Глава 44 б. От некроманта слышу!

— Очередная тайна миссис Мурси, на мой взгляд, банальна и совсем не так интересна, как предыдущая, — заговорил сэр Момас голосом профессионального лектора. – В общем, когда она жила во дворце Хольсунгов, их бурные отношения с сэром Артуром сначала перешли в спокойную стадию, а потом становились всё «спокойнее и спокойнее», пока встречи не стали совсем уж редкими, можно сказать – мимолётными. И тогда Мурси завела интрижку с молодым поваром герцога, а когда тот женился и уехал, то с шофёром, который, между прочим, уже был женат. Эта связь продолжалась почти до последнего времени. Как хотите, но я совершенно не осуждаю бедную женщину! Своего второго гражданского мужа она не любила, хоть и была благодарна ему за всё, что он для неё сделал. В конце концов, она же живой, хе-хе, получеловек, а сэр Артур оставил её без внимания. Женщина может стерпеть почти всё что угодно, но только не это! Что такое, Перси? Вы уже не хотите меня убить?

— Я знал про повара, — ответил Персиваль, демонстративно убрав когти. (А я поразился, насколько его голос похож на голос Сигурда!) – И про шофёра я тоже знал!

— И я знал! – вдруг заговорил Сигурд. – И отец знал, и мама. Я слышал, как они говорили между собой, что они рады за мисс Мурси, которая нашла себе утешение, раз судьба отказала ей в счастье. Папа никогда не ревновал своих подруг, если они заводили себе кого-то ещё. Он по-настоящему только маму любил...

— Вот это в точку и сразу наповал! – рассмеялся сэр Момас. – Ай, да детки! А что вы скажете, граф Котек?

(Нет, клинком не получится. Может ему открутить голову вручную? Края шторок должны быть острыми. Шторки!..)

— Я скажу, что все ваши выстрелы мимо, сэр Момас Тор! – ответил я вежливо, но без ложной доброжелательности. – Моя жена не изменила мне ни разу. Её личная жизнь до нашего знакомства, это её личное дело. Я полюбил её такой, какой она была тогда, и люблю такой, какая она есть сейчас. Впрочем, меня заинтересовал рассказ про художника. Благодарю вас за интересную идею, сэр Момас. Я обязательно воспользуюсь вашим советом и найду маэстро, чтобы ознакомиться с его работами. Что же касается так называемых «измен» моей жены, рассказ о которых вы пытаетесь использовать в своих целях, то на этот счёт я могу сказать следующее. Во-первых, Мурси ушла не от меня, а от того монстра, которого вы навязали ей, манипулируя её сознанием. Это целиком на вашей совести, сэр Момас, и я намерен предъявить вам, а не ей «счёт» за вашу подлость. Во-вторых, вы совершенно правы, утверждая, что во время своего пребывания во дворце Хольсунгов Мурси фактически была какое-то время замужем за сэром Артуром, а значит, все их жизненные нюансы того времени касаются только их самих, но никак не меня. Я слышал от вас свидетельство того, что сэр Артур не имел к Мурси никаких претензий. Кроме того, следуя вашей собственной логике, и, учитывая то, что близкие отношения между ними фактически прекратились, её можно считать на тот момент дамой свободной, а это значит...

(Шторки!)

— Браво, браво! – Сэр Момас даже захлопал в ладоши своего подчинённого тела. – У вас блестящая логика, ваша философия безупречна, ваша терпимость достойна подражания! Вы не представляете, как мне будет жаль вас убивать… Впрочем, я же обещал вернуть жизнь вашей голове, и я намерен сдержать это обещание. Так что мы ещё поболтаем! Эй, вы, застрелите его! Нет, стойте! Граф Котек, может быть, у вас есть какие-нибудь пожелания или вопросы?

(Шторки! Как их сомкнуть?)

— Да, сэр Момас, — ответил я, стараясь не выдать своего волнения. – Если вы решили быть любезным до конца, то ответьте мне, откуда вы так много знаете о жизни Мурси?

(Там на бортике золотой крышки видны два рычажка. Если их устройство такое же, как у диафрагмы фотоаппарата, то эти рычажки, сведённые вместе полностью закроют шторки, и тогда...)

— Извольте, мне скрывать нечего! – обрадовался сэр Момас, у которого болтливость была слабым местом. – Всю информацию мне даёт вода! Ведь я и сам давно уже, по сути, вода, только не простая, а особенная. Вас это удивляет? Но ведь, по большому счёту вы сами тоже — вода. Процентов восемьдесят воды и горстка пыли, вот что вы по сути, если разбирать составляющие. Я же – стопроцентная вода, плюс энергия! Поэтому я для вас, то виден, то нет, то осязаем, то бесплотен, а ещё, бессмертен и неуловим! И соответственно – вездесущ. Я в воде, которую вы пьёте, я в дожде, который падает на вас сверху, я в фонтанах, которыми вы любуетесь, и в супе, и в фото химикатах, и внутри вас и снаружи! Нет, конечно, я сам по себе личность, и потому я не могу быть везде сразу. Поэтому я знаю не всё, но я знаю несравнимо больше о том человеке, который мне интересен, чем он сам о себе знает. Что-нибудь ещё, граф Котек?

(Я не успею до него дотянуться, меня просто застрелят раньше, чем я коснусь этих рычажков. Вот, если бы кто-нибудь из ребят...)

— Да, если вас не очень затруднит, объясните, в чём причина вашей ненависти к нам?

— Нет ничего проще – месть! – выкрикнул сэр Момас, вдруг теряя свою любезность. – Месть за нанесённую обиду и ущерб!

— Но ведь вы сами говорили, что не в обиде на моего предка за проделку его слуги?

— Я вам лгал, ваше сиятельство! И не надо на меня так смотреть. Ложь – неотъемлема от взаимоотношений между людьми, полулюдьми и существами вроде меня. Вы сами это прекрасно понимаете и даже прощаете свою супругу, которая, простите, та ещё врушка! Я же тогда обманул вас из практических соображений.

— В чём именно был ваш обман? – спросил я, стараясь оттянуть развязку, а вовсе не из любопытства.

— Прежде всего, в расстановке персонажей в той самой истории, где я потерял голову, — принялся объяснять сэр Момас. – Сделав из реальных событий сказку, люди давным-давно перепутали, кто тогда был господин, а кто слуга. Впрочем, ловкая парочка сама тогда всё запутала – сын мельника прикинулся господином, а коттер, слугой, хотя в реальности всё было наоборот. Не было никакого маркиза де Карабаса, а был только мельник Карабас, который взялся помогать бесстрашному маркизу Котеку отомстить душегубу, практически истребившему его народ в этих краях. Душегуб, это я, как вы, наверное, догадались! Пытаясь познать истину, я извёл множество подопытных коттеров, которые проживали в этих местах до прихода сюда людей. Их самих я за людей не считал, а потому использовал без всякого стеснения. Люди, проживающие по соседству, в герцогстве Хольсунг, например, были только рады избавиться от сильных, красивых, но странных конкурентов, Духовенство меня не беспокоило, так что всё было в порядке, пока не появилась эта парочка отчаянных авантюристов. Кстати, храбрый коттер, сумевший обвести меня вокруг пальца, сослужил плохую службу своим соплеменникам, запертым у меня в темнице. Он ведь так и не нашёл потайной вход в это подземелье, и все заключённые там коттеры погибли страшной смертью от голода и жажды. Я, конечно, препарировал их одного за другим, но морить голодом не собирался. Кое-кого намеревался даже отпустить, тоже ради эксперимента. Но мои работы были неожиданно прерваны, а весь подопытный материал погиб. Первым же кто вступил через много сотен лет в то скорбное место, была наша дорогая Мурси!

— Подождите, — прервал я его, и в самом деле заинтересовавшись. – Я что-то не возьму в толк. Если Котек не тот, а этот, как же тогда потомки мельника стали называться такой фамилией? Они, что, поменялись?

— Так вы ещё не поняли? – обрадовался сэр Момас. – Вы не потомок мельника Карабаса, ваше сиятельство! Вы потомок маркиза Котека – чистокровного коттера по происхождению. Ваш предок – кот в сапогах, ваше сиятельство! Ха, ха! Вот теперь я вас действительно шокировал!

Он был прав. На какой-то миг я даже забыл думать о его шее, точнее, о способе отделения от неё головы. Но я тут же вспомнил об этом.

(Сигурд не сможет воспользоваться рычажками – у него действует только одна рука, а вот Перси сможет...)

— Вы, конечно, спросите, где ваши уши, хвост и втяжные когти? – развивал свой рассказ злодей в банке. – Дело в том, что вы пятьдесят второе поколение коттеров, которые всё это время брали в жёны человеческих женщин. Характерные признаки расы, таким образом, сгладились, но кое-что осталось. Авантюризм, бесстрашие, словно у вас и впрямь девять жизней в запасе, способность понимать тех же коттеров с полуслова, способность казаться «пушистым» в глазах у всех, даже у меня, хоть я вас и ненавижу!

— Выходит, это вы из ненависти к коттерам хотели тогда убить Мяуки во дворе замка?

— Не совсем. Я тогда перестарался, помогая вам. Дело в том, что, несмотря на всю мою ненависть, ваша компания мне чрезвычайно нравится! Я бы мог много раз вас убить, но это же неинтересно! Поэтому, я вам частенько подыгрывал, как, впрочем, и наоборот – время от времени срывал ваши планы. Но в тот раз я действительно перестарался. Позволил себе душой встать на вашу сторону! Моими стараниями вы чуть не улизнули тогда от этих дураков-гопников. Вот я и решил круто изменить ситуацию. Смерть этой малышки крепко выбила бы вас из колеи, ведь помимо добрых чувств, которые вы к ней испытываете, у вас с ней психо-гипнотическая связь, природу которой даже я не смог разгадать. Любопытно было посмотреть, как вы сможете выкрутиться, испытав такое горе, но всё испортил этот мерзкий челот! Кстати, это ведь он вам разболтал о моих тогдашних намерениях? Впрочем, вам тогда всё равно был бы конец, не появись вдруг этот старик с пулемётом. Между прочим, он ведь прямой потомок того виночерпия, на всю жизнь застрявшего в винном погребе, а тот в свою очередь по женской линии приходится потомком мельника Карабаса. Нда, говорят – мир тесен, а я прибавлю – тесен не один только наш мир!

Он снова меня ошарашил. Старина Льюис… Вот насколько древней была связь между нами! Но я подумаю об этом после, а сейчас… Вот он путь к спасению, и сэр Момас сам подсказал выход!