Глава 28 в. Практическая некромантия, не более

Вспышка! Грохота взрыва я не услышал, боли тоже не почувствовал. Мне вдруг представилось, что я морковка, которую свихнувшийся огородник выдернул из одной грядки и с размаха воткнул в другую… Похоже, я всё это время или совсем не дышал, или едва дышал, потому что вдруг почувствовал странное удушье. Я судорожно втянул в себя воздух и… Едва не закричал от боли, когда мне в лёгкие, будто вонзились изнутри миллиарды ледяных игл!

Сердце вдруг заметалось между горлом и желудком, как перепуганный хомяк, который никак не может решить, куда выскочить из тесной клетки. Я открыл глаза, и сперва ничего не увидел.

Ах, да – покрывало! Я же сам накинул его на себя, когда столь самоуверенно завладел чужим телом. Одним движением я скинул эту пелену, но поначалу всё равно ничего не увидел. Однако глаза скоро привыкли, и я различил наклонившегося ко мне дворецкого, изучающего меня недоверчивым взглядом, Сигурда, в глазах которого любопытство смешивалось с недоверием и Мяуки, выглядывавшую у него из-за спины, с не самым доброжелательным выражением лица. В руках у старика была дубинка.

— Сэр? Это действительно вы, сэр? – спросил он, перехватывая дубинку поудобнее, наверное, для того, чтобы размозжить мне голову.

— Это я, старина! – поспешил я заверить его, пока меня на самом деле не укокошили свои. – Всё в порядке, я вернулся...

Капрал Льюис перевёл дух и улыбнулся, не слишком далеко отложив своё оружие.

— Больше ничьего присутствия не чувствуете? – спросил он, как спросил бы о головокружении или тошноте.

Предосторожности не были лишними, и этот вопрос тоже – в тело оставленное душой, даже на время, мог влезть кто-нибудь ещё, и ничего хорошего от такого вторжения ждать не приходилось. Я помотал головой и развёл руками, дескать – Бог миловал. Потом заметил зажатые в левой руке ножны и рукоять кинжала… И вдруг обнаружил, что руки работают, обе! Я внезапно почувствовал, что левой рукой я вполне мог бы сейчас раздавить бутылку из-под шампанского, а правой, правой!..

От избытка чувств я вскочил так порывисто, что старик снова схватился за свою дубинку! Довольно-таки сильная боль заставила меня сесть обратно – рана от пули в боку никуда не делась, да и сломанные рёбра болели по-прежнему. Но руки! Руки работали! На правой опухоли, как ни бывало, а к левой, наконец-то вернулся её естественный цвет. Но самое главное, это сила! Моя прежняя сила была со мной!!!

«Её даже, как будто стало больше», — удивился кто-то на краю моего подсознания, но я на радостях не обратил на это внимания.

В замке, между тем, творился переполох, который был слышен отсюда. Топот, крики, иногда даже выстрелы, раздавались, казалось, отовсюду. Значит, я сумел-таки произвести впечатление на «гостей»! Теперь они в панике палят по каждой тени. Хорошо!

— Сколько? – спросил старик, и я сразу понял, о чём он.

— Примерно половину, — ответил я, томно откидываясь в кресле. – Душ двадцать с лишним.

— Неплохо! – прокомментировал он, и я знал, что в его устах это слово является синонимом – «Превосходно!»

— Расскажите, сэр! – почти умоляющим голосом проговорил Сигурд, глаза которого горели от восторга.

Я кивнул головой и выложил всё о своих приключениях. Восторг в глазах мальчика погас, он слегка позеленел, а лицо приобрело такое выражение, как будто его сейчас стошнит. Правильно! Это только в героических романах и в кино всё легко и ловко, а заодно честно и благородно. На деле, война в любых её проявлениях, это грязь, а уж с применением некромантии и подавно.

— Отлично сделанная диверсия, — прокомментировал старый капрал. – А вот разведданных мало!

— Ещё одна такая диверсия, и разведданных не понадобится! – горячо вступился за меня Сигурд, моментально приобретая свой нормальный цвет.

Мы со стариком посмотрели друг на друга и расхохотались.

— Позвольте заметить, ваша светлость, — пояснил дворецкий, смущённому до крайности юному лорду, — то, что его сиятельству удалось проделать такую, м-м, манипуляцию со своим телом и душой, и не расстаться при этом ни с тем, ни с другим, это уже чудо! Повторить подобный опыт, это, то же самое, что нырнуть в пучину морскую вслед за королевским перстнем, после того, как сказочно повезло с кубком.

(Прим. авт. – имеется в виду старинная баллада о бесстрашном паже, нырнувшим в морскую пучину за королевским кубком в обмен на славу и почести; однако, когда король пообещал высокое звание, богатства и особые привилегии тому, кто достанет брошенный туда же перстень, храбрый паж нырнул в пучину вторично, но уже не вернулся.)

Услышав это сравнение, Сигурд взглянул на меня сразу с уважением и с ужасом, и больше не выступал с такими предположениями. Надо было решать, что мы можем сделать теперь? Обнаруживать себя, по-прежнему, не стоило, ведь наше пребывание в замке всё ещё было под вопросом, а что касается последних событий, то стрельбу затеял один из наёмников, а не один из нас, так пусть на себя и пеняют!

Можно было попробовать просто отсидеться, но это могло обернуться тем, что нас рано или поздно выкурили бы отсюда. Кроме того, к наёмникам могли подойти свежие силы, что свело бы на нет сегодняшний успех. Решение проблемы неожиданно подсказала Мяуки.

— Они сейчас сами себя боятся, — сказала она, когда кто-то из нас снова обратил внимание на беготню в замке. – Пускай бы и дальше боялись!

Тут мы переглянулись с Сигурдом и капралом Льюисом.

— А ведь это можно устроить! – сказал старик, глаза которого загорелись.