Глава 44 в. От некроманта слышу!

«Мяуки, детка, услышь меня!»

— Ну, хорошо, — продолжал я тянуть время. – Нас вы ненавидите, и у вас для этого есть все основания. Но зачем вы хотели убить Сигурда? Ведь охота на него тоже ваших рук дело.

— Хорошо, я расскажу вам, раз уж пообещал, — ответил непревзойдённый хвастун, — тем более что сейчас это уже не такая тайна, которая может мне повредить. Дело в том, что моё полное имя – Момас Тор Хольсунг. Нет, я не прародитель современных Хольсунгов, это потомки моего давно почившего старшего брата. Он был рыцарем, я учёным, он унаследовал родовой удел, я построил себе свой, потеснив маркизов Котеков, но в силу известных вам обстоятельств, ему суждено было взлететь, а мне пасть. Но всё же пра-правнучатые племянники мне не чужие, хоть я и не испытываю к ним трогательных родственных чувств. Уже много лет, а точнее веков, я вынашиваю идею вернуть себе утраченное тело. Вы видели, что случилось с моим собственным телом – оно пришло в полную негодность! Так почему же не воспользоваться подходящим телом родственным по крови? Такое соединение прошло бы в разы легче, чем то, что вы видите сейчас перед собой. Я ведь специально заставил Первого пристрелить своего начальника, предварительно окрутив их обоих. Мозг старого вояки только мешал бы, будь он живым. А в разум родственника я вошёл бы органично, как недостающая шестерёнка механизма гениальности! Только не нужно мне читать морали по этому поводу, ведь я гораздо старше современной морали! Итак, мне требовалось тело, здоровое, молодое, полное жизни. Любой хирург вам скажет, что для трансплантации лучше всего подходит орган родственника, а здесь речь шла о более тонкой операции. Когда с помощью небезызвестного вам доктора Каца, который невольно стал моим агентом, были обследованы два этих мальчика, то выяснилось, что мне подходят оба их тела. Естественно, я выбрал Сигурда, думаю, не надо объяснять, почему. Вместе с телом наследника фамилии я, понятное дело, хотел прихватить и его состояние, а для этого требовалось устранить всех, кто мешал выполнению моего плана. Первыми я убрал с дороги его родителей. Это было несложно – вода тоже может быть ядом, надо просто знать, как её правильно использовать. Затем настала очередь старого лорда, но он неожиданно оказался невосприимчив к ядам и болезням. Тогда я принял альтернативное решение и обратился к противоположной стихии – огню. Лишённая воды материя загорается легко, а потому мне не пришлось даже ничего поджигать — всё сделала обычная искра от сигары, упавшая на ковёр. По замыслу в том пожаре должен был сгореть и бастард Персиваль, и… простите, мисс Мурси, так как она мне на тот момент была уже не нужна. Но, вот незадача! На сцене появился всё тот же доктор Кац с вашим старшим сыном, и они всё испортили! Старый лорд действительно сгорел, а юный наследник исчез, похищенный этими, хм-м, героями. Повторюсь – я не вездесущ и не всемогущ, хоть и очень силён. Помешать им я не смог, но смог свалить всю вину на Персиваля, не буду рассказывать, как именно, это долго объяснять. Короче говоря, Сигурда доставили к вам, а на Перси я объявил охоту, чтобы устранить его окончательно. Да, да, всё это время убийцы искали именно его, но произошла накладка. Я не знал, кого из мальчиков на самом деле утащили доктор Кац и его ученик коттер. Мне быть рядом с пожаром небезопасно, вы же понимаете. Поэтому, то, что произошла ошибка, я узнал, только увидев вашу троицу на берегу своего подземного озера. Знаете, я ведь верю в главенство судьбы в существовании всего сущего. Тогда я понял, что моя игра усложнилась, и решил принять её условия.

— Но вы же подставили нас под пули бандитов тогда во дворе замка, и до сих пор уверены, что нас спасло только появление капрала Льюиса.

«Мяуки, ты слышишь меня, Мяуки?»

«Я слышу тебя, дядя. Что ты хотел сказать?»

«Передай Сигурду, пусть он скажет Персивалю, но только не вслух, а так, как мы разговариваем с тобой...»

«Но Сигурд не слышит меня так, как мы с тобой, и они с Перси не слышат друг друга!»

«Докричись до них, Мяуки! Мы все должны сейчас постараться докричаться друг до друга. А сделать нужно вот что...»

— Я уже говорил, что увлёкся! – вздохнул сэр Момас. — Каюсь, чуть не погубил всё дело. Впрочем, даже если бы погубил тогда, меня ожидало бы то же самое, что ждёт сейчас. Вы не уследили за своим подопечным, граф Котек! Теперь его тело безнадёжно испорчено, а я не хочу быть одноруким калекой. Так что Сигурд для меня больше не интересен, и я очень рад, что Персиваль уцелел. Придётся забрать его тело!

— Вот как? – продолжал я отвлекать этого мемуариста. – Но я всё же не понимаю, как вы собирались объяснить окружающим, что уцелевший наследник Хольсунгов ходит с банкой на голове?

— Что вы, что вы! – засмеялся сэр Момас Тор. – Это же только прототип, завершающий эксперимент. В том-то и дело, что никакой банки, в конце концов, у меня на голове не будет! Суть опыта в том, чтобы избавиться от необходимости быть всё время в воде. Ведь, несмотря на то, что вода даёт мне такую силу, я прикован к ней, жить без неё не могу, мне дан лишь миг на чистом воздухе, чтобы, например, поймать птицу. Теперь же будет достаточно той воды, которая содержится в организме Перси. Точнее, я-то как раз и стану той водой! Когда я переселюсь в Персиваля, он сохранит не только свой внешний вид, но и все свойства присущие существу его породы. Я же погашу его разум и заменю его своим. Это будет совершенно безболезненно! Так я и намерен прожить следующую жизнь, а потом переселюсь в другое тело – тело его сына и наследника, о появлении которого обязательно позабочусь!

«Мы готовы, дядя. Когда начинать?»

«Ждите, я дам сигнал!»

Наверное, я выдал себя невольным жестом, потому что сэр Момас проследил за моим взглядом, а смотрел я на Перси, расслабившегося и опустившего плечи, как это от него требовалось. Физиономия злодея в банке стала подозрительной, и он уже открыл рот, чтобы что-то спросить, но я опередил его:

— А вас не смущает, что Персиваль наполовину коттер? Ведь всю жизнь придётся скрывать уши и хвост.

— Меня это не смущает, — ответил сэр Момас совсем другим тоном. – Граф Котек, позвольте узнать, что это вы там задумали?

— Птица! – крикнул я внезапно, указывая ему за спину.

— Где?!!

Случилось именно то, на что я рассчитывал. Сэр Момас обернулся в своей банке, не удосужившись развернуть украденное тело. Вместе с ним в поисках «птицы» обернулись все наёмники, сознание которых он контролировал. А в следующую секунду Перси сбросил с себя отвлекшихся конвоиров, подскочил к сэру Момасу Тору вплотную и одним движением сдвинул рычажки на горловине банки! Раздался сдавленный звук, руки управляемого трупа взметнулись вверх, но на них повисла Мяуки. В тот же миг Сигурд выхватил из-под куртки серебряный кинжал, который я оставил ему перед тем, как уйти к ферме и секущим движением ударил что было силы по шее мёртвого «Стратега» под самой банкой. (Рассекать любую нежить было одной из функций этого чудесного оружия.)

— Не-ет! – раздался вопль сэра Момаса Тора, и банка отвалилась от тела вместе с его головой.

Я буквально вытянулся во вратарском прыжке, подхватывая на лету заветную банку (не дай Бог разбить, а то он снова улизнёт!), после чего со всей силы врезался в стоявших на коленях связанных коттеров. Со стороны ямы загрохотали выстрелы коттеровских ружей и пистолетов, а затем раздалась очередь. Я оглянулся – Майка, страшно щерясь и прижав уши, поливала наёмников из автомата Шестого, который я бросил, как раз с таким расчётом, чтобы ей несложно было до него дотянуться.

Наши враги падали, как кегли, но победу праздновать было рано. Я проследил за тем, чтобы Сигурд, Перси и Мяуки спрыгнули в яму, бывшую единственным нашим укрытием, скинул туда обоих связанных коттеров и наконец, перевалился через край сам, упав на руки друзей. Едва я успел скрыться, как по краю ямы ударили ответные пули, заставившие нас дружно убрать головы.