Глава 39 б. Положение не из весёлых

Впрочем, коттеры с успехом воспользовались моими весьма общими и поверхностными советами и рассуждениями. Благодаря профессору Кысу наши разговоры не канули в Лету, а были проанализированы учёными умами, извлекшими из них рациональные зёрна. Коттеры попробовали действовать, как я тогда рассуждал, и у них получилось! Монстрам был дан организованный и решительный отпор, а так, как большинство из них оказалось ещё и съедобными, то это устранило угрозу голода.

Большим подспорьем в этом деле оказались, оставленные нами в Коттерхилле винтовка Сигурда и двуствольный бандитский обрез, которым я вооружил профессора. Это оружие было тоже разобрано, изучено и тщательно скопировано. Теперь заводы Коттерхилла выпускали для армии и населения такие винтовки и двуствольные пистолеты сотнями тысяч. Увы, (а может быть и к счастью!) творческая мысль в военной промышленности Коттерхилла, пока спала. Они не додумались сделать винтовку патронной, хоть у них и были образцы патронов от обреза, а пистолеты, с того же обреза срисованные, хоть немного облегчить и уменьшить их пушечный калибр, чтобы сделать удобными. Их техники просто копировали оставленные нами образцы, причём копировали всё, вплоть до серийных номеров, которые принимали за магические формулы, что ли? Нумеровать собственные изделия коттеры пока не додумались.

Коттерхилл поднял голову, его граждане научились противостоять изводившей их до этого опасности и обрели радость жизни, обрели надежду, а заслуги за всё это приписывали нам, хотя на самом деле всё сделали сами. Но тут произошли два события, которые основательно повлияли на жизнь граждан Коттерхилла.

Первое – вместе с доисторическими животными через радужные дыры начали проникать существа других миров. Это случилось лет пятнадцать назад, и поначалу не вызвало никакой реакции, кроме удивления. Коттеры, привыкшие к чудовищам, едва заметили появление грушеподобных двуногих пришельцев с круглыми лупатыми глазами, короткими ручками, здоровенным зубастым ртом на том месте, где у человека располагается горло, и выдающимся на целый фут, а иногда и больше носом, похожим одновременно на короткий хобот и, простите, на эректированный мужской член. Вид, в общем, смехотворный, но каково же было всеобщее удивление, когда выяснилось, что этот нос – оружие, и не просто оружие, а весьма эффективная пневматическая двустволка!

Чудиков этих обозвали – «сморкачами», так как, они и впрямь стреляли гладкими камнями, как будто сморкались. Сморкачи заглатывали до десяти-пятнадцати килограммов таких камней, что делало их плохими пловцами, но зато каждый из них представлял собой отдельную боевую единицу, способную вести огонь, как одиночными выстрелами, так и очередями, с очень неплохой меткостью. Их недостатком была слишком короткая дистанция выстрела, и его, относительно небольшая сила.

Камни, которые они использовали, требовалось подбирать с определённой точностью по весу и размеру, а также гладкости внешней структуры. Будучи проглоченными, они смазывались слизью, вырабатываемой органами внутренней секреции, для лучшего скольжения по носовым пазухам, и особо – по ноздрям-стволам, соединённым с глазами специальными нервными волокнами для точной наводки. Мощность в такой стрельбе обеспечивали огромные лёгкие, занимающие более двух третей объёма утробы монстров. Однако от этих выстрелов могли защитить доспехи из толстой кожи или даже плотная многослойная одежда.

Беда была в том, что сморкачи были очень многочисленны и… разумны! Вот только этот разум основательно отличался от человеческого или коттеровского. Пришельцы были начисто лишены представления о гуманизме, никогда не проявляли ничего похожего на жалость и сострадание, как к чужим, так и к своим. У них была манера жрать всё подряд! Когда они появлялись где-то большим числом, то уничтожали плохо защищённые фермы, пожирая и посевы, и скот, и хозяев, а заодно и сородичей, павших во время сопротивления нашествию!

Против сморкачей было эффективно любое оружие. В ближнем бою они оказались слабы, а потому брали в основном потрясающей воображение численностью. Сами они из холодного оружия знали какие-то железные палки с крюками-серпами и ударные ножи-кастеты, где вместо привычных людям зубцов присутствовали острые, как бритвы полулунные лезвия.

Зато эти твари в совершенстве владели тактикой партизанской войны – очень хорошо прятались, маскировались под цвет и тон местности, благо их кожа имела свойство изменять цвет и даже фактуру, имитируя то, среди чего они хотели спрятаться. Нападали они организованно, небольшими отрядами, где каждый знал своё место. Исключением были случаи, когда проклятые монстры пёрли неисчислимым валом, явно рассчитывая на тупую многочисленность, не заботясь об участи своих, либо чужих.

Было замечено, что у них не было главарей и вообще, ничего похожего на иерархию. Как им при этом удавалось координировать свои действия, до сих пор оставалось непонятно.

Физиология сморкачей, тоже оказалась сплошной загадкой. Учёные, и профессор Кыс в их числе, условно отнесли этих чудиков к земноводным, но это было лишь предположение. По-видимому, они на самом деле представляли собой нечто совершенно самостоятельное и чужеродное. У них не было разделения полов, но было спаривание для обмена половыми клетками. Они откладывали икру, из которой вылуплялись самые настоящие головастики, проходившие впоследствии несколько стадий взросления. Икру метали все половозрелые особи. Семей, как таковых не было, но кладки тщательно охранялись наиболее сильными и свирепыми представителями вида. Молодь тоже была под присмотром, но, похоже, родители не отличали своих детей от чужих.

Что касается устойчивости пар, то ничего подобного у этих существ замечено не было. Впрочем, следить за ними на воле было сложно, а в неволе они не только не размножались, но и вообще не жили. Просто отказывались от еды и необходимой им воды, без которой могли протянуть меньше двух дней.

Жутко, да? Но, благодаря этому, коттеры завели у себя настоящую армию. Кавалерию и пехоту. Артиллерии, увы, или, как это уже говорилось – к счастью, их цивилизация совсем не знала. Кавалерия коттеров делилась на две части – традиционная, на лошадях и особая, на птицах. Последняя оказалась слишком дорого стоящей, ведь фороракосы и прочие пернатые великаны питались мясом, но зато они были сильнее лошадей в бою, быстрее их на коротких дистанциях и проходимее, так-как могли бегать даже по скалам! Я не сразу понял, как это коттеры ухитрились приручить строптивых злобных птиц. Может быть, они высиживали яйца, похищенные или захваченные в гнёздах? Но наши друзья, безусловно, были гениями дрессировки, о чём я узнал несколько позже, когда общение с ними стало делом повседневной и мирной практики.

Другим крупным событием в жизни коттеров стал выход из тени челотов! Это случилось лишь месяц назад… То есть, для коттеров это случилось лишь месяц назад, в то время как здесь прошло всего несколько дней. Фокусы со временем при переходах через радужные дыры, это дело обычное, но лишь челоты могли ориентироваться в том, в какую из дыр стоит лезть, чтобы потом вовремя вернуться домой, а не лет так через сто пятьдесят, а в какую вообще соваться не стоит.

Мне до сих пор интересно – а нельзя ли, используя, такие вот «двери», попасть в прошлое? Но эти хитрюги до сих пор молчат, не доверяя, не только мне, но и моим близким и любимым – Мурси, Хансу и Мяуки!

Инициатором легализации челотов стал, конечно же, наш старый знакомый сэр Лотиас. Кстати, имя он придумал себе сам, использовав, созвучие тому, как звала его Мяуки. Челоты в общении между собой имена не используют.

Я представляю себе, как были шокированы коттеры! Вообразите, как почувствовали бы вы, если бы с вами заговорила ваша домашняя кошка, а потом все уличные коты стали бы здороваться при встрече! Случись такое в мире людей, психиатрические лечебницы оказались бы забиты в течении двух-трёх дней!

Не знаю, как там обошлось у коттеров, но сэр Лотиас ухитрился не только сделать сенсацию, но и приобрести достаточный авторитет, чтобы убедить правительство Коттерхилла послать нам на помощь лучшую конницу (или – птичницу?) государства! (Интересно, а получилось бы у кого-нибудь из котов в нашем мире уговорить власть имущих отправить армию, чтобы, например, спасти от казни Иисуса?)

Короче говоря, для нашего спасения был выделен элитный эскадрон полка Пестряка Хвостецкого, который пожелал сам возглавить спасательную экспедицию.

— Между прочим, — сообщил мне этот бравый полковник, — в этом эскадроне служат несколько коттеров, скажем так – шапочно знакомых вам по посещению Коттерхилла.

— Это кто же такие? – искренне удивился я, так как помнил всех коттеров, с которыми имел дело, но ни с кем не был знаком «шапочно».

— Муркинсы! – ответил полковник, по-кошачьи, улыбнувшись в усы. – Четыре парня и одна девушка. Все отчаянные рубаки!

— Погодите, я что-то никак не возьму в толк, — продолжал я тупить. – Ведь все мужчины Муркинсов погибли...

— Получается, что не все! – засмеялся полковник. – Кое-кого вы видели сидящими на коленях их матерей, а самый старший, ему сейчас двадцать шесть, хвастается, что помнит вас и до сих пор хранит какую-то пряжку, которую вы ему подарили!

Я почувствовал себя ослом! Ну, конечно! Ведь у них прошло двадцать с чем-то лет, а у нас… Недели три? Кажется, даже меньше. В последнее время каждый день был наполнен событиями, и поэтому мне казалось, что миновала целая вечность. Зато события, отдалённые во времени, виделись произошедшими вчера...

Надо же! Я и впрямь вспомнил, что отдал тогда симпатичному карапузу оторвавшуюся от плаща пряжку. А ещё, мне рассказали, что пока я лежал в доме Муркинсов с отшибленными мозгами и сломанными рёбрами, в их семье родилась дочка… Наверно я даже видел её среди прочих пеленатиков, вопящих на руках мам или вкушающих грудное молоко… Теперь эти котята взрослые, даже немного старше Ханса. А ведь это его двоюродные братья и сестра! Как он теперь по отношению к ним считается, старшим или младшим?

— Профессор Кыс передавал вам привет и очень хотел навестить вас вместе с нами, но сами понимаете – возраст! Ему ведь уже за восемьдесят.

Да, верно! Бодрый молодящийся профессор, во время нашего знакомства пребывал в возрасте лет пятидесяти пяти. Это значит, ему сейчас должно быть...

Мои размышления были прерваны прибытием повозки, запряжённой к моему облегчению не птицами, а обыкновенными мулами. Из неё, почти на ходу выскочил молодой энергичный коттер, в очках и с чемоданчиком в руке, на котором только что красного креста не хватало. Сразу было видно, что это врач.

Доктор Кац сначала нахмурился, но после нескольких фраз уже вовсю сыпал терминами, забыв о молодости и расовой, и даже видовой принадлежности молодого коллеги. Впрочем, о чём это я? Старина Кац воспитал Ханса и прочил ему карьеру врача, утверждая, что он отлично учится! Но я с трудом представлял себе мрачноватого головореза, который внезапно оказался моим отпрыском, в белом халате и со стетоскопом...

Мурси и Мику, сменившая у ложа Сигурда, падавшую от усталости Мяуки, сдали с рук на руки болящего новоприбывшему эскулапу. Тот после тщательного осмотра, объявил, что жизнь пациента вне опасности, и есть надежда, что рука сохранит подвижность, но нужна срочная операция, а для этого необходимо доставить его в лагерь.

При слове – «операция», я облился холодным потом, но обрёл некоторую надежду, когда мы с новым доктором, наконец, представились друг другу.

— Валерианий Кыс, — отрекомендовался молодой врач. – Дядя мне про вас так много рассказывал!