Глава 16. Свалившийся на голову

Это случилось в полдень, на третий день нашего продвижения к ферме Муркинсов. Была моя очередь тащить тележку, что я и делал, обливаясь потом, так как полуденное солнце припекало основательно. Дети, то бегали наперегонки, то нападали на кусты ежевики, то принимались что-то петь. Челот спал, забравшись на сидение, разморенный теплом и ленью.

Вдруг раздался громкий топот, от которого земля задрожала и стала ритмично подпрыгивать под ногами. На нас надвигалось нечто огромное и тяжёлое, и это нечто неслось по дороге галопом!

Через секунду мы увидели того кто производил весь этот тарарам. Представьте себе башню, которая обзавелась четырьмя колонно-подобными ногами и несётся вдоль по дороге до смерти напуганная! А ещё, существо, которое надвигалось на нас со скоростью летящего поезда, напоминало то ли нескладную лошадь без гривы, то ли верблюда без горбов.

Но разбираться в этом было недосуг – мы едва успели убраться с дороги! При этом дети отскочили с присущим им проворством, я же, обременённый тележкой, вынужден был полететь вместе с ней кубарем в канаву, чтобы не быть растоптанным надвигающимся монстром. В результате тележка опрокинулась, но я сам приземлился на удивление удачно, благо дно канавы поросло мягкой травой. Челот каким-то образом оказался у меня на голове, доказав, что короткими толстыми когтями тоже можно пребольно впиться в кожу.

Я тут же вскочил, чтобы посмотреть, как там дела у моих спутников и увидел их удивлённо выглядывающих из зарослей вереска. Тогда я перевёл взгляд на скачущее чудо.

Монстр (я ещё не знал, как его называть) пробежал ещё десятка два метров и решил изменить тактику движения – заскакал на месте, взбрыкивая по козлиному, не привыкшими к таким движениям ногами. И тут я увидел причину его поведения – на спине чудовищного скакуна сидел, а точнее лежал на животе, вцепившись всеми когтями, совершенно перепуганный коттер! Глаза бедняги были закрыты, мускулы сведены в страшном напряжении, а хвост, выпущенный через специальное отверстие в штанах, взлетал при каждом прыжке его скакуна, как флажок сигнальщика.

Я прекрасно понимал, что сейчас испытывал незадачливый наездник. Спрыгнуть с высоты метров пять или семь без ушибов и переломов, может лишь хороший спортсмен, а спрыгнуть со спины такой вот «лошадки», которая, то летит вперёд, то скачет на месте, как сумасшедшая, вдесятеро страшнее, тем более что было много шансов попасть этой твари под ноги, и быть растоптанным в лепёшку!

Пока я соображал, как ему можно помочь, чудовищный скакун наткнулся на пень разбитого молнией дуба, торчащий рядом с дорогой и рухнул на колени. От резкого толчка, а ещё, от того что круп четвероногого исполина подскочил вверх, лежащий на его спине коттер съёхал вдоль по его шее и оказался у скакуна на голове, как это только что сделал челот во время нашего падения в канаву. Но в отличие от меня, терпеливо и осторожно отодравшего от себя испуганного зверька, гигантский скакун вскочил, будто его шарахнуло током, и резко встряхнул головой. Несчастный коттер сорвался, словно снаряд, выпущенный из пращи, описал в воздухе крутую дугу и закончил свой полёт в кустах черёмухи, огласив пространство коротким криком и громким треском!

Монстр задрал морду к небесам, что-то фальшиво и захлёбываясь протрубил, после чего неторопливо потрусил в сторону леса. Похоже, избавившись от седока, он совершенно успокоился и пошёл восполнять потерю энергии листьями.

Мы же бросились к зарослям черёмухи извлекать оттуда столь странным образом прибывшего незнакомца. Он оказался везунчиком и ничего себе не сломал, но пребывал в шоке, что было вполне объяснимо ввиду всего произошедшего. Глаза бедняги ещё некоторое время несинхронно вращались в орбитах, не в состоянии глядеть в одну сторону одновременно. Мы усадили его на пригорок у дороги и дали воды во фляжке. (Не той, что была взята в подземном источнике, питающем озеро под моим замком, а местной, но тоже очень хорошей. Ту я приберегал на крайний случай в качестве лекарства.) Когда беднягу перестало колотить, как в лихорадке, я спросил его, кто он такой и как попал на спину этого зверя?

— Да, да, друзья мои! – отвечал странный коттер. – Позвольте представиться – профессор Кыс, палеонтолог, археолог, а в настоящее время палеозоолог. Член Академии наук при правительстве Коттерхилла, лауреат… Впрочем, это неважно! А теперь, позвольте мне узнать имена тех, кому я обязан своим спасением.

— Вы преувеличиваете наши заслуги, господин профессор, — ответил я за всех. – Вас спасло Провидение, его и благодарите! Мы же просто помогли вам выбраться из этих кустов. Что же касается наших имён, то я – граф Котек, владелец графства, состоящего из бурелома вместо лесов, развалин вместо замка и призраков вместо жителей; этот мальчик – Сигурд Хольсунг, наследный герцог, владелец обширных плодородных земель и огромного состояния, который сейчас находится в бегах, спасаясь от наёмных убийц, старающихся лишить его всего этого вместе с жизнью; а эта девочка – Мяуки Руденс, единственная выжившая из семьи Руденсов после нападения на их ферму. Ах, да! Чуть не забыл – мы с сэром Сигурдом родом из мира людей, а сюда попали случайно, и только Мяуки уроженка здешних мест.

На профессора Кыса в тот момент стоило посмотреть. Некоторое время он с недоумением переводил свои подслеповатые глаза с одного из нас на другого, потом извлёк откуда-то металлический футляр, в котором оказались огромные круглые очки. Когда он водрузил их на нос и увидел нас по-настоящему, то издал крик такого удивления, что мне, признаться, стало не по себе.

— Вы… Вы!.. – бормотал он, протягивая ко мне дрожащие руки и ощупывая зачем-то мои уши. – Вы существуете!!!

На это нам с Сигурдом только оставалось пожать плечами.

— Вы совершенно правы, профессор, — сказал я, терпеливо снося ощупывание ушей, — мы существуем, и вы существуете, но позвольте узнать, чем всё-таки вызвано ваше удивление?

— Но ведь этого не может быть! – воскликнул профессор Кыс, но тут же поправился:

— Простите, но я до сих пор считал вас, то есть людей, персонажами страшных сказок. Подумать только, челоты, или вернее полу-челоты – полу-коттеры, обладающие разумом, способные говорить и называющие себя древними титулами! Тут есть чему удивляться, поверьте!

Ах, вот оно что! Оказывается, у нас здесь репутация сказочных злодеев. Впрочем, не стоило строго судить чудака учёного – реакция человека ничего не знающего о коттерах, при виде их ушей, бывает ещё более бурной и может даже вылиться в агрессию.

— В таком случае, позвольте вам сообщить, господин профессор, что к сказкам мы с Сигурдом не имеем никакого отношения, — заговорил я, стараясь, чтобы мой голос звучал миролюбиво и весело. – И я, и мой юный спутник, являемся жителями живого, реального мира. В нём, правда, хватает проблем, несправедливостей и нелепостей, но он, по-своему, прекрасен! А теперь, не будите ли вы, так любезны, отпустить мои уши?

Профессор пробормотал извинение, но всё же опустил свои руки, которые, правда, тут же потянулись к ушам Сигурда. Мальчик, отступил на шаг и слегка нахмурился, тогда учёный переключил своё внимание на Мяуки. Её ушки он трогать не стал, но присел на корточки и принялся разглядывать одежду, в которую девочка была одета. При этом его глаза излучали такую жалость и тревогу, словно он рассматривал жертву, предназначенную для заклания кровожадным идолам. Дело кончилось тем, что Мяуки спряталась за спину Сигурда и сердито зашипела. Я понял, что необходим разговор, чтобы разрешить все возможные недоразумения и объявил привал, во время которого предполагалось пообедать и объясниться.

Всё же профессор Кыс был настоящим учёным. Это помогло ему преодолеть свои предрассудки и выслушать нас внимательнейшим образом. Кратко опишу здесь внешность самого профессора, каким он предстал перед нами – среднего роста, несколько щуплый для коттера, слегка сутулый. На вид ему было лет пятьдесят с небольшим, но он был ещё бодр и подтянут. Его гладко выбритое одухотворённое лицо, обрамлённое седой почти львиной гривой волос, над которой торчали небольшие серые ушки, обладало редкой старческой красотой и притягательностью. Так что оба моих подопечных быстро сменили гнев на милость и вскоре приняли живейшее участие в разговоре. Челот, вообще, сразу залез к нему на колени и устроился там по-хозяйски уверенно.

Стоит ли удивляться, что наш обед плавно перетёк в ужин. Нам было, что рассказать друг другу, а вопросам с обеих сторон не было конца. Профессора интересовало буквально всё, и я понял, что мне придётся в ближайшее время поработать энциклопедией, содержащей сведения по истории, социологии, культуре и географии человечества. Не буду приводить здесь свой рассказ, это было бы неразумно. Но вот вкратце, что нам поведал профессор Кыс о том месте, где мы сейчас находились.