Глава 14 б. За дверью среди звёзд

Душераздирающий вой заставил отодвинуть в сторону все чувства, кроме инстинкта выживания! Револьвер сам прыгнул мне в руку, а изогнутые лезвия на латной перчатке, которую я надел на ходу, выщелкнулись со зловещим звуком. Тот, кто выл, обнаружился сразу – огромный зверь, такой же, как тот, что убил маму Мяуки, стоял метрах в пятидесяти от нас и рыл землю передней лапой. Этот хищник был, по-видимому, плохим охотником. Он не умел выслеживать добычу и не умел подкрадываться. Он привык просто брать то, что было перед ним, если жертва была слабее его самого и не могла убежать. С точки зрения этой твари мы были идеальной добычей, если бы не один не знакомый чудовищу нюанс, имя которому – пуля!

Мы с Сигурдом выстрелили одновременно. Правый глаз зверя взорвался от пули, выпущенной из моего револьвера. Пуля из винтовки юного Хольсунга впилась в левое плечо монстра, от чего он споткнулся, зарылся мордой в землю, но тут же, снова вскочил и ринулся на нас с новой яростью!

Пять оставшихся патронов я разрядил в прикрытый толстым слоем жира бок твари, но это её не остановило. Я уже схватился за автоматический пистолет, но Сигурд опередил меня – он оставил свою винтовку, которую при таких обстоятельствах некогда было перезаряжать, и бросился к оставленным мною волокушам. Там, под сильно похудевшим мешком со всякой всячиной была привязана трофейная магазинная винтовка. Та самая, со сбитой мушкой, из которой в нас стреляли на болоте, а потом и на дороге. Я не стал вынимать из неё патроны, хоть это и было грубейшим нарушением техники безопасности. Сделал я это с расчётом как раз на такую вот ситуацию, и предупредил об этом Сигурда

Счёт времени шёл уже не на секунды, а на доли секунд. Мальчик бросился на колени, поставил волокуши на ребро, не тратя времени на отвязывание оружия, передёрнул затвор винтовки и нажал на спуск! Выстрел хлестнул по барабанным перепонкам, словно бичом – эта винтовка обладала очень звонким и трескучим голосом. Пуля в упор вошла в грудь чудовища, а Сигурд тут же упал ничком. Две с лишним тонны ощетинившейся смерти пронеслись над ним, словно выпущенный из пращи снаряд. Зверь пролетел ещё с десяток шагов, затем рухнул, пропахав глубокую борозду в рыхлой почве, и замер, вздрагивая. Через несколько секунд он затих. Видимо пуля попала ему точно в сердце и сразу остановила жизнь в этой громадине.

Вдруг, вой, предшествовавший нападению, повторился. Я оглянулся вокруг, ожидая новую опасность, но тут же увидел метрах в трёхстах от нас самку с двумя детёнышами. Она ещё раз взвыла протяжно и тоскливо, потом повернулась и ушла по направлению к лесу.

«Ну, вот, ещё одна семья осталась без отца» — подумал я, но вслух ничего не сказал.

Как бы то ни было, мы выжили, а к тому же на несколько дней вперёд были обеспечены питанием. Предшественник поверженного чудовища был съедобным и весьма вкусным, а потому у нас не было никаких причин пренебрегать мясом этого.

Теперь надо было куда-то идти и где-то устраиваться. Развалины фермы для проживания не годились. Но есть, же здесь, наверное, места, не подвергшиеся такому разрушению?

Я похвалил Сигурда за храбрость, отыскал за телегой ощетинившуюся и сжавшуюся в комок Мяуки и попытался её успокоить. Но так, как у моего младшего товарища это получалось лучше, передал девочку ему, а сам занялся хозяйственными делами.

Прежде всего, надо было приготовить столько мяса, сколько мы могли унести. Вскоре в углу двора, подальше от руин, запылал костёр, в котором сгорали остатки изгороди. Я уже совсем собрался приготовить мясо на углях, как это было в прошлый раз, но тут возле костра появилась Мяуки, которая принесла мне котелок и сковородку. Это намного упрощало дело. (Нет, от окорока на углях я вовсе не отказался, но теперь наше меню могло быть несколько разнообразнее.)

Потом девочка показала мне, где находится заваленный рухнувшим навесом колодец, и вообще включилась в работу, показав себя весьма перспективной хозяюшкой. (Сигурду я поручил чистку оружия.)

Короче говоря, нападение зверя пришлось, как нельзя кстати. Это происшествие разрушило атмосферу скорби, отвлекло нас от созерцания ужасов прошлого, заставило сражаться и быть сильными. Я уже не говорю о мясе. Жаря и паря, его, с применением нехитрых специй, найденных тут же, я задумался о странностях судьбы, посылающей нам испытания опасностью, но помогающей избежать, может быть, худших бедствий.

Наш «пир горой» был дополнен молодой картошкой и огурцами, уцелевшими на растоптанном огороде. Заморенные грибной диетой, мы набросились на еду, как голодные волки, и это, конечно, вышло нам боком. Точнее – низом, так что дальнейшее движение пришлось отложить. Впрочем, куда, собственно нам было торопиться? Я не представлял себе теперь цели нашего путешествия. Если, в то время, когда мы спасались от убийц, рыщущих по территории графства, у нас была цель – укрыться в замке, то куда нам идти теперь?

О самом существовании Коттерхилла я узнал совсем недавно, и, конечно же, понятия не имел ни о его географии, ни о социальной структуре. Согласно отрывочным сведениям, полученным от тех коттеров, которых я знал, представители этого народа предпочитали жить в деревне, но может быть у них на родине были и города? Я попытался расспросить об этом Мяуки, но она только пожала плечами, и, указав куда-то на восток, сказала:

— Там живут Муркинсы, а там, — она указала в другую сторону, — Сливкинсы. Ещё дальше, где-то за лесом – Шкуркинсы, Крысоловцы и Хвостецкие, но я там никогда не была, только папа к ним ездил, и они к нам приезжали. А больше я никого не знаю.

Что ж, этого следовало ожидать. Мяуки была ещё мала, чтобы разбираться в таких вещах, как социальное устройство и взаимозависимость города и деревни. Поэтому мне пришлось поработать головой самому.

Побродив по окрестностям, пока дети отлёживались в наскоро сооружённом шалаше (отлёживался, прежде всего, Сигурд, потому, что на Мяуки обжорство не оказало столь сильного действия) я наткнулся на опрокинутый трактор. Загоревшаяся было надежда, что мы сможем использовать эту машину для передвижения, угасла сразу – никакими силами я не смог бы поставить эту тяжеленную штуку на колёса, а технических средств под рукой не было. Однако сама эта находка дала полезную информацию – раз есть трактор, значит, где-то есть завод, на котором он построен, а где завод, там и цивилизация, города, наука, культура, правительство, парламент или какие у них там органы власти?

Когда я вернулся, то обнаружил в разрушенном доме несколько размоченных дождями книг. Я не мог прочесть то, что было напечатано на их обложках, но само их (книг), наличие говорило о том, что цивилизация здесь есть. В общем, надо было найти взрослых коттеров, каких-нибудь Шкуркинсов или Сливкинсов, и всё у них разузнать.

Я не знал, насколько мы здесь застряли, но предполагал, что может быть на всю жизнь. Впрочем, надежда на возвращение сохранялась, ведь каким-то образом коттеры приходили отсюда в наш мир. Причём, приходили неоднократно, но каждый раз это было связано с чем-то из ряда вон выходящим для людей, либо для самих коттеров. Очень часто это были потерявшиеся дети, которые глядели на окружающий мир с ужасом, но впоследствии привыкали к новой жизни.

Мяуки рассказала, что они с мамой тогда прошли в какую-то «радужную дырку». Эта «дырка» открылась перед ними в лесу, но откуда она взялась, девочка не знала. Она лишь слышала о том, что эти «дырки» иногда появляются в разных местах, и через них можно куда-то пройти, но такое случается очень редко. Это было уже кое-что, но требовалось больше информации, чтобы строить какие-либо конкретные планы.

Мы постарались забрать с фермы всё, что могло пригодиться в дороге, и в результате собрали весьма объёмистую поклажу, которая включала даже кое-какой сельскохозяйственный инвентарь, вроде топора, мотыги и лопаты. Тащить всё это на волокушах было, мягко говоря, тяжеловато, и потому я решил позаботиться о транспорте.

Из садовой тачки, поставленной на велосипедные колёса (увы, ни одного целого велосипеда здесь не нашлось) была собрана новая тележка, даже удобнее старой. Я сделал на этой тележке небольшое сидение для Мяуки, но она отказалась на нём ехать и постоянно бежала впереди. Впрочем, вскоре выяснилось, что я трудился не зря, так как во время первой же остановки мы приобрели нового друга и… пассажира.