Через час, а может меньше, мы сидели в уютном домике Мурси в таком виде. Мурси с Мяуки на коленях помещалась в кресле и поминутно, то опасно бледнела, то заливалась краской. Рядом, по обеим сторонам кресла сидели Ханс и Сигурд, причём последний не сводил восхищённого взора с её ушек, а вот Ханс, наоборот, при взгляде на мать хмурился, а когда отводил глаза в сторону, казалось, что он сейчас заплачет. Мы с капралом Льюисом сидели по другую сторону небольшого столика напротив, а у камина, в плетёном кресле дрожал и обливался потом доктор Кац.
— Поймите! – в который раз говорил он. – Я врач человеческих и не только человеческих тел, но не душ! Я не могу отвечать за слабости и глупости своих пациентов. К тому же я обязан соблюдать врачебную тайну, это мой профессиональный долг! В конце концов, я сам не всё знаю! Кто-то рассказывает мне лишь часть правды, кто-то откровенно врёт, кто-то выдаёт желаемое за действительное. Не судите строго, я ведь тоже всего лишь человек!..
Я ещё не решил, что с ним делать. В моей голове крутились самые разные предположения – дыба, топор и плаха, виселица в виде бревна, выставленного в бойницу, поближе к верхушке смотровой башни замка. Этот предатель, может быть, знал и не всё, но достаточно, чтобы жизнь нескольких любящих друг друга существ не стала адом на двадцать лет. Знай, я хотя бы одну десятую, нет сотую часть того, что знал он, и возможно уже двадцать лет назад я ухватился бы за эту ниточку и вытянул на поверхность всю правду, а там бы уже разобрался, кто прав, кто виноват.
Капрал Льюис тоже хорош! Ну, что ему стоило рассказать мне про Ханса раньше? Это повернуло бы мои поиски в другом направлении, и я вполне мог выйти на верный путь. Конечно, старик не знал подробностей, но давно всё рассмотрел «сторонним взглядом» и о многом догадался. Но, сделав правильные выводы, он оставил их при себе, решив, что я и так всё знаю, но делаю вид, что это меня не касается по каким-то своим соображениям. Нда-а...
А сам-то я! Не увидеть очевидного, не прикинуть сроки, не вглядеться в личико младенца с кошачьими ушками, которого когда-то подкинули под дверь моего дома. Не разглядеть в нём черты моей Мурси… Впрочем, дворецкий прав – Ханс похож скорее на меня, чем на свою матушку. У него даже окрас мой – тёмный, почти чёрный, ни одного волоса унаследованного от Муркинсов.
А вот, ещё одна новость – бастард Персиваль, страшный соперник Сигурда, оказывается… сынок Мурси и наследного виконта Хольсунга!
— Он сын не старого лорда, — глядя куда-то в пол, сказала Мурси, а его недавно умершего сына, отца Сигурда. Его светлость настоял на толковании такой версии родства, чтобы скрыть нашу связь и не ставить имена Перси и Сигурда рядом, как братьев, ведь Перси старше Сигурда на три года. Я не знаю, каким образом это помешало бы борьбе за наследство, которая, как я вижу, всё равно разгорелась с чужой подачи, но могу заверить всех присутствующих, что Перси никогда не претендовал на место Сигурда. Он всегда хотел стать путешественником, повидать дальние страны… Боже, где он теперь?!
Я отхлебнул спиртовой настойки кошачьей мяты, которую Мурси предложила нам в качестве согревающего средства, и не почувствовал ни вкуса, ни крепости, а ведь там было градусов семьдесят. Нет, я не ждал, что моя возлюбленная, в случае если она жива, сохранит мне верность. Но… Узнать, что она всё это время была любовницей отца Сигурда, наследного виконта Хольсунга, так и не ставшего лордом… Ох! Как сказал герой одного зарубежного фильма – «Такие повороты не для моей лошадки!»
Между прочим, по рассказам подлеца доктора, я составил себе мнение о бастарде Персивале, как о человеке приблизительно моего возраста, и вдруг выясняется, что это практически мальчик, чуть постарше Сигурда. Люди (и коттеры, разумеется) в таком возрасте редко бывают опытными и бессовестными интриганами. Значит, его имя кто-то использовал, и этому кому-то мало не покажется, когда я выведу его на чистую воду!
Я чувствовал, что вся кровавая история с наследством и целыми армиями хладнокровных убийц, охотившихся за главным наследником, связана с роковым недоразумением, приведшим к нашему с Мурси разрыву. Мне было жаль мою любимую. (Несмотря ни на что, я продолжал думать о Мурси именно так!) Ей сейчас было очень тяжело от груза невероятных новостей, свалившихся разом и так неожиданно. Она плакала от горя, узнав о смерти любимой младшей сестры, отца, братьев и плакала от счастья, обнимая Мяуки! Ведь кто может быть роднее, особенно для женщины, чем маленькая племянница? Только свои дети, конечно! Но со своими детьми всё выходило как раз непросто. Старший, потерянный и вновь обретённый, едва не убивший её какой-то час назад, сидел рядом, и они всё ещё боялись встретиться взглядами. Младший был вообще неизвестно где.
На меня она тоже взглядывала коротко и быстро, с выражением вины и испуга, всё ещё не в силах свыкнуться с мыслью, что я вовсе не кровожадное чудовище, каким она привыкла считать меня все эти годы. Ах, как мне хотелось сейчас обнять её колени, а потом взять на руки и унести куда-нибудь, где можно было бы забыть обо всём и начать всё заново! Но время поджимало, и наши нынешние проблемы оказались настолько серьёзны, что требовали решительных и радикальных действий. А для того чтобы наверняка знать что делать, надо было обладать всей полнотой информации. Только так можно было в будущем избежать ошибок подобных тем, которые были в прошлом. Поэтому я попросил Мурси рассказать, что с ней произошло, начиная с той ночи, когда она так внезапно исчезла. И вот что мы тогда от неё услышали.
.............................................................
— Накануне я узнала, что беременна. Это было так неожиданно, так внезапно и так радостно, что я задыхалась от счастья и удивления! Ведь раньше я думала, что у коттеров и людей общих детей не бывает. Не скрою, мне было страшно! Я всё пыталась представить, как будет выглядеть моё дитя, и не могла. Вдруг мне пришло в голову, что это может оказаться какой-нибудь уродец, или младенец родится нежизнеспособным, что тогда?
Эти мысли помешали мне рассказать тебе обо всём сразу. Эти же мысли не дали спать в ту ночь. Тогда я решила прогуляться по будущему саду, который мы начали сажать вместе. Помнишь, там есть ручей, бьющий из-под скалы? Это местечко так живописно, что напоминает райский уголок. Мы хотели поставить там скамейки, а может быть и беседку, чтобы удобней было любоваться такой красотой и слушать музыку воды. Но пока скамеек не было, и я присела на камень.
«Не стоит сидеть на холодном, особенно в вашем положении, мисс Мурси!» — вдруг услышала я, но, оглянувшись, не увидела никого рядом.
«Вы не туда смотрите, прекрасная леди, я здесь, в ручье!» — снова сказал кто-то.
Я вгляделась в воду ручья и увидела человеческую голову, лежащую на дне. Сама не знаю почему, но я не испугалась, а наоборот подумала – «Какая красивая голова!» Она и впрямь была красива, черты лица правильные, благородные, глаза выразительные, лицо обрамляют чёрные, как смоль волосы, колышущиеся в водах ручья изящными завитками.
«Какая красивая ночь! — сказала голова переливающимся голосом, словно вторила песне ручья. – Что может быть прекраснее этих звёзд, этого чудесного места, словно вырезанного из античной идиллии, и общества прекрасной юной нимфы!»
«Ах, сударь, вы меня смущаете! – ответила я, будто и впрямь разговаривала с мужчиной, который, флиртуя, сыпал комплиментами. – Право же, мне неловко слышать подобное! Ну, какая же из деревенской девчонки нимфа? К тому же, как видите, я коттер, если вам известно, что это такое».
«Известно, как же, как же! – ответил мой собеседник и, слегка нахмурившись, погладил себя прядью волос по горлу. – Но вы совершенно неправы – именно из деревенских девчонок, полных жизни и здоровья, получаются самые настоящие нимфы! Ничего не хочу сказать против городских девушек, в них есть своя прелесть, но всем ценителям женской красоты известно – если хочешь найти настоящую нимфу или наяду, езжай в деревню, там они ходят целыми толпами. Но я, заметьте, не имею в виду при этом вас! Ваша красота исключительна, и я уже жалею, что назвал вас простой нимфой, ведь вы божественны!»
«Но, сэр!..» — начала я.
«Момас Тор! – перебил он меня, представившись. – Это моё полное имя, но для друзей просто – Момас».
«Мне очень неловко, сэр Момас, — продолжила я. – Я не уверена, что мне приличествует принимать от вас такие комплименты…»
«Приличествует, — заявил он уверенно. – Поверьте моему опыту – юной прекрасной женщине приличествует принимать любые комплименты! Комплименты, вообще, созданы для женщин. Без них эти красивые фразы не живут, а жаль, ведь они так поэтичны!»
Я посмеялась над его шуткой. Мне было очень приятно разговаривать с таким обходительным кавалером и, как это ни удивительно, меня совершенно не смущала сама абсурдность этого разговора. Я беседовала с головой, лежащей на дне ручья, и мне было интересно её (его) общество, а ведь в любое другое время я бы мгновенно оказалась на верхушке дерева или на крыше дома, если бы увидела такой кошмар!
«Вы сказали, сэр Момас, что уже имели дело с коттерами?» — полюбопытствовала я.
«Увы, увы, имел», — ответил он, заметно погрустнев.
«Но почему же, увы?»
«Из-за вашего любовника, сударыня», — ответила голова, горестно вздохнув при этом.
«Причём здесь Хенрик?» — удивилась я.
«Вы не знаете? – поднял брови мой собеседник. – Что ж, я скажу, раз вас не поставили в известность. Дело в том, что он ненавидит коттеров».
«Но, как же так, ведь он мой муж и любит меня! Я это знаю наверняка – он каждый день меня на руках носит, пылинки сдувает, боготворит!..»
«Да? Что ж, возможно это так и выглядет, но что скрывается за всей этой нежностью и проявлениями любви, вы знаете? Холодный эксперимент, вот что! Вы для него лишь объект исследования и одновременно, простите – извращение! Ну, вроде того, как пресыщенный сластолюбец, уставший от обилия женщин, начинает практиковать интимную близость с овцами или какой-нибудь другой скотиной. Но я вижу, вы мне не верите? Что ж, я вовсе не хочу быть голословным, иначе мои слова будут восприняты вами, как клевета. Теперь я просто обязан предъявить доказательства, раз уж не стал молчать! Пожалуйста, опустите руку ко мне в ручей, ведь я, к сожалению, не могу подняться из воды к вам».
Я сделала, как он сказал, и тогда… Прошу меня простить, но с этого момента часть своей жизни я почему-то не помню. Или помню, но так смутно, что не уверена в реальности своих воспоминаний. Мне тогда показалось, что сэр Момас слегка укусил меня за руку и… Дальше следует провал в памяти, заполненный странными образами. Я не помню, как ушла из сада и вернулась ли в дом. Наверное, вернулась, потому что потом у меня были с собой припасы и какие-то вещи, которые я не брала на ночную прогулку. Но я вспоминаю, как сон, будто я шла по лесам, кроны которых задевали облака. Это ведь не может быть реальностью, ведь все здешние леса давно мертвы, тем более что мне казалось, будто я встречала по дороге… единорогов и кентавров, великолепных белых львов и грифонов, а также птиц и зверей с человеческими головами. Тогда я воспринимала всё, как данность, и ни о чём не задумывалась, но теперь понимаю, что была во власти галлюцинаций.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.