Глава 26 б. Версия истории «Кота в сапогах»

Последовала такая долгая пауза, что я подумал уже, что мой собеседник обиделся, но он вдруг ответил задумчивым голосом:

— Не знаю. Я сам размышлял над этим, не побоюсь этого слова – века, но не пришёл к однозначному выводу. Я изучил природу и свойства самоё себя, знаю, как наделить этими свойствами кого-то ещё, вас, например, но, что я есть по-сути, я не знаю!..

— Тогда, хоть расскажите, как с вами это произошло? – попросил я. — Ведь вы, как я понимаю, были человеком и владетельным сеньором, не так ли?

— Вам этого очень хочется? – спросил сэр Момас, заглянув мне в глаза, как будто хотел прочесть через них мои мысли. – Что ж, вы имеете право это знать, поскольку эта история связана с началом вашего рода. Я уже рассказывал вам, что этот замок был построен мной, в соответствии с моими требованиями и запросами. Тогда я был сеньором этих земель, полновластным правителем и повелителем всего, что на них находилось, в том числе и людей. Но это было всё не то! Меня интересовала, прежде всего, наука. Я занимался всем подряд – богословием, медициной, алхимией, физиогномикой, географией, астрологией, илионикой и так далее. Одну из моих тайных лабораторий вы видели. Официальная, то есть, та, что не скрывалась от посторонних глаз, увы, не сохранилась.

— Так их было несколько?

— Да, только большинство потом разорили. Сохранилась ещё парочка, но я вам пока не скажу, где их искать, извините! Но вам оно и незачем, по крайней мере, сейчас. В той, где мы побывали, я занимался некромантией.

— Чем?!

— Некромантией. Вы, что не расслышали с первого раза? Её задачей является изучение смерти, а попутными достижениями (вовсе не основной целью, как думают многие), разговоры с умершими, временный вызов их из могил, управление мёртвыми телами, которые лишены разума, приготовление невероятной силы бальзамов и зелий на основе некротических ингредиентов, и многое что другое. Не упущу шанса похвастаться тем, что достиг в этой области весьма больших высот, хоть именно это меня и погубило.

В то время я забросил занятие собственным хозяйством, оставил своих подданных без внимания, а таких ошибок народ не прощает. Правда, это обстоятельство повлияло лишь на то, что никто не стал мстить за «проклятого колдуна», судьба которого уже свершилась.

Так вот – явился ко мне как-то молодой человек приятной наружности, скромно, но изящно одетый, и в громадных дорожных сапогах, которыми он, похоже, очень гордился, так как они были вычищены и надраены до зеркального блеска. А когда он снял шляпу с перьями, я, повидавший виды, некромант и алхимик, застыл от удивления – на макушке у этого юнца красовались кошачьи уши!

— Коттер!

— Совершенно верно – коттер в сапогах.

— Что?!

— Да-да, тот самый. Вы же не думаете, что знаменитая сказка рассказывает о реальном коте, который вдруг проявил человеческий интеллект, специфические способности и хитрость, несвойственную животному?

— Я вообще-то никогда не воспринимал эту сказку всерьёз, — развёл я руками. – Ну, когда вырос, конечно!

— А напрасно! – лукаво улыбнулся сэр Момас. — Сказки надо воспринимать всерьёз, но не следует понимать их буквально. В девяноста девяти случаях из ста, это реальные истории, произошедшие когда-то, память о которых сохранилась, благодаря тому, что они, либо очень сильно повлияли на жизнь современников, либо настолько поразили их воображение, что постоянно пересказывались и перевирались, обрастая при этом всё новыми подробностями и домыслами. Постепенно эти истории превратились в сказки, с неправдоподобным, на первый взгляд, волшебным сюжетом, и стали развлечением для детей. Но это не умаляет их ценности, как свидетельства мудрости прошлого!

— Так значит, история «Кота в сапогах», это реальная история, а вы… Простите… Стало быть, вы, тот самый людоед?..

— Вот вам и пример искажения реальных событий при превращении настоящей истории в сказку! – воскликнул сэр Момас, как будто даже обрадовавшись моим словам. – Да, это я! Только, я никогда не занимался людоедством. Не вкусно, поверьте! Между прочим, в старых версиях сказки я упомянут, как чародей и алхимик, что соответствовало действительности по тем временам. Людоеда из меня сделали потом, в соответствии с изменившейся этикой общества. Если в древнюю эпоху, когда, собственно и произошли все эти события, можно было напасть на соседа, убить, ограбить, захватить имение, и всё это считалось нормальным и законным ввиду преимущества силы, то, впоследствии такие действия стали рассматриваться, как преступления. Это получило отражение и в сказках – чародея, никому не делающего зла, трогать, вроде как нехорошо, а с людоедом всё понятно – делайте с ним что угодно, и будете героями!

— Это ясно, — прервал я его эмоциональную эскападу, — Так, что же произошло тогда на самом деле? Почему-то мне кажется, что вашего превращения в льва, а потом в мышку, тоже не было?

— Совершенно верно, — усмехнулся сэр Момас. – Давайте я расскажу всё по-порядку. Так вот – этот котоухий молодой человек, конечно, заинтересовал меня, как учёного и поразил своими широкими взглядами, глубоким мышлением и обширной эрудицией. Мы долго беседовали с ним на самые разные темы, и он полностью завладел моей симпатией. Между прочим, он сказал мне, что служит у некоего маркиза, по поручению которого здесь и находится. Маркиз-де его господин, намного учёнее его самого, но более других наук почитает некромантию.

— Догадываюсь, — усмехнулся я. – Маркиз де Карабас, не так ли?

— Имя переврано, — вздохнул сэр Момас. – Маркиз де Карабас существовал на самом деле, но к этой истории он не имеет никакого отношения.

— Как же тогда звали этого типа?

— Этого типа звали… Котек!

— Что?!

— Могли бы и сами догадаться. Да, это был ваш предок, а его имя, скорее всего, являлось прозвищем: котек – котик, котёнок. Он действительно был сыном мельника. Простодушный, добрый, немного глуповатый, но в целом симпатичный малый.

— Моя жизнь никогда не станет прежней! – выкрикнул я, закрыв лицо руками.

— Да не переживайте вы так! – рассмеялся сэр Момас. – Что вас смущает? Низкое происхождение прапредка? Вот глупость! Дворянство помешано на своих корнях, но забывает, что, чем корни глубже, тем они дальше уходят в землю! Нет такого знатного сеньора или даже короля, в начале рода которого не стоял бы крестьянин, рыбак, пастух, ремесленник или охотник. Чаще всего, такой человек, попав в солдаты, так отличался героизмом и доблестью, что получал повышение по службе. Ну, а потом, если фортуна проявляла свою милость, его род приобретал дворянские привилегии, богател, становился знатным, а со сменой поколений ещё и древним. И вот уже потомки стараются, как можно реже упоминать имя того, кто был рождён, как простолюдин. Но ведь именно он являлся, быть может, самым выдающимся представителем своего рода! Ведь именно он поднял голову над равными, и смог выдвинуться за счёт своих подлинно высоких качеств. Так что, вам стесняться совершенно нечего!

— Да, но мой предок, по вашим словам, возвысился не в результате героических подвигов, а в результате обмана и разбоя! – возопил я горестно.

— Как раз к нему у меня претензий нет, — вкрадчиво пояснил сэр Момас. – Он был добрый малый и ни о чём таком не подозревал. Но этот прохвост его приятель!..

— Так как же всё случилось?

— Случилось так, что в ожидании прибытия «его сиятельства высокородного Котека», мы с коттером в сапогах спустились в мою тайную лабораторию, где я показал этому подлецу несколько опытов с применением некромантии. Я оживлял перед ним лягушку, высохшую на солнце, после того, как её переехало тележное колесо. Потом заставил летать мёртвую птицу. Потом вызвал духа только что убитого комара, который предсказал погоду на следующий день. И тут мой гость спросил, не слышал ли я об опытах отделения различных органов живого существа, вроде человека или коттера, а потом возвращения их на место? Я с гордостью ответил, что не только слышал, но и сам проделывал такие эксперименты. Глаза у моего гостя загорелись, и он стал умолять меня показать что-нибудь в этом духе!

Я согласился, без труда отделил свой палец, а затем вернул его на место. Коттер прямо-таки запрыгал от восторга, а потом спросил – нельзя ли то же самое проделать с более сложным органом, например, со всей рукой? В ответ я отделил кисть и заставил её пройтись на пальцах по столу, прежде чем приделал обратно к руке. Тогда он сделал страшные глаза и полушёпотом поинтересовался, неужели возможно, то же самое проделать с головой, отделённой от туловища?

Я был так увлечён и ослеплён глупым тщеславием, что не заметил подвоха! Лишь только я своими руками снял с себя голову и опустил её на стол, как мерзавец коттер схватил её за волосы и со смехом выбежал из моей лаборатории!

Сперва, я подумал, что это шутка. Я кричал, умолял его остановиться и вернуть меня на место, ведь слишком большое удаление головы от тела могло быть фатальным для жизни, но всё было напрасно! И тогда я понял, что это убийство. Ведь ему это почти удалось! Достаточно было отнести мою голову (точнее, уже можно сказать – меня), подальше от тела, например, на лестницу и закрыть за собой дверь, после чего подождать всего минут пять-десять, и процесс отделения стал бы необратимым. Но у него, вероятно, были на меня другие планы – насадить на пику, сбросить со стены, сжечь в камине или что-то в этом духе.

Меня спасло то, что он попросту поскользнулся на крыше и разжал пальцы! При этом я покатился, подпрыгивая, на неровностях крыши, выскочил сквозь ограждение и полетел вниз! В те времена этого павильона не было, источник стоял открыто, но чаша уже присутствовала. В неё-то я и угодил, как шар в лузу! Вода смягчила удар, но всё же я потерял сознание… Очнулся уже в озере, перепуганный, ничего не понимающий, всё в один миг потерявший. А когда я, наконец, осознал, что произошло, сами понимаете, как я возненавидел своего ушастого обидчика и весь его род!!!

— Но, я надеюсь, вы поменяли свои взгляды с тех пор? – проговорил я, чрезвычайно впечатлённый его рассказом. – Знаете, ведь от того авантюриста нынче и праха не осталось, а народ коттеров существует до сих пор, и среди них найдётся немало достойных представителей. У меня, например, среди коттеров есть друзья, и не только...

— Взгляды? – проговорил сэр Момас Тор со странной рассеянностью. – Э… а… Да, поменял, конечно же… О, сюда, кажется, идёт ваш слуга! Разрешите откланяться! Время нашего знакомства с бравым капралом ещё не пришло, да и мне пора. Надеюсь на скорую встречу, и – до свидания, сэр Котек!

С этими словами он перевернулся, подняв вихрь водяных пузырей, и исчез в сливном отверстии, а в павильон с ведром в руке вошёл мой старый дворецкий.

— С кем это вы разговаривали здесь, барин? – спросил он, подозрительно покосившись на мраморную нимфу.

— Ни с кем, просто высказывал мысли вслух, — соврал я, решив, что рассказ о говорящей голове, плавающей отдельно от тела, вызовет у старика лишние подозрения.

(А ведь я упоминал о ней, когда рассказывал о наших приключениях под землёй, но старик полностью отнёс этот рассказ на счёт действия галлюциногенных грибов.)