Глава 12 а. Внизу

— Граф Котек, сэр! – послышалось с той стороны, откуда приближались лица. – Это мы! Не бейте нас, пожалуйста!

Я сел на землю и схватился за сердце, которое рвалось через горло наружу. Голос принадлежал Сигурду. Приглядевшись, я увидел теперь, что у того лица, которое поменьше и пониже, сверху торчат кошачьи ушки… Нашлись!

Через пару секунд они были рядом, и я обнимал их, предварительно убрав боевые когти внутрь стальной перчатки.

— Как вы узнали, что это я? – спросил я, когда восторженный писк с обеих сторон немного утих.

— Мы услышали, как ты ругаешь маму какого-то червяка, когда ты был на потолке! – ответствовала Мяуки.

Наверное, я покраснел, но в темноте этого не было видно, однако, от меня не укрылось то, что Сигурд хихикнул в кулак. Чтобы отвести разговор от своей персоны, я стал расспрашивать об их приключениях.

Оказалось, что Мяуки, убегая без оглядки, провалилась в одну из червячных нор и, скатившись вниз, как по горке, вылетела на свободное пространство так же, как и я, но приземлилась по-кошачьи – на все четыре лапки. Сигурд сам влез в нору, когда понял, что не сможет поместиться там, где можно было бы пройти в полный рост. Ему на выходе удалось ухватиться и повиснуть на руках, что задержало падение. Выходит, что самым «везучим» на сей раз оказался я.

— А вон там наша тележка упала! – сказала Мяуки, показывая куда-то в темноту.

Вот это был сюрприз! Значит, щель между стеной коридора и скалой расширилась настолько, что туда смогла поместиться наша повозка, а сам коридор наклонился в обратную сторону… Ой, как бы всё это не рухнуло нам на головы!

Тем не менее, место падения тележки я решил навестить, как только закончил сортировку и укладку своего добра, раскиданного в радиусе метров пяти. А ещё, надо было, наконец, выяснить, где мы?

Когда мне удалось сообразить, куда мы попали (дети для освещения пути воспользовались светящимся грибом, способным создавать вокруг себя сияние бледного синеватого цвета), выяснилось, что мы находимся в необычайно широкой, но очень низкой пещере, с потолком местами нависавшим, едва не над самой головой. Он был весь изрыт червячными норами и трещинами, и производил впечатление странного вида крышки, готовой превратиться в пресс. Неприятнее всего, было постоянное каменное поскрипывание, доносившееся сверху. Надо было убираться отсюда, вот только куда?

Тележка нашлась на другом конце пещеры, и это дало мне возможность составить представление о том, какое расстояние я прополз на пузе по норе червя-камнееда. Увы, наш маленький экипаж погиб безвозвратно! Впрочем, здесь мы всё равно не могли бы им воспользоваться – пол пещеры был таким же ровным, как морские волны и усыпан острыми обломками камней разной величины. Хорошо, что все наши вещи были целы, даже обе винтовки не пострадали, несмотря на падение с большой высоты.

Как быть со всем этим добром, я уже придумал – из тонких, под стать тележке, оглобель и ещё нескольких запчастей, получились вполне приемлемые волокуши, которые имели, правда, один недостаток – постоянно издавали скребущий звук, который надоедал и начинал раздражать.

(Если кто не знает, волокуши делаются из четырёх палок, двух длинных и двух коротких, связанных в виде равнобедренной трапеции. Между этих палок натягивается ткань, кожа или делается плетение из ремней и верёвок. На полученную площадку кладут груз и тщательно его привязывают. Концы палок или жердей длинных сторон должны быть выпущены примерно на полметра, так чтобы со стороны широкого основания получились «ноги», а со стороны узкого – рукоятки. Человек берётся за эти рукоятки с узкой стороны и тащит волокуши за собой, так что по земле скребут только выступающие с широкого конца «ноги». Таким образом, сила трения маленькой поверхности этих палок минимальна по сравнению с той, что возникла бы, если б пришлось тащить волокуши лежащими на земле полностью, скажем, с помощью верёвки. Рукоятки этого простого, но весьма остроумного сооружения, можно закрепить на поясе, а можно положить на плечи. Лично я предпочитаю второе. Применяя волокуши, можно взять с собой вес втрое-впятеро больше того, что возможно просто унести в рюкзаке.)

Неподалёку от места падения тележки виднелся вход в узкую галерею, больше похожую на обычную трещину. Туда-то мы и направились, так-как расположение галереи более или менее соответствовало вектору нашего движения. Здесь внизу было весьма прохладно, поэтому Мяуки вновь превратилась в мальчика-певчего в вязаной шапочке с одним отстреленным ухом. (Сквозь дырку оставленную пулей теперь торчало её собственное рыжее ушко, чудом уцелевшее, наверно, только потому, что девочка успела его прижать в момент выстрела.) Сигурду я приказал обуться. Парень подчинился, правда, не без сопротивления. Ишь ты, понравилась аристократу «крестьянская жизнь»!

О существовании лабиринта галерей, пещер и рукотворных штолен под своим замком, я знал всегда, но путешествовать по ним до сих пор не приходилось. За полчаса ходьбы мы ещё дважды встретили гигантских червей, но эти встречи меня не беспокоили. Черви были вегетарианцами и питались в основном подгнившими грибами, которые росли в этих подземных полостях в изобилии. Но там, где есть травоядная живность, там, как правило, неподалёку ошиваются хищники. Я усиленно рылся в памяти, но никак не мог вспомнить, кто же ещё обитает в этих пещерах. Об этом мне рассказывали в детстве, но эти рассказы происходили, что называется, из третьих уст, ведь последним кто сюда спускался, был мой прадед. Поэтому в памяти остались лишь отрывочные сведения о каких-то, то ли змеях, то ли василисках, которых во взрослом состоянии я стал считать выдумкой и выбросил за ненадобностью из головы. Теперь мне почему-то показалось, что я поторопился с выводами.

Свидетельство присутствия здесь кого-то большого и страшного нашлось быстро, оно лежало в одной из полостей, по прихоти природы получившейся сбоку галереи, вроде ниши. Весь пол этого помещения был усыпан какими-то шарами неровной формы, размером с теннисный мяч. Сигурд взял один из этих шаров и стал его рассматривать, на что Мяуки презрительно фыркнула и отошла от него подальше.

— Что это с ней? – удивлённо спросил мальчик, увидев такую реакцию подружки.

— Ничего особенного, — ответил я, — просто ты держишь в руках помёт пещерной крысы.

Парень вскрикнул, кинул чёрный мяч обратно и заозирался вокруг, ища, обо что вытереть руку. Я оторвал небольшую тряпочку от, всё той же, простыни, смочил её ромом и протянул своему незадачливому спутнику. Дело не в брезгливости, просто пещерные крысы, такие же разносчики заразы, как и обычные, а потому с их продуктами жизнедеятельности лучше не экспериментировать. Я до сих пор не знаю, ловят ли коттеры мышей, но инстинкты и чутье, подобные тем, какими гордятся их четвероногие сородичи, у них развиты неплохо. Поэтому Мяуки сразу поняла, что к чему, и теперь слегка подтрунивала над Сигурдом, который в ответ смущённо отшучивался.

Ещё через час нас ждал неприятный сюрприз – стены галереи внезапно сузились настолько, что в оставшуюся щель не пролезла бы даже Мяуки. Зато в стене слева виднелся пролом, за которым обнаружился коридор, под прямым углом, уходящий в сторону. И пролом, и коридор были явно рукотворными, но кто и когда пробил в горе этот проход, оставалось неизвестным. Ему могли быть сотни или тысячи лет. Непонятно было также назначение этого коридора, соорудить который стоило огромных усилий, даже если применять современную технику.

Скверно было то, что этот коридор уходил в сторону от нашей цели, но зато я лелеял надежду, что он приведёт нас к какому-нибудь выходу из горы или окажется связанным с одним из потайных ходов, ведущих в замок. (Конечно, в замке было несколько подземных ходов, о которых я знал, и возможно, какое-то количество, о которых я не знал, но лишь один из них, тот, что вёл к усыпальнице, функционировал до последнего времени. Остальные были давно перекрыты, заперты и даже завалены.)