Глава 42. Шестой

Нас догоняли, но это был не топот лошадей. Фороракосы! Через мгновение они были справа и слева, и даже впереди повозки. Всадники на гигантских птицах, в широкополых шляпах с торчавшими по бокам тульи острыми ушами и с бело-золотыми волосами, развивающимися на ветру. Их было пять, как и говорил полковник – четыре рослых парня и девушка. Молодые Муркинсы! Я сразу понял, что это они. Мы остановились.

— Граф Котек! – заговорила девица, которая была у них главная. – Ваше, как это там? Светительство!

— Сиятельство, — поправил я её. – Только лучше без церемоний! Я ведь женат на вашей родной тётке, так что можете называть меня просто – дядя Хенрик.

Коттеры переглянулись и весело рассмеялись. Только молодёжь может так смеяться, даже когда позади них всё ещё кипит бой. Девушка солнечно улыбнулась и кивнула.

— Хорошо, э-э, дядя Хенрик! – воскликнула она. – Я – Майка Муркинс, а это мои братья: Том, Лео, Бай и Вас.

Выяснилось, что полковник, увидев мою ретираду, всё понял и послал мне вдогонку эту пятёрку. Мне действительно нужна была помощь, так как в одиночку прорываться куда-то, имея на руках тяжело раненного парня и девочку, пусть даже такую смышлёную, было немыслимо. К тому же, я не успел ещё придумать, как быть дальше.

Да, мы вырвались, но куда податься теперь? Сейчас наша повозка торчала у всех на виду, как превосходная мишень или маяк, указывающий наше место положения. Мы представляли собой также лёгкую добычу, и было чудом, что байкеры, увлечённые дракой, не обратили на нас внимание.

Я чувствовал вину за то, что воины Пестряка Хвостецкого попали в такое положение. Если бы половина этой маленькой армии не успела перейти в Коттерхилл, то байкерам не удалось бы так лихо провернуть своё бандитское нападение на лагерь. Но, что сделано, то сделано. Теперь оставалось надеяться, что выжившим в битве удалось уйти через портал и закрыть его за собой. Но это не снимало вопрос, что мне теперь делать с детьми, которых вдруг стало семь?

Именно так! Пусть эти пятеро давно считаются взрослыми воинами, я видел, что это совершенные дети, ещё более неопытные, чем, например, Сигурд и Мяуки. Всё дело было в незнании этого мира.

Вот, хотя бы – где прикажете взять специфический фураж для фороракосов? В Коттерхилле всегда найдётся какой-нибудь заблудший бронтотерий или на худой конец капибара, но здесь-то, откуда взять столько мяса? Разве что байкеров верховым «птичкам» скармливать, только не вышло бы наоборот. Я высказал свои соображения Майке, но она беспечно пожала плечами:

— Выпустим на ночь поохотиться, авось наловят себе полевых мышей. Маловато, конечно, но на голодный желудок они легче бегают и злее дерутся!

Что тут возразить? Им (я имею в виду коттеров-кавалеристов) виднее, как быть со своими скакунами. А вот мне-то, как быть с Сигурдом? Я не умею делать послеоперационные перевязки, но дело даже не в этом. Не можем мы долго оставаться в фургоне – в нём нас найдут и просто расстреляют. Не поможет и эта лихая пятёрка. Прям, хоть шалаш строй в буреломе и молись, чтобы не нашли!

Я начал было серьёзно обдумывать эту свою последнюю идею, когда ехавший впереди Том вдруг сказал:

— Там в траве кто-то прячется! Похоже – человек.

— Один? – спросил я.

— Один. Было бы больше, я бы увидел.

— Он бы увидел, — подтвердила Майка. – Он у нас снайпер!

— Ну, раз так, то давайте позовём его, только будьте наготове, — скомандовал я, подождал пока коттеры возьмут наизготовку оружие, сложил ладони рупором и прокричал:

— Эй, там, в траве! Мы тебя видим. Выходи с поднятыми руками. Оружие держи над головой, и не вздумай выкинуть какой-нибудь номер или тебе конец!

Из травы, которая была здесь по пояс взрослому человеку, поднялся наёмник в стандартной экипировке – одежде цвета хаки, бронежилете, бандане и с автоматом, поднятым высоко над головой.

— Сдаюсь, — сказал он хмуро, и я заметил, что губы у него слегка дрожат, как у человека, которому очень страшно, либо он от чего-то находится на грани истерики.

— Твой номер? – поинтересовался я, забирая у него всё оружие: автомат, помощнее моих двух, два пистолета, десантный нож типа «хищник», набор метательных клинков и аж десять осколочных гранат. В подсумке нашлось также несколько снаряжённых магазинов и пара взрывпакетов.

— Шестой, — ответил он на мой вопрос, равнодушно отреагировав на придирчивый шмон с моей стороны.

— Я объявляю тебя военнопленным, Шестой, — заявил я со всей приличествующей строгостью. – Обещаю соблюдать все условия Международной конвенции, касающиеся обращения с вражескими солдатами, добровольно сложившими оружие. Взамен я требую от тебя две вещи – хорошее поведение и предоставление той информации, которую я потребую.

— Да, сэр.

— Вот и отлично. Но пока я тебе не настолько доверяю, чтобы оставить на свободе. Придётся связать тебе руки, уж извини!

— Там есть наручники, сэр.

Действительно, среди барахла, которое я с него снял, нашлась пара наручников. Парень, между прочим, здоровенный, как слон, отдавал себя в наши руки спокойно и даже как-то флегматично. Что бы это значило?

— А теперь, Шестой, — спросил я, когда железные браслеты сомкнулись у него на запястьях, — расскажи-ка, что ты здесь делал?

— Я дезертировал, сэр, — последовал ответ.

— Причина?

— Нарушение контракта нанимателем. Я на такое не подписывался! Там… – Он неопределённо кивнул куда-то в сторону. – Там творится какая-то дьявольщина! Нас, конечно, предупреждали, что места здесь скверные. Вроде как покойники спят в земле не слишком крепко и всякое такое. Но, это еще, куда ни шло, я ведь в своей жизни всякое повидал, однако самому становиться живым мертвецом, простите, совсем не хочется! Об этом речи не было, значит, контракту капут!

— Так, вот отсюда давай поподробнее, — навострил я уши. – Что именно у вас там произошло?

— Возможно, вам известно, сэр, — начал он, поглядывая на меня искоса и с подозрением, — что люди у нас начали сходить с ума и палить друг в друга без видимой причины и повода. Сначала один расстрелял свой отряд и покончил с собой – взорвал гранату под самым своим носом. Лично я этого не видел, но выжившие из «первых» рассказывали, что он дрался, как одержимый и не чувствовал ранений, даже самых тяжёлых. Потом наблюдатель с башни вдруг начал стрелять по часовым, потом передрались наши командиры, Первый убил Второго и захватил власть. В другой раз я сказал бы – к лучшему, вояка он отменный, но людей гоняет так, что продыху от него нет! Так это ещё не беда, дисциплина бойцам на пользу. Но когда вам, сэр, и вашим людям удалось улизнуть от нас из-под самого носа, он совсем озверел! Орал, что ещё, дескать, один прокол и он лично расстреляет каждого пятого, потом каждого второго. Затем вызвал по радиосвязи «Стратега» (это над нами главный, только его раньше никто не видел) и долго с ним разговаривал. На следующий день «Стратег» приехал (на вид обычный «полкан» лет под пятьдесят) и привёз с собой какую-то коробку. Они с Первым заперлись в комнате и опять долго говорили, только я сумел подглядеть… (Становишься, знаете ли, любопытным, когда вокруг такое творится!) Так вот – «Стратег» достал тогда из коробки большую такую стеклянную банку, а в ней человеческая голова отрезанная плавает! Сэр, вы, наверное, мне не поверите, но голова та была живая, и они с ней разговаривали!

— Представь себе, верю! – усмехнулся я. – Но ты продолжай.

— Потом они отлили из банки воды во флягу, сыпанули туда какого-то порошка, сами отпили по глотку и стали вызывать ребят по одному и поить их этой дрянью. У тех кто хлебнул того зелья глаза становились оловянными, голос менялся, и отвечали они как-то невпопад. Сэр, чего греха таить – я дрался под амфитаминами с примесью стабилизатора! Потом ничего не помнишь, а пока дурь действует, творишь такое, что никакому супергерою из детских книжек не снилось! Но здесь было не то, здесь было нечисто, а потому я только сделал вид, что пью. Один оказался, кто «водичку» не принял. Но это ещё не всё! Когда ребят обработали, «Стратег» с Первым перестали таиться и вытащили банку с отрезанной башкой. Та плавала себе и что-то им обоим говорила. Я стоял далеко и не слышал, что она там болтает, а потом… Потом Первый достал пистолет и выстрелил «Стратегу» прямо в лоб! Тот даже не пошевелился, хоть прекрасно видел, что на него наставили пушку. Но и это ещё не всё! Первый схватил труп «Стратега», банку поставил на пол, крышку открыл, а потом сунул труп головой в банку, благо горло у той было широкое! И тогда та голова, что плавала в банке, наползла на простреленную голову «Стратега»… Я не знаю, сэр, как это у неё получилось, но она наделась на неё, как будто была дамским чулком, а потом что-то булькнула Первому, тот несколько раз повернул ободок на горлышке банки и видимо закрыл её таким образом вокруг шеи трупа, потому что больше оттуда не вытекло ни капли. И тут «Стратег» встал и выпрямился во весь рост, а банка оказалась надетой у него на голове, как была с водой… Только теперь своей головы, считайте, у Стратега не было. На её месте сидела эта жуткая улыбающаяся башка! Прям как в кино про космос, только в прозрачном шлеме не воздух, а вода плещется. В общем, после всего этого я решил, что дела тут совсем уже стали нечистые и свалил оттуда при первом удобном случае, потому что я на такое не подпи...

— Слушай, парень! – перебил я его. – А не видал ли ты случайно пленного мальчишку лет шестнадцати с ушами на голове, как у них?

Я кивнул в сторону коттеров, а стоявший рядом Лео снял шляпу, чтобы Шестой лучше разглядел его уши. Тот посмотрел на моих спутников каким-то долгим тоскливым взглядом и проговорил следующее:

— Если живым выкарабкаюсь, то придётся у доктора голову подлечить, а то от всего здесь увиденного реально крыша едет. Видел я вашего парня, сэр, только подумал, что уши у него приклеенные. Ну, типа как это на карнавале бывает. У них вот тоже сначала решил, что это на шляпах, вроде как украшение. Так значит, настоящие ушки, да? Ой, мама!..

Коттеры, как один покатились со смеху, а я спросил спокойно:

— Где он?

— В замке его нет, сэр, — ответил Шестой, переведя дух. – На ферме его держат, далеко отсюда.

— На какой ферме? На карте показать можешь?

— А что мне за это будет, сэр?

Моя рука самопроизвольно легла на рукоять трофейного ножа.

— Шкуру с тебя спущу не всю, — прошипел я сквозь зубы. – С переда сдеру и с зада, а на ногах оставлю, чтобы стоять мог, когда тебя вешать будут!

— Ну, вот, а обещали Конвенцию, сэр! – обиженно прогудел Шестой и отвернулся.

— Здесь я – закон, а Конвенция соблюдена будет, если не станет противоречить моим интересам, — рыкнул я, скорее блефуя, хотя не знаю что сделал бы, если б он продолжил торговаться. – Ладно! Говори, где ферма, отпущу живым и здоровым, если не соврал. Только не сейчас, а когда всё закончится. А если ещё и поможешь извлечь его оттуда живым, то получишь премию в размере той, которую вам обещали за голову лорда Хольсунга.

— Вот это разговор! – Шестой заметно повеселел. – Тогда я ваш, сэр! Считайте, что заключили со мной новый контракт. Сделаем всё в лучшем виде! Оружие вернёте?

И он протянул мне руки скованные наручниками для рукопожатия. Я знал, что после такого жеста наёмники контракт не нарушают, даже если он не был записан на бумаге. Подобные контракты вообще редко где-то фиксируются, ведь они, как правило, противозаконны. Но с оружием, как и с наручниками я решил пока повременить. Шестой ничуть не обиделся, и бодро зашагал рядом с повозкой, которую я направил в указанную им сторону.