Глава 11 б. Вниз

Тем временем, движение скал прекратилось. Я быстро прикинул, что из наших вещей не застрянет, когда я буду протискиваться между скал и, прихватив, что мог, полез внутрь горы. Сначала двигаться было сравнительно легко. Я шёл тем же маршрутом, которым недавно прошла Мяуки, но теперь всё расширилось до такой степени, что могло пропустить взрослого человека. Больше всего я боялся оказаться перед сомкнутыми скалами, так как понимал, что расширение проходов не могло быть всегда одинаковым. Нет, не то! Больше всего я боялся увидеть тела детей, раздавленных каменными чудовищами...

Но вот я увидел череп мамонта, так напугавший Мяуки. В свете факела он выглядел не так грозно и величественно, как увиденный «духовным взором». Тогда он был словно отлитым из серебра, и казался больше, а теперь, среди чёрных камней, серо-жёлтый с красными отсветами факела, он действительно напоминал человеческий. Бивней не было, точнее они лежали отдельно. Сейчас он не поражал своими размерами, а просто казался большим.

Что-то блеснуло рядом с ним. Я наклонился и поднял свой кинжал. Хорошо, что заметил – потерять его я не хотел бы, ведь получить второй такой было бы не просто. Правда ножны остались у Мяуки, но это к лучшему, ведь ножны тоже непростые – между ними и клинком имелось взаимное притяжение. Теперь кинжал мог служить мне чем-то вроде компаса.

Прежде всего, он указал на сплошную стену. Зная эту обычную манеру всех навигационных устройств, я стал искать пути обхода. Все они, как назло, оказались либо недоступными из-за своей узости, либо вели в прямо противоположном направлении. И всё же я нашёл какую-то нору, в которую можно было влезть по-пластунски. Нора была направлена в глубину, и обещала быть извилистой и длинной. Только бы она не стала слишком узкой, а то выбраться вперёд ногами будет весьма затруднительно. Тогда я ещё не знал, какой опасности подвергаюсь, как, впрочем, не знал и о происхождении таких вот нор.

Пока я полз, меня удивляла только необыкновенная гладкость стен этой норы. Нет, полированными их назвать было нельзя, но всё же поверхность этих стен напоминала следы сверловки, вот только это непонятное «сверло» обладало непонятными длиной и гибкостью.

Тем больше раздражало обилие мелких камешков на дне норы, о которые я уже через несколько метров расцарапал грудь и живот, и разорвал рубашку. Через несколько десятков, (как мне показалось), метров, я увидел ответвление этой норы, такое же круглое в сечении и такое же гладкое. Я опять не понял, что это значит, впрочем, мне туда было не нужно, даже если бы я мог изогнуться под таким углом. Подобные отверстия встретились мне ещё несколько раз, и я уже перестал обращать на них внимание, как вдруг случилось то, от чего я испытал, наверное, не меньший ужас, чем Мяуки при виде шевельнувшегося черепа.

Передо мной был поворот. Дальше нора уходила куда-то вниз, что более или менее соответствовало нужному мне направлению. Перед самым поворотом виднелось одно из, ставших уже привычными, ответвлений. Оно уходило назад и вбок, как и все предыдущие, а значит, было для меня бесполезно, но я решил сделать здесь остановку, чтобы перевести дух. Если хотите узнать, как я устал, попробуйте проползти метров двести по гравию во время адской жары. Одежда на мне была, хоть отжимай, голова гудела, как будто в ней поселился рой пчёл, и к тому же в норе было невообразимо душно.

Я решил остановиться совсем ненадолго, ведь время поджимало. Не знаю, что случилось бы, если б я этого не сделал, но буквально через несколько минут после того, как я прекратил продвижение вперёд, послышался шорох. Он сопровождался какими-то приглушёнными ухающими звуками, напоминающими аритмичную работу водяной помпы, которую зачем-то завалили мешками с ватой. Не успел я удивиться, откуда могли бы взяться такие звуки внутри горы, как в нос мне ударило мускусное зловоние, и навстречу из прохода вдруг высунулось громадное тупое рыло!

Представьте мой ужас, когда я оказался носом к носу с гигантским земляным червём, заполнившим весь проход! Он был толщиной больше чем мой торс, а длиной метров, наверное, пятнадцать, как я мог судить об этом чуть позже. Его голова, (это утолщение весьма условно можно назвать головой), состояло, казалось, из одной круглой пасти, усеянной щетинками, заменявшими зубы и острыми, как бритвы. Моё счастье, что эта тварь по природе не была хищником, а то такая тёрка способна была превратить моё тело в фарш за несколько секунд. Впрочем, никогда нельзя знать наперёд, когда той или иной живности угодно будет поменять свои гастрономические пристрастия. Кроме того, эти существа привыкли преодолевать препятствия, перемалывая их и пропуская через себя, а сейчас я мог быть для него препятствием...

Как назло, всё моё вооружение, кроме кинжала, было привязано к ногам вместе с нехитрым скарбом, который мне удалось взять с собой. Это единственный, кстати, способ перемещения поклажи, если приходится путешествовать по норам вроде этой. Но вот воспользоваться ничем из вещей в таком случае нельзя. Впрочем, могли ли повредить такому чудовищу пули? Кинжал же был против него, как иголка против бензопилы, так что единственной моей надеждой был факел. Но тыкать им в пасть червя было бы тоже неразумно, и тогда я утвердил его посреди прохода и стал ждать.

Ждал я недолго. Червь слепо сунул морду туда-сюда, почти коснулся пламени, но не отпрянул, как сделало бы любое другое живое существо, а отстранился медленно, даже как бы нехотя. Возможно, ему и в самом деле нужен был тот проход, который сейчас занимал я. Возможно, огонь не был для него таким уж непреодолимым препятствием, ведь это существо было способно прорыть себе ход в горной породе с такой же лёгкостью, как обычный дождевой червь делает это в рыхлой почве. И всё же, «поразмыслив» немного, чудовище свернуло в боковой проход, и долго ещё демонстрировало мне своё серо-розовое членистое тело, исчезающее в отверстии сегмент за сегментом.

Когда он исчез, я с трудом подавил дрожь (сам не знаю, страх ли это был, омерзение, а может и то, и другое?) и продолжил свой путь с не меньшей быстротой, правда уже без прежнего энтузиазма. Спуск становился всё круче, а нора всё шире, и, в конце концов, я понял, что скольжу вниз! Сначала мне это даже понравилось, так-как здесь не было мелких камешков, а непроизвольное движение экономило мне силы. Но вскоре это скольжение переросло в настоящее падение, которое я попытался затормозить, растопырив руки и ноги, но куда уж там! Теперь я падал головой вниз, и единственное, что мог сделать, это прикрыть голову руками, в слабой надежде не совсем разбить её...

Шмяк! Падал вниз головой, а приземлился на спину. Повезло шлёпнуться на что-то плоское, хоть и твёрдое. На мгновение вдруг ощутил такую лёгкость, что готов был взлететь и устремиться сквозь щели и трещины горы к небу! Наверное, это душа рванулась из тела, но, увидев, что придётся пробиваться через десятки метров горной породы, решила вернуться обратно. Сначала я думал, что у меня переломаны все кости, но когда колокольный набат, гудевший во всём теле, в каждой его клеточке, прошёл, я с удивлением обнаружил, что могу двигаться.

Со скрипом, достойным самых немазаных петель в мире, я сел, но встать уже не смог – вещи, привязанные к ногам, сейчас превратились в путы. Факел погас при падении, и теперь я пребывал в полной темноте. Попытался на ощупь развязать верёвки на ногах, но потерпел неудачу, и тогда, озлясь, просто разрезал их кинжалом. Теперь надо было найти запасной факел и огниво. (Зажигалка осталась дома, а огниво я соорудил, когда мы с Сигурдом развели первый костёр; полезное умение, всем советую!)

Пока я рылся вслепую в хаосе разбросанных вещей, в окружающем мраке что-то изменилось. Я не сразу понял, что именно, но, вглядевшись, увидел два бледных пятна и светящуюся точку между ними. Сначала я принял было их за те, что возникают у нас перед глазами, если оказаться в кромешной тьме. Таких воображаемых бликов и сейчас немало плавало у меня перед носом, и я не обращал на них никакого внимания, но эти явно приближались, и в их движении имелся определённый порядок.

Когда они приблизились на расстояние десятка шагов, я понял, что это лица. Два совершенно белых лица, плывущие во тьме и какой-то светляк между ними. За долгие годы столкновений с нежитью, я усвоил себе одно – формы этих явлений могут быть самыми разными, не похожими друг на друга, всегда отвратительными, либо странными на вид, но обладающими одними и теми же свойствами и повадками. Но то, что надвигалось на меня сейчас, я видел впервые, и признаюсь, волосы встали дыбом у меня на затылке!

Я судорожно схватился за кинжал, но его не было! Видимо я сам нечаянно зарыл его в вещах, когда искал огниво. С остальным вооружением дело обстояло не лучше, но тут я вспомнил – моя левая перчатка! Правой рукой я нащупал рычажок на стальном запястье и с удовольствием услышал, как с тыльной стороны ладони, хищно лязгнув, выщелкнулись острые лезвия!..