Глава 28 б. Практическая некромантия, не более

Я оглянулся – три пары глаз глядели на меня, как на сумасшедшего. При этом Сигурд и Мяуки видели во мне помешанного, потому что не знали, что на самом деле происходит, а капрал Льюис, потому что знал. Все они были совершенно правы – связать себя с покойником таким способом, было совершенным безумием.

— Что происходит? – спросил Сигурд старого дворецкого, но тот только безнадёжно махнул рукой.

Я прицепил оставшуюся рукоять к ножнам, защёлкнул встроенный замочек, превращая две детали одного артефакта в единое целое, потом сел поудобнее и закрыл глаза, крепко сжав руками рукоять с ножнами.

Я открыл глаза… Увидел, как вскочила, и как-то вся встопорщилась Мяуки, как Сигурд схватился за оружие, как старик бросился успокаивать их обоих, уверяя, что «всё в порядке», и бросая на меня взгляды в которых слёзы мешались с чем-то вроде отвращения.

Потом я ощутил себя сидящим в кресле с напряжённым лицом, с закрытыми глазами, судорожно сжимающем пустоту, имеющую форму кинжала в ножнах. Тогда вновь я открыл глаза и встал. Все присутствующие в комнате невольно отодвинулись от меня, в том числе и старик, который один знал, что происходит на самом деле. Подумав немного, я накинул на себя, на того себя, который сидел со сведённой, как перетруженная мышца физиономией, покрывало, которым сам был укрыт только что, а сам подошёл к зеркалу, не обращая внимание на страх всех присутствующих.

Не скажу, что я был в восторге от увиденного, но могло быть и хуже. По крайней мере, ни одна пуля из автомата не попала в голову, а торчащий в темени клинок кинжала, был почти полностью скрыт ёжиком волос. Вообще-то, это тело было здоровее, моложе, мощнее, гибче и пластичнее моего настоящего. Кроме того, у него работали обе руки, да и зрение было намного лучше. Один недостаток – сердце и левое лёгкое прострелены насквозь.

— Надо почиститься, сказал я, каким-то неровным голосом, заставляя уцелевшее правое лёгкое, если не дышать, то хотя бы гонять воздух туда-сюда, чтобы обеспечить работу голосовых связок.

Старик кивнул и указал мне на соседнюю комнату, приспособленную как раз для умывания. Через полчаса я был в норме. Кровь больше не текла, но куртку пришлось сменить на отдалённо похожую. Хорошо ещё, что наёмники явились сюда не в военной форме, а в камуфляже, который применяют не только военные, но, например охотники. Голову пришлось повязать банданой, а то железяка, торчавшая из темени, выдавала меня больше, чем сквозные дыры от пуль в боку и в груди.

— Так, что ты намерен теперь делать, твоё сиятельство? – спросил дворецкий, обращаясь ко мне на «ты», что выдавало в нём крайнее волнение.

— Ещё не знаю, — ответил я, стараясь убирать из голоса кукарекающие нотки. – Придумаю что-нибудь.

В арсенале наёмника нашлись, кроме автомата, четыре гранаты, пистолет, новейшей системы и нож, который использует «спецуха». Был ещё набор метательных ножей, но я на них не надеялся, а доверял больше тяжёлому, острому, как бритва клинку, с никчёмной пилой на обушке. (Попробуйте что-нибудь перепилить такой пилой в обстановке приближенной к боевой, а потом возьмите настоящую пилу и сравните результаты. Может, тогда поймёте, почему я называю пилу на обушке ножа никчёмной!) Тем не менее, этот нож мог послужить мечом, и я был намерен активно использовать его по назначению!

Выйти я решил через тот же проём между стеной жилой части замка и внешней крепостной стеной, куда выходили окна помещений для слуг. Едва шпингалет над моей головой щёлкнул, как в простенок заглянула физиономия наёмника, как две капли воды похожая на мою нынешнюю.

— Юз, вот же ты гад! – обратился он ко мне. – Я тебя везде ищу. Ты чо здесь делаешь-то?

— Да вот, понадобилось, знаешь ли! – ответил я, поправляя штаны с видом человека, которого застали за житейским делом необходимого свойства.

— Ты поторопись, там Первый своих собирает, а он не любит, когда опаздывают!

— Тогда пошли!

Так, информация уже есть, но вопросов возникла сразу целая куча. Прежде всего, там, где есть «Первый», там должен быть и «Последний», а, узнав номер этого «последнего», я буду знать и общее число бойцов армии наёмников, если верно предположение, что они называют друг друга по номерам. А вот, что значит – «своих собирает»? Может быть, среди них присутствуют «чужие»? Чтобы выяснить побольше, я решил зайти издалека.

— Кто у нас там сегодня выбыл? — спросил я, как бы невзначай. – Я слышал, их было несколько?

— У нас никого, а вот у «вторых» трое покалеченных и один пропавший, — ответил мой собеседник, несколько удивлённым тоном. Но ведь они козлы, это же всем известно, в том числе и им самим. А тебе-то что за дело?

— Да так, просто не нравится мне здесь, — ответил я неопределённо.

Он махнул рукой в сторону ворот, и я понял, что наёмники имели удовольствие познакомиться с местными чудесами.

— Эй, Седьмой, Девятый! Вам что, особое приглашение требуется? Все собрались уже!

Это крикнул бородатый громила атлетического вида, стоявший в дверях зала для приёмов.

Так, значит – «Седьмой» и «Девятый»? Остаётся узнать, который по счёту я. То, что меня зовут Юз (возможно – Юзеф или Юзич), я уже понял, но здесь люди называют друг друга по номерам, а у меня всего два варианта… Ну, да, понятно – они же братья! Как я сразу-то не понял? Рожи ведь одинаковые. Не близнецы – я вроде постарше, но всё-таки очень похожи. А если я старше, то мой номер должен быть раньше, в таком случае, это я – «Седьмой»...

— Девятый! – обратился ко мне тот же верзила. – Ты это чо бандану нацепил? Знаешь ведь, что Первый этого не любит!

— Да вот, голова потеет, пот в глаза лезет… – не очень убедительно соврал я.

— А, ну-ну, усмехнулся бородач. – Не знал, что у тебя чугунные яйца! Интересно посмотреть, как их оторвут.

Супер! Теперь я знаю, что я — «Девятый», а «брательник», стало быть — «Седьмой». Любопытно, по какому принципу им давали номера? Неважно! Зато, похоже, у них тут странное деление – армия состоит из двух частей, одна из которых имеет чётные номера, а другая нечётные. Одни называются по номеру командира – «первыми», другие – «вторыми». Хм-м, служаки, есть служаки! Их логику понять может не каждый, а только такой же службист, как они. Надо будет пообщаться на эту тему с капралом Льюисом, хотя его служба окончилась очень давно, и обычаи, принятые у вояк с тех пор, конечно, изменились.

Мы вошли в главный замковый зал, знакомый мне с детства. Здесь, как и в большинстве помещений замка царил бардак, вызванный отсутствием хозяйской руки. (Ну, ничего – сейчас они эту руку получат!) Стол, изделие древних мастеров, ценность которого могут понять лишь знатоки, был сдвинут в сторону и на нём лежала куча разного барахла. Стулья собраны вокруг кресла с гербом Котеков на спинке. Сейчас в нём восседал человек громадного роста, весь в выпирающих сквозь камуфляжный наряд мускулах, с каменным лицом, маленькими злыми глазками и высоко торчащим седым ёжиком волос.

— Ах, вот и вы! – он улыбнулся, как крокодил, который пытается быть дружелюбным. – Кислый Седьмой, и Девятый с бабьим платком на башке. Ну, так проходите, присаживайте свои сиятельные зады, на эти вот графские стулья!

Он ещё что-то хохмил, а я в это время занимался подсчётами. Сидевших вокруг было человек двадцать пять. Если это «первые», то вместе со «вторыми» их наберётся около полусотни, минус четырёх выбывших.

— Девятый, спишь?

Я вздрогнул, не сразу сообразив, что обращаются ко мне.

— Н-никак нет! – не слишком убедительно гаркнул я в своё оправдание.

— Тогда, почему не отвечаешь? Я спрашиваю, нашлось ли что-то примечательное на заднем дворе?

— Да, вроде, ничего такого...

— Ну, если ты так искал, как сейчас меня слушаешь, то, конечно, ничего «такого» и не будет! Я никогда бы не подумал, что в моей команде кто-нибудь будет спать на ходу. «Вторые» вон проспали четырёх своих, едва заняли объект. Теперь «первые» спать начинают! Может здесь что-то в воздухе сонное? Может вам возбудители раздать? Или просто напомнить, что премия за голову мальчишки достанется не тому, кто спал, а тому, кто дело сделал! Что ты думаешь об этом, Девятый?

— Я думаю, что здесь никого нет, сэр, — ответил я, изображая спокойствие.

— Так-таки никого? А гопники, что, покончили жизнь самоубийством? А потом разом выбросили оружие и влезли на стены? Ты в чём пытаешься меня убедить, Девятый? Странный ты какой-то сегодня, а ведь с утра вроде бы нормальный был. Так вот – согласно разведданным, нашего «клиента» сопровождает один мужик, который, кстати, является владельцем этого замка и окрестных земель. Сам он разорившийся граф, и по слухам боец не из последних. Куча дохлых гопников тому свидетельство. Они, конечно, так себе вояки, но мужики тёртые...

— Так может, он был не один? – подал голос Седьмой.

— Может и не один, — согласился Первый. – Пацан, конечно, не в счёт… Тогда тем более, либо найдите свидетельство того, что они покинули замок, либо найдите их самих!

— А вдруг они ушли по подземному ходу? – ляпнул я, не подумавши.

Первый сузил глаза и уставился на меня в упор.

— Девятый, — сказал он притворно мягко, — ну-ка давай объясняй — в чём дело? С утра ты был нормальным, и, даже не побоюсь показаться излишне предвзятым – лучшим из моих бойцов, но сейчас с тобой что-то не так. Если б я не знал, что это невозможно, я заподозрил бы тебя в нечистой игре. Ты что, на солнце перегрелся? Ты ведь знаешь, что я терпеть не могу все эти банданы, которыми щеголяет заокеанская спецуха. И вдруг эта тряпка, каким-то образом, оказывается у тебя на голове!!! Ты пропадаешь куда-то на пару часов, и возвращаешься другим человеком. Хм-м… Пытаешься убедить меня, что «клиента» здесь нет, а теперь, толкуешь про какие-то подземные ходы, хотя насчёт них мы получили вполне ясные инструкции. А ведь я доверял тебе, как никому другому! Я помню, как ты спас меня при штурме Фолк-исленда… Извини, но я вынужден пойти на крайние меры. Седьмой!

И тут я почувствовал, что чья-то рука сдёргивает бандану с моей головы. Немая сцена длилась секунд пять или семь. Потом рука Седьмого, инстинктивно отдёрнувшаяся сначала, протянулась к металлическому предмету, торчащему из моей головы, и… Упала, отсечённая взмахом ножа, который я выхватил раньше, чем до меня дошло, что миссия провалена! В следующий миг этот нож по рукоятку погрузился в живот бородача, встретившего нас во дворе, а в моих руках заработало автоматическое оружие. Я бил сразу из автомата и крупнокалиберного пистолета, стараясь накрыть огнём, как можно большую территорию. Благодаря глушителям, вместо грохота воздух наполнился дробным фырчаньем и звуками, напоминающими приглушённый лай. Люди падали вокруг меня, как кегли, но и в моё тело ударяли пули. Боли я не чувствовал, но порванные мышцы и сухожилия, раздробленные кости всё больше и больше ограничивали мои движения. Хорошо ещё, что враги не догадались бить прицельно по конечностям, а то бы я вышел из строя гораздо раньше, чем получилось.

Если бы это тело уже не было бы мёртвым, я давно валялся бы на полу безжизненным куском мяса, но сейчас я выходил из схватки победителем! Большинство наёмников было убито на месте, и теперь я отстреливал тех, кто рвался к выходу. Но вот левая рука повисла, перебитая пулей. Пистолет вывалился из неё, как перегретый утюг. Я выпустил из автомата последнюю очередь и отбросил его в сторону. В меня ещё кто-то стрелял, превращая грудную клетку в месиво из рваной плоти и разбитых костей, но это уже было не важно.

Одну за другой я достал три гранаты и бросил их в те места, где могли прятаться люди. Нет, ублюдки, не видать вам награды за голову последнего Хольсунга! (Ха! Прощай антикварная мебель!) Четвёртую гранату с выдернутой чекой, я поднёс к самым глазам. Зачем? Затем, чтобы выбить из черепа клинок серебряного кинжала! Не хотелось слишком долго оставаться в теле дохлого наёмника, да и оставлять в руках врага чудесное оружие, тоже было ни к чему.

Последней мыслью было – «А Первого-то смог зацепить?» Я увидел, что кресло, где он сидел, пустовало, но поискать хотя бы взглядом среди лежащих вповалку тел обладателя высокого седого «ёжика» и крокодильей улыбки, не получилось.