Глава 41. В шаге от спасения

Челот растянул радужный портал настолько, что туда могли въехать бок обок три всадника. Но, конечно, никто не собирался поступать именно так, ведь птицы не машины, и для них радужная плёнка представлялась сплошной стеной. Фороракосы беспокоились, упирались, даже рвались из рук хозяев и норовили сбежать. Их приходилось вести в поводу, заманивать лакомствами, а иных загонять пинками, ведь шпоры, которые используют для лошадей, оказались бесполезными в обращении с гигантскими птицами.

Процесс перехода в Коттерхилл затянулся, мне надоело за ним наблюдать, и я отправился проведать Сигурда. Когда я подошёл к палатке полевого госпиталя, то встретил у входа доктора Каца, вытиравшего платком потный лоб с совершенно измученным видом. На мой вопрос, как дела, он ответил вполголоса, но я услышал восхищение в его словах:

— Отлично, если можно так говорить в данной ситуации! Конечно, его светлости досталось, неясно обретёт ли рука прежнюю подвижность, и шрам останется на всю жизнь… Но я вам скажу – этот мой молодой коллега, хирург от Бога! Вынужден признаться, что испытываю чувство зависти, хоть это и не вяжется с профессиональной врачебной этикой. Но теперь могу сказать наверняка – лорд Сигурд не потеряет руку, шансов на благополучный исход очень много!

— Доктор Кыс сейчас там? – Я кивнул в сторону палатки.

— Нет, с его светлостью мисс Мяуки, а наш спаситель отправился на ту сторону, м-м, фантастического прохода. Как мне объяснили, он должен подготовить всё там к приёму раненного. Ведь теперь для мальчика самое главное, это покой. Будь моя воля, я вообще не трогал бы его с места.

— К сожалению это невозможно. Надо подумать, как перевезти его с максимальной осторожностью.

— Этим уже занимаются. Наши друзья коттеры на редкость толковые ребята. Носилки будут тщательно закреплены… А, вот уже подают повозку!

Повозка и в самом деле подкатила и четыре крепких коттера осторожно перенесли в неё спящего Сигурда. Мяуки шла за носилками, как привязанная, и в глазах у девочки я увидел то диковатое выражение, какое бывает у кошки, встающей между котятами и потенциальной опасностью. Доктор бегал вокруг, хлопотал, командовал, в конце концов, сам влез на козлы и взял вожжи в руки. Тут-то всё и случилось!..

Послеполуденную тишину, нарушаемую только звуками снимающегося лагеря, вдруг прорезал рёв моторов и автоматные очереди! Байкеры появились, словно ниоткуда. Это потом я узнал, что они прошли по дну той самой канавы, в которую превратился мой туннель. Корни, служившие нам потолком, теперь опустились и сыграли роль дорожного покрытия, достаточно твёрдого, чтобы выдержать лёгкую технику, вроде мотоциклов, которые вели вручную. В лагерь ворвалось сразу не меньше десятка мотоциклистов, сеявших панику и смерть на своём пути!

Да, это вам не сморкачи с их пневматическими двустволками! Поливая огнём растерявшихся от неожиданности коттеров, моторизированные убийцы то крутились на месте, то вдруг срывались, чтобы описать дугу или проделывали другие немыслимые трюки, демонстрируя превосходное владение техникой. Бой длился всего несколько секунд, а на земле уже лежало множество убитых и раненых.

Фороракосы метались в панике, сбрасывая и топча своих всадников. Коттеры, конечно, не собирались спускать противнику такую наглость, и в ответ загрохотали выстрелы двуствольных пистолетов и мощных винтовок, но инициатива боя была всё ещё за байкерами. Два экипажа мотоциклистов слетели со своих адских машин, но в лагерь успело въехать ещё два десятка их товарищей, тут же вступивших в бой!

Я, как и все, схватился за оружие, но в хаосе, охватившем лагерь, стрелять было трудно. В такой тесноте зацепить очередями из автоматов своих и чужих, шансы одинаковые.

Мулы, запряжённые в повозку, вдруг встали на дыбы, и мне пришлось прекратить стрельбу, чтобы схватить перепуганных животных под уздцы. Доктор изо всех сил натягивал вожжи, но вдруг выпустил их и недоумённо посмотрел вниз – на его груди и животе пунктиром расплывались сразу шесть кровавых пятен...

И тут мир вокруг меня снова как будто замедлился. Тело несчастного эскулапа завалилось набок и неуклюжим мешком стало сползать с козел. Но я уже отвернулся от него, потому что краем глаза заметил летящий прямо на меня мотоцикл. Не отдавая себе отчёт в том, что делаю, я сунул руку в свою дорожную сумку, извлёк оттуда рыцарскую перчатку и одним движением надел её. Следующим движением был хук слева бронированным кулаком прямо в надвигающуюся бородатую рожу байкера!..

Они слетели с сёдел оба – и седок, и водитель. Мир снова обрёл свою обычную скорость, а ко мне вернулась способность соображать. И первым соображением было – надо уносить ноги! Вспрыгнув на козлы, я огляделся – повсюду кипел бой! Теперь реже гремели автоматные очереди, байкеры соскочили со своих железных коней и взялись за цепи и кастеты – своё излюбленное оружие рукопашного боя. Но тут они крупно просчитались – сабли коттеров были вовсе не игрушечными, а владели ими лихие кавалеристы весьма недурно! Плохо было то, что противник получил очередное пополнение в виде ещё трёх десятков экипажей, влившихся в это побоище.

Дальше медлить было нельзя. Срезав очередью ещё один мотоцикл, я хлестнул вожжами мулов и направил повозку прочь из этой смертельной каши! Первым моим побуждением было проскочить в радужный проход, но там происходила настоящая свалка с отчаянной резнёй. Я увидел полковника, который выкрикивал какие-то команды, потом мне попалась на глаза группа коттеров, организованно стрелявших по врагу из-за баррикады из опрокинутых мотоциклов и кровавых тел. (Вот молодцы!)

Последнее, что я увидел, покидая поле битвы, это был Ханс на трофейном байке и Мурси у него за спиной, отчаянно стрелявшую в кого-то из пистолета! Между нами была масса сражающегося народа, и мы не могли докричаться друг до друга, но Ханс тоже увидел меня и остановился, сам напоминая сейчас крутого байкера. Я показал ему знаками, чтобы он не пытался пробиться ко мне, и махнул в сторону, дескать – убирайтесь прочь, как можно дальше! Ему явно не по нутру было это делать, но он послушался, и через пару секунд мотоцикл с моей женой и сыном растаял на горизонте.

Я пожелал, чтобы случилось чудо, и за ними никто не увязался, а потом приказал себе не думать об этом, сосредоточившись на своих заботах. Удача величина непостоянная, а потому я всё нахлёстывал и нахлёстывал чудом уцелевших мулов, заставляя их врезаться грудью в стену травы. Перепуганные до крайности животные неслись во весь опор, не разбирая дороги. Мулы, обычно спокойные создания, на самом деле могут бегать очень быстро, а если их напугать, то в скорости не уступят лошадям. Сейчас я боялся только одного – небольших незаметных препятствий, таких, как дренажные канавы, заросшие загородки или просто большие кочки. Налети мы на полном скаку на такую беду и катастрофы будет не избежать. Но было ещё кое-что, о чём следовало беспокоиться.

Боже! Как же там Сигурд? Ведь доктор сказал, что его, вообще, вредно трогать, а несущийся по полю фургон так и прыгает! Рискнув отвлечься на секунду от дороги, я оглянулся и посмотрел внутрь повозки сквозь вырез в пологе. Там я увидел такую картину – Мяуки лежала на теле Сигурда сверху, вцепившись всеми четырьмя лапками в края закреплённых на полу носилок, и не давала ему скатиться в сторону. Молодец, девочка!

И тут я услышал нарастающий топот.