Глава 13 б. Нету дна!

За эти дни мы вымотались до крайности, и прежде чем продолжить путешествие, нам требовался отдых. Во время своих путешествий к озеру я сделал одно полезное открытие – молодые, не испускающие споры грибы, были съедобны! Просто я подсмотрел, как их поглощают пещерные крысы и василиски. (Черви не в счёт, они-то как раз питались самыми трухлявыми и гнилыми грибами, и не испытывали никаких неудобств от поглощения ядовитых спор.) Потом я попробовал это кушанье на себе. Рискнул, конечно, но умереть с голоду было ничуть не более заманчиво, чем от отравления.

Обнаружив, что от них даже в сыром виде желудок не расстраивается, я предложил эту еду своим спутникам. Сигурд нашёл их вполне съедобными, но слишком пресными. Эту проблему я решил, когда нашёл в одной из галерей месторождение каменной соли. Непросто было её раздробить, да и чистотой эта соль не отличалась, но всё же это был выход – грибы, приправленные такой солью были гораздо вкуснее. Мяуки долго нюхала и недоверчиво разглядывала гриб, прежде чем рискнула его лизнуть, а потом съесть кусочек. Ей такая еда явно не нравилась, но в скором времени она вместе со всеми уплетала грибы за обе щеки.

Первый наш переход после длительной остановки был совсем коротким. Он привёл нас в небольшую природную пещеру, покрытую красивыми кристаллами, чудесно заигравшими в свете факела. Кроме того, здесь протекал ручей с чистейшей водой (знал бы заранее, не пришлось бы бегать к озеру) и произрастало несколько семейств молодых пригодных в пищу грибов. Я решил, что для первого раза хватит, и мы устроили там привал. Проблем с тем, чтобы заснуть не было. В последнее время мы все засыпали, как убитые, стоило только лечь или сесть, привалившись к какому-нибудь камню.

Дети уснули сразу, устроившись на широком плаще Сигурда. Мне было не холодно, и потому я накрыл их своим плащом, так-как знал – Мяуки любит тепло, и после болезни очень в нём нуждается. Самому мне на этот раз не спалось, и я решил поразмыслить под журчание ручья, прислонившись спиной к большому гранитному валуну. Размышлять было о чём, и потому это занятие заняло долгое время, от чего у меня заболела голова.

— Добрый вечер! – вдруг услышал я знакомый голос.

Я оглянулся, машинально схватившись за рукоять револьвера, и увидел черноволосую голову без туловища, лежащую в ручье. Голова, как и в прошлый раз, находилась под поверхностью воды, но при этом я хорошо слышал, что она говорила. Сейчас выражение бледного вытянутого лица не было ни насмешливым, ни высокомерным. Голова приветливо улыбнулась мне, как старому знакомому. При этом она прикрыла своими длинными волосами место среза на шее, как это сделала бы стеснительная дама, заметив непорядок в своём туалете. По-видимому, волосы заменяли этой голове и руки, и ноги… Нет, скорее плавники.

Впрочем, что это я? Она же сама (или это всё-таки «он», голова-то ведь мужская?) сказала, что я вижу её под воздействием грибов! Значит, она галлюцинация? Я со страхом оглянулся на грибы, растущие в пещере.

— Нет, нет, не извольте волноваться! – воскликнула голова, проследив за моим взглядом. – Поверьте, грибы здесь не причём. Кстати, я тоже не плод вашего воображения, как вы наверно подумали. Давайте я расскажу вам всё как есть, чтобы между нами не было недоразумений. Если что-нибудь будет неясно – спрашивайте, я охотно разъясню всё, что только поддаётся объяснению. Итак – да, именно под воздействием грибных спор вы смогли меня увидеть. Дело в том, что я постоянно маскируюсь, чтобы не быть съеденным кем-либо из обитателей озера. А их там много, смею вас уверить! И все норовят утолить голод за мой счёт. В принципе, ничего страшного, но процедура малоприятная и длительная. Правда, я иногда специально даю себя съесть глубоководным рыбам, чтобы совершить особо глубокий нырок, но прибегаю к этим мерам нечасто, ведь никогда не знаешь, где потом тебя… То есть, где потом удастся освободиться. Так вот – чтобы такое происходило не чаще, чем следует, приходится быть невидимым, но в тот момент, когда мы встретились, ваши чувства были обострены воздействием галлюциногена. Это позволило вам меня увидеть, как раз в тот момент, когда у меня было, м-м, поэтическое настроение! Но теперь мне от вас уже не скрыться – раз увидев, вы можете видеть меня всегда при каждой встрече.

— Что ж, я рад этому обстоятельству, — ответил я, размышляя, тем временем, как бы половчее схватить эту голову, чтобы вытащить из ручья. – Но объясните мне, пожалуйста, зачем вы тогда хотели нас убить?

— Я хотел вас убить?! О чём это вы?

— Вы в тот раз почти убедили меня убить тех, кого я защищаю и стараюсь уберечь любой ценой. А потом вы уговаривали меня совершить самоубийство...

— Ах, вот оно что! – рассмеялась голова. – Простите, но вы меня и тогда, и сейчас неправильно поняли. Я вовсе не хотел вас убивать. Я хотел вас именно спасти, как это ни странно звучит в сложившейся ситуации. Дело в том, что я был уверен, что вы все трое умрёте там на берегу. Спасение в озере, это единственное, что я мог предложить тогда вам и вашим спутникам. Парадокс заключается в том, что при этом надо отделить голову от тела. Целиком человеческое тело под водой не выживет, это уже проверено, а вот голова вполне может выжить, и не только выжить, но и приобрести некий иммунитет от старения, разложения и даже пищеварения, если будет проглочена какой-нибудь тварью обитающей в озере. Не скрою, я преследовал также и свои интересы. Мне здесь, видите ли, одиноко, и я рад был бы обзавестись компанией, тем более, что вы кажетесь мне приятным и умным собеседником, умеющим слушать. Если бы не ваше намерение вытащить меня из воды, цены бы вам не было! Кстати, оставьте эти надежды – для меня это означает немедленную смерть, так что я буду обороняться всеми силами, иначе говоря, откушу вам пальцы!

При этом губы головы раздвинулись, и я увидел ряд острейших треугольных зубов, сразу придавших добродушному лицу зловещий вид.

— Почему вы подумали, что я хочу вас оттуда вытащить? – спросил я, и тут же получил знакомый презрительный взгляд в ответ.

— У вас это, простите, на лице написано, — ответил мой собеседник. – Я достаточно долго нахожусь среди хищников, чтобы с чем-то перепутать этот охотничий блеск в глазах!

— Но почему вы говорите, что сразу умрёте, если вас вытащить из воды? – заинтересовался я, уже как учёный.

— Потому что это так, — вздохнула голова. – За счёт чего я живу, как вы думаете? Вот именно, что, благодаря этой самой воде! Она поддерживает во мне жизнь, заменяет питание, много чего заменяет – женщин, например. Только не спрашивайте, как – это не объяснить словами. Между прочим, вашей юной спутнице эта вода спасла жизнь. Да, да, именно то, что вы поили девочку водой из озера, помогло ей выжить. То, что вы сами, и этот юноша пили всё это время ту же воду, ещё аукнется вам… В хорошем смысле!

— Но как?

— Об этом давайте чуть позже. А теперь я хотел бы повторить своё предложение, сделанное тогда на озере – не желаете ли вы присоединиться ко мне, чтобы познать ту часть мира, которая вам сейчас недоступна?

— Вы серьёзно полагаете, что я могу согласиться? – возмутился я. – Что я убью себя и этих детей ради псевдо жизни среди подземных водяных монстров? Простите, вы кажетесь чело… существом неглупым, но говорите такие вещи!.. Вы в своём уме?

— Иной реакции я и не ждал! – грустно проговорил мой собеседник. – Однако позвольте мне объясниться. Моё предложение касается только вас, а не этих детей. То есть, я, конечно, ничего против них не имею, и буду рад их обществу, если что. Но, одно дело, когда они были на грани смерти, и совсем другое дело сейчас, когда всё в порядке. А теперь, во-вторых – вас я тоже не зову в озеро немедленно. Я ещё не забыл, как ценят жизнь те люди, которые ходят по земле. Ну, так проживите её до конца! Я полагаю, что вас ещё хватит лет на тридцать-сорок, а если повезёт, то на все пятьдесят. Грех сокращать эти годы насильно, но когда вы почувствуете немощь, когда смерть будет ходить рядом и поглядывать на вас, как голодный кот на хозяйскую сметану, вспомните о том, что можете натянуть ей нос! Поверьте, это стоит того. Да, сам процесс перехода в состояние, подобное моему, сейчас кажется вам диким, но если сравнить его с переходом в мир людей младенца, покидающего утробу матери, то это уже совсем иной разговор! Короче говоря, я даже не жду от вас немедленного ответа. Подумайте! На принятие решения вам отведено тридцать-пятьдесят лет, согласитесь – срок не маленький. Я же со своей стороны буду ждать и надеяться. Уж что-что, а ждать я умею! В общем, решайте и возвращайтесь, когда будете готовы. А ещё, приводите с собой друзей! Столько народу, сколько посчитаете нужным. Прошу только проследить за тем, чтобы это всё были люди достойные...

— Что ж, обещаю принять ваши слова к сведению, — заверил его я. – В любом случае, спасибо за предложение! Но вы обещали рассказать о том, как «аукнется» нам питьё воды из озера сейчас?

— Конечно-конечно! – широко улыбнулась голова. – Скажите, у вас что-нибудь болело до последнего момента? Спина от чрезмерных нагрузок в подростковом возрасте? Сердце от печальной любви? Печень и почки от алкоголя? Лёгкие от табака?

Я пожал плечами. Родители оставили мне в наследство отличное здоровье. Без излишнего хвастовства могу сказать, что до сих пор конкуренцию на ринге мне мог составить только Ханс Коттер. Что же касается выпивки и табака, то они не нанесут ни малейшего вреда, если ими не злоупотреблять. Другое дело, любовь… Но от неё на самом деле болит душа, а не сердце.

— А что у вас с левой рукой? – спросила голова, которая, похоже, отличалась изрядной наблюдательностью. – Я вижу она у вас в латной перчатке. В прошлый раз она тоже была в латной перчатке, и вы тоже не шевелили пальцами. Она у вас, что, парализована? В таком случае снимите перчатку и дайте руке отдых. Нельзя же постоянно держать её в таком виде. Этак она у вас отгниёт, отсохнет и отвалится, а вы и не заметите!

Я послушался. Размотал изоленту, удерживавшую пальцы в согнутом состоянии, расстегнул пряжки и снял перчатку. Нда, моя бедная шуйца представляла собой жалкое зрелище – неприятно белая с посиневшими ногтями и суставами… Вдруг, я почувствовал покалывание в пальцах! Сначала я думал, что мне это показалось, но тут мизинец и безымянный палец шевельнулись. Я даже вскрикнул от удивления и радости, разбудив при этом ребят. Над краем плаща показались две заспанные мордочки, уставившиеся на меня с недоумением. В волнении я обернулся к ручью… Головы в воде не было.