Глава 13 а. Нету дна!

Пещера, в которой это озеро находилось, была гораздо больше той, в которой мы видели некрополь и чёрную колонну. Прикинув размеры пещеры и озера, а также высоту потолка, я понял, что мы сейчас опустились значительно ниже подошвы горы, на которой стоял замок. Значит, всю свою молодость я прожил на швейцарском сыре с большими дырками!

Эта мысль меня позабавила, хоть сейчас было не до веселья, потому что мы увидели живых василисков. Впрочем, может быть, я зря применяю это название к ящероподобным тварям, обитающим в пещерах? Если сюда когда-нибудь спустятся учёные, пусть они классифицируют и как-нибудь назовут этих животных, соответственно своим научным принципам. Для меня это василиски – чудовища из моих детских сказок, обитающие под замком.

Их было четыре, похожих на стволы гигантских деревьев, лежащих наполовину на берегу, наполовину в воде. Их змееподобные тела с почти, что рудиментарными лапами были покрыты мягкой чешуёй и снабжены невысокими гребнями, тянувшимися от затылка до кончика хвоста. Головы представляли собой нечто среднее между крокодильей и бульдожьей мордой. Они смахивали на головы игуан, но с частоколом жутких зубов торчащих наружу. Фактически, мы оказались у них перед носом, и четыре пары неприветливых глаз уставились на нас холодно, но без любопытства.

Слава Богу, никто не превратился в камень, но я поймал себя на том, что стою и смотрю в эти глаза, вместо того чтобы удирать во все лопатки. То же самое происходило и с детьми. Удивительно, но на их лицах не было выражения страха. Они смотрели на чудовищ спокойно и даже как-то отрешённо.

Наверное, именно то, что я нашёл в себе силы оглянуться на своих спутников, в конце концов, спасло нам жизнь. На краткий миг была разорвана гипнотическая связь, и когда одна из тварей пришла в движение, я успел отреагировать – прыгнул, как кенгуру, покрыв одним прыжком невероятное для такого человека, как я расстояние. При этом под каждой мышкой у меня было зажато по одной человеческой особи юного возраста. Кроме того, за нами каким-то образом увязались волокуши, и когда в конце прыжка мы все трое полетели кубарем, это изобретение времён неолита прихлопнуло нас сверху, причём одна из оглобель пришлась мне точно по шее!

Василиск пронёсся мимо нас с изяществом достойным балерины и скрылся в том самом коридоре, из которого мы только что вышли. Возможно, он не собирался нападать, но останься мы на месте, были бы сейчас растёрты в три мазка по полу этого самого коридора. Остальные ящеры не двинулись с места. Наверное, мы были для них слишком мелкой добычей. Но кто, же был достаточно крупной? Явно не черви. Возможно, они составляли рацион детёнышей василисков, но им самим требовалось нечто такое, для чего были предназначены полуметровые зубы. Тем не менее, было ясно, что лучше всё-таки нам держаться от этих типов подальше, пока кто-нибудь из них не слизнул нас мимоходом.

По всему, поэтому, мы быстренько поднялись, отряхнулись и затрусили по каменистому берегу, молясь, чтобы из воды не выскочило что-нибудь такое же большое и зубастое, как те твари, что загорали сейчас там на берегу. Было очевидно, что всей нашей огневой мощи не хватит, чтобы нанести любому из этих гигантов сколь-нибудь ощутимый урон. Когда мы, наконец, перестали оглядываться на дремлющих чудовищ, настало время осмотреться вокруг.

Прежде всего, я попробовал воду и нашёл её кристально чистой, с каким-то минеральным привкусом. Тут же была наполнена фляга, а, заодно мы все напились впрок. Правда, напившись, мы вдруг почувствовали такую усталость, что двигаться дальше уже были не в состоянии. Будь я один, наверное, нашёл бы в себе силы пройти ещё немного, но теперь ничего не оставалось, как сделать привал.

Мяуки моментально уснула, свернувшись калачиком под боком у Сигурда, растянувшегося на плаще. Мне подумалось, что будь её хвост достаточно велик, она обязательно прикрыла бы им нос. Но хвостик Мяуки был ещё совсем маленьким, котёночьим и напоминал морковку, которой пока ничего было нельзя укрыть. Вот когда он вырастит вместе с хозяйкой, то станет большим пушистым и красивым. Очень жаль, но именно эту красоту придётся прятать от посторонних глаз, как впрочем, и ушки...

Я старался не заснуть всеми силами. Ещё не хватает, чтобы нас застал врасплох кто-нибудь из местных обитателей! Лучше уж потом я попрошу Сигурда подежурить и «придавлю» пару часиков, где-нибудь в укромном уголке, закрытом, как минимум, с трёх сторон. А пока я решил заняться детальным изучением местности.

Между прочим, сразу выяснилось происхождение света, заполнявшего пещеру. Этот свет исходил всё от тех же грибов. Они росли здесь повсюду – на берегу озера, на стенах пещеры, но почему-то особенно много на потолке. Его они покрывали сплошным ковром, густым и толстым, свисая в некоторых местах гроздьями, напоминающими сталактиты.

«Вот интересно, — подумал я, — а что если такая гроздь упадёт? Ведь в ней же, наверное, сотни килограмм!»

Но грибные гроздья падать не спешили. Они спокойно отражались в зеркальной поверхности озера, похожие на перевёрнутые облака причудливой формы. И тут я увидел голову. Мужскую голову, которая могла принадлежать человеку средних лет, с очень бледным вытянутым лицом, гладко выбритым, задумчивым, слегка надменным, казавшимся красивым в обрамлении длинных чёрных волос.

Голова плыла под самой поверхностью воды, делая гребковые движения волосами, как это делает обычно медуза своими щупальцами и куполом-капюшоном. Для тех, кто ещё не понял, уточню – голова плыла одна, тела не было...

— Нету дна! – проговорила голова, проплывая мимо меня.

— Какого дна нету? – удивился я не тому, чему бы следовало. – У чего нету дна?

— У озера, конечно же, у чего же ещё? – ответила голова, скосив на меня мечтательные серые глаза с выражением лёгкой насмешки. – Прямо-таки не озеро, а колодец какой-то, и у него нету дна!

— А ты… А что, вы пробовали нырять?

— Ну, конечно! Иначе откуда бы мне знать, что дна нету? Нырните сами и увидите. Впрочем, нет, ничего вы не увидите, вы захлебнётесь и утоните, только и всего!

— А вы, что же, не боитесь утонуть? – задал я, признаться, нелепый вопрос.

— Я вам удивляюсь! – рассмеялась голова. – Вы же образованный человек, а задаёте такие вопросы. От чего люди тонут? От того, что вода попадает в лёгкие, и они лишаются возможности дышать. А где у меня-то вы лёгкие видите? Нет у меня никаких лёгких, поэтому и утонуть я не могу.

— Ну, да, в голове лёгких не бывает, — сказал я, краем сознания чувствуя, что здесь что-то не так. – Но ведь у вас должно быть тело?

— Моё тело, не ваше дело! – сухо отрезала голова, презрительно изогнув губы, но тут же улыбнулась дружелюбно. – Может быть, всё-таки нырнёте?

— Нет, спасибо, — фыркнул я. – Представьте себе, мне ещё жить хочется!

— Жить? – сочувственно улыбнулась голова. – Нет, извините, но это у вас врядли получится. Вы лежите в окружении галлюциногенных грибов, и то, что вы видите меня, доказывает, что споры этих грибов уже сделали своё дело. Добро бы вы просто нанюхались этой отравы, а потом улеглись бы спать в хорошо проветриваемом месте, но вы лежите там, где в воздух постоянно выбрасываются всё новые и новые порции спор, так, что скоро у вас наступит передоз, и тогда всё. Кстати, ваших спутников ожидает такая же участь. Вы все умрёте и станете хорошим удобрением для грибов. Послушайте моего совета – пока этого не случилось, отрежьте головы мальчику и девочке и бросьте их в озеро. А потом лягте на склон головой к воде и также отрежьте её себе с тем расчётом, чтобы голова скатилась в воду. В успехе не сомневайтесь – в таком состоянии боли вы не почувствуете. Ну же, решайтесь! Это лучше, чем гнить на берегу. Обещаю показать вам такие красоты, каких не бывает на поверхности земли!

Его (её?) слова звучали разумно. Я оглянулся на спящих детей. Даже если бы они не были под действием наркотической пыльцы, всё равно не проснулись бы, до того сильной была наша усталость. Их головы я могу отделить в два взмаха. Тесак, найденный в доме старика-охотника, был острым, как бритва, и как раз подходил для таких дел. Я уже потянулся за ним, когда почувствовал тычок в бок. Схватившись за заболевшее место, я понял, что это рукоятка кинжала, висевшего в ножнах на поясе, встала в распор между мной и камнем, на котором я поместился. У меня мгновенно закружилась и потяжелела голова, руки и ноги налились свинцовой тяжестью, и к тому же перехватило дыхание.

Что же я делаю? Что я собирался сделать?! Ещё бы немного и… Но ведь опасность не исчезла, мы, по-прежнему, были под действием грибов, а значит, надо было убираться отсюда. Однако я не чувствовал в себе достаточно сил, чтобы сейчас утащить обоих ребят в руках. Надо было разбудить хотя бы Сигурда.

Я принялся его расталкивать, мальчик замычал что-то недовольным пьяным голосом, потом выругался так мерзко и грязно, что мне захотелось отвесить ему пощёчину. Нет, я этого не сделал, но по щекам он от меня всё же получил. Не сильно, но достаточно ощутительно, чтобы заставить его сесть и открыть красные, ничего не понимающие глаза. Он посмотрел на меня с удивлением, будто увидел в первый раз, после чего попытался лечь обратно, но я не дал ему это сделать.

— Да проснись же ты, наконец! – орал я ему прямо в лицо, тряся при этом за плечи. – Посмотри – с Мяуки беда!

— С Мяуки?

Это подействовало. Сигурд оглянулся на подружку, которая лежала под боком, и вдруг с него слетела вся дурь! Девочка мелко дрожала и вскрикивала во сне. Её лицо было залито слезами, и выглядело таким несчастным, что сердце сжималось при таком зрелище.

— Надо вынести её отсюда! – ответил я на вопросительный взгляд юноши. – Бери малышку на руки и побежали!

И мы побежали. Надо было скорее покинуть берега злополучного озера, чтобы избавиться от воздействия вредоносных грибов. Но как это сделать? Конечно же, нырнуть в первый попавшийся проход и отбежать от пещеры с озером, как можно дальше! Мы это сделали сразу, как только увидели вход в очередной коридор. Сейчас некогда было думать о пауках и крысах. Да будь там хоть василиск, лучше было вступить с ним в бой, чем оставаться пленниками наркотика!

Я очень боялся за Мяуки. Меня-то спас кинжал, это уникальное изделие мастера-экзорциста, заключившего, кроме всего прочего, в рукоять оружия мощи древнего святого. Сигурд, как истинный Хольсунг, имел иммунитет к ядам и алкоголю. По-видимому, это помогло ему быстро справиться с наркотическим опьянением. Но у Мяуки ничего подобного не было! Наоборот, её тонкое чувствительное обоняние могло дополнительно усиливать действие отравы, с которой мы с Сигурдом справились сравнительно легко.

Мяуки отходила тяжело и мучительно. Сначала её терзали галлюцинации, во время которых она металась в наших руках и кричала не своим голосом. Потом бедную девочку рвало и колотило, как в лихорадке, и, наконец, она долго тихо плакала, уткнувшись лицом Сигурду под мышку. Прошло не менее суток, прежде чем малышка смогла забыться спокойным тихим сном, а проснувшись, попросила воды и смогла съесть половинку яблока. Больно было смотреть на её бледное, до синевы исхудавшее личико. Сигурд, который всё это время не спал, выглядел не лучше. Не знаю, как смотрелся со стороны я, но это не имело значения. Хорошо ещё, что озёрная вода оказалась способной нейтрализовать ядовитую пыльцу, а потому я несколько раз возвращался на покрытые грибами берега, чтобы пополнить запас живительной влаги. При этом я заматывал рот и нос влажной тряпкой и старался сделать всё как можно быстрее, но всё равно боялся увидеть в воде плавающую голову.