Глава 37 а. «Мирные переговоры»

— Старый я дурак, продрых, а лагерь-то у нас без охранения!

Эти слова разбудили нас ранним утром следующего дня. Они были сказаны нарочито громко, чтобы и разбудить, и одновременно задеть мою совесть, ведь я тоже должен был подумать о защите от нежелательных визитёров.

Но совесть моя была спокойна, а потому я сладко потянулся на нашем шикарном ложе и обнял свою Мурси! Она, не проснувшаяся ещё окончательно, ответила на мою ласку, потом отпрянула, хлопая широко раскрытыми глазами, и вновь прижалась всем телом, счастливо мурлыча и тайком вытирая о подушку выступившие слёзы. Да, мы устроились лучше всех, можно сказать по-царски! В джипе сэра Артура нашлись и чистые простыни, и одеяла, и подушки, и даже коробка презервативов, которую Мурси, улыбнувшись, демонстративно выкинула в окно. Нда, отец Сигурда был бо-ольшим любителем охоты и рыбалки!

— Он возил тебя куда-нибудь на этом танке? – спросил я накануне, когда наша страсть немного улеглась, и мы мирно лежали, лаская друг друга.

— Нет, — ответила тогда Мурси без стеснения. – Да и зачем? У меня была своя комната, как у любой горничной или служанки в доме. Дворец-то был огромный!

— Он, что всех служанок, э-э, того? – спросил я с искренним удивлением.

— Нет, не всех, — улыбнулась Мурси. – К некоторым ещё захаживал старый лорд.

Мы тогда долго смеялись, сами не зная чему. Своему счастью, наверное! А что до нашего разговора, так не удивляйтесь – у нас и раньше было заведено, свободно разговаривать об интимных моментах жизни друг друга. Это нормально! Это лучше глупого молчания и дурацких подозрений, рождающих нелепые домыслы и необоснованные догадки. Но это вовсе не значило, что мы обязаны были выкладывать друг перед другом всю свою подноготную. Вопросы можно было задавать любые, а вот насколько подробно и правдиво на них отвечать, это каждый решал за себя сам. Я уже говорил, что Мурси рассказала мне о двух своих любовных связях во время работы в трактире. Но при этом она что-то недоговаривала, я чувствовал. Что она скрывала? Любовников было больше? Эксперименты с девушками? Ночи любви с двумя и более мужчинами сразу? Неужели она думала, что такое может уронить её в моих глазах? Нет, конечно же! Но я уважал её право на личные тайны и не настаивал на их раскрытии, хоть мне тогда было до щекотки любопытно. И сейчас интересно, о чём таком она умалчивает, рассказав уже много чего откровенного?

Я ведь тоже открыл ей тогда не всё. Поведал о нескольких студенческих романах, а вот о связи с молоденькой преподавательницей на последнем курсе университета, умолчал. Почему? Потому что влюбился тогда по-детски, а когда она решила разорвать отношения, не принял этого, настаивал на продолжении и наделал немало глупостей, о которых сейчас вспоминать просто стыдно. В общем, ничего интересного, и дело-то прошлое, но признаваться Мурси в своей слабости до сих пор совершенно не хочется.

Про годы, проведённые без Мурси, я рассказал ей всё без утайки. Правда, рассказывать особо было нечего. Когда мы с капралом Льюисом ездили по делам в столицу, я захаживал в один приличный проверенный бордель. (У моего дворецкого там было своё подобное место, но я там никогда не был.) Очень чистенькое приятное заведение, куда допускались только приличные джентльмены без вредных привычек и склонности к антиобщественному поведению. Что-то вроде закрытого клуба для избранных, где миловидная, вежливая мадам тщательно следила за порядком и заботилась о здоровье своих девочек. Что до них самих, то, не зная, где находишься, их было не отличить от барышень из благородных семейств, настолько они были воспитаны, умны и образованы. До порога личных комнат поведение их было образцовым. Далее, настолько профессиональным в альковных делах (но, ни в коем случае не вульгарным), что были случаи, когда иные аристократы предлагали им руку и сердце! Насколько мне известно, такой исход строго запрещался контрактом заведения.

Ещё пару раз у меня были мимолётные связи с одинокими женщинами во время поездок по стране и по миру. Один раз в поезде, другой в гостиничном номере после знакомства в театре. Вот и всё! Мурси выслушала эту исповедь внимательно, с улыбкой, потом крепко поцеловала меня и ничего не сказала.

Пора было вставать. Мы оделись и, несколько помятые, но счастливые вылезли из джипа. Первым делом я подошёл к старику и указал ему на небольшой холмик возле дороги, земля на котором шевельнулась, когда её коснулся луч солнца. Старик кивнул, а потом нахмурился и украдкой сплюнул. У нас было охранение этой ночью, вот только наш страж был, так сказать, не совсем живой. Капрал Льюис терпеть не мог таких вещей, да и я бы без них с радостью обошёлся, если б мог. Но сейчас от моих способностей была только польза – мы все накануне так вымотались, что заставлять кого-либо стоять ночью на посту, было бы жестоко.

Наша компания проснулась наполовину – Ханс уже умывался у колодца, Сигурд досматривал последние сны, а вот Мяуки нигде не было. Впрочем, беспокоиться было не о чем – девочка нашлась под плащом Сигурда, дети, как всегда, спали в обнимку.

Мурси, увидев такую картину, сначала рот открыла от удивления, а потом едва не захлопала в ладоши, ведь что может быть прелестнее чистой и непорочной детской любви? Я, между тем, незаметно вздохнул, ведь рано или поздно (а лучше вовремя) эту парочку придётся развести по разным комнатам, а может быть по разным домам, городам и странам, пока не случилось ничего, м-м, лишнего. Тогда им будет только полезно побыть врозь до поры до времени, а там уж им самим решать свою судьбу!

После невероятно вкусного завтрака (Мурси вовсю расстаралась!) мы собрались на совет. Теперь мы сидели с Мурси рядом, как король и королева и на нас были обращены пять пар восхищённых (я не преувеличиваю) глаз. Какой прилив сил я чувствовал от сегодняшней ночи! Нет, дело было не только в хорошем сексе, который мужчине никогда не помешает. Со мной была любимая женщина! Ради неё я готов был свернуть горы, к её ногам я бросил бы знамёна разбитых армий и покорённых государств! Без неё я был лишь половиной человека, влачащей жалкое существование. С ней моя сила удвоилась, утроилась, удесятерилась! И окружающие это почувствовали.

Однако не стоило терять голову. Я изложил свой план, который состоял в следующем – мы все вместе доезжаем до заставы на дороге, но, не доходя до неё несколько сотен метров, высаживаем Сигурда, Мяуки, Ханса и доктора, после чего подъезжаем к КПП и пытаемся договориться миром. Аргументы просты – Мурси, заказчица кампании, отменяет все предыдущие приказы и отдаёт последний – свернуть боевые действия и организованно покинуть пределы графства. Каждому солдату и командиру при этом, кроме обещанного жалования будет выплачена дополнительная денежная премия. Конечно, такой вопрос сперва следовало решать со «стратегом», но его могло не быть в это время на заставе. Оставалось надеяться, что подчинённые поддерживают с ним постоянную связь (по идее, так и должно было быть) и тогда мы вправе были требовать его скорейшего прибытия. Если вдруг что-то пойдёт не так, то нам придётся вступить с командой на заставе в бой и постараться «сделать ноги» оттуда. В последнем случае, мы либо сумеем подхватить своих друзей, когда станем удирать, либо им придётся уходить в бурелом, и самим искать спасения, потому что мы к тому времени, скорее всего, будем мертвы. (Как я не хотел брать с собой в такое дело Мурси! Но без неё переговоры были бы невозможны.)

План, конечно, был чистейшей воды авантюрой, но никто не смог предложить лучшего. В общем, решили попробовать, только Ханс ворчал, недовольный тем, что его оставляют в арьергарде, но дело было не в том, что он приходился мне родным сыном, просто я не хотел оставлять своих подопечных без помощи опытного и сильного бойца, а он подходил для такой роли больше всех.

Отъезд назначили на вечер. Сомнительные мероприятия надо делать в темноте, ведь мы по-прежнему не знали, что ждёт нас на ближайшей заставе, устроенной армиями наёмных убийц. Однако терять день я не собирался, и мы с капралом Льюисом и Хансом решили проверить джип. Машина, что и говорить, была знатная! Она могла вместить нас всех, и никому не было бы тесно. Одно меня не устраивало – если дойдёт до стрельбы, то мы рискуем быть изрешеченными пулями, ведь корпус этого мощного автомобиля не был бронированным. За себя я не боялся, старый капрал тоже привык ходить под огнём, но Мурси!.. Я решил бронировать место рядом с водителем.

В сарае среди разных стройматериалов, оставшихся после ремонта дома, нашлось несколько толстых железных листов. Неизвестно зачем они были сюда привезены, но мне они очень пригодились. Используя найденные здесь же инструменты, мы вырезали несколько кусков, с помощью которых изнутри бронировали дверь, спинку сидения и пазуху для ног, где благодаря большим габаритам машины было достаточно просторно. Вышло грубо, жёстко, некрасиво, но в результате получилась капсула, куда Мурси должна была нырнуть при первой же опасности. Конечно, пули штурмовых винтовок такая броня не остановит, но короткоствольные пистолеты-пулемёты, страшные в ближнем бою, которые так любит спецназ, не обладают бронебойностью достаточной, чтобы справиться со сталью такой толщины. А значит, есть шанс, что шальная пуля не причинит вреда моей любимой. Мы же с капралом как-нибудь обойдёмся.