Глава 45 б. Последний бой

Мы уже решили, что атаки закончились, когда один из распростёртых на дне ямы врагов вдруг поднял голову и направил на нас дуло автомата. Расстояние в яме было небольшое, и у него имелся шанс скосить нас огнём в упор, тем более что все в тот момент либо перезаряжали оружие, либо смотрели в ту сторону, откуда могли появиться новые байкеры.

Я заметил опасность краем глаза, и только поворачивался, чтобы размозжить череп недобитка прикладом (патронов-то не было!), когда байкер вдруг прилёг на левую щёку и закрыл глаза, уронив руку с автоматом. Я увидел у него аккуратную дырочку между глаз, чуть повыше переносицы. Обернувшись, я не слишком удивился, обнаружив в руках у Мяуки дымящийся пистолет, который отдал ей в замке. Значит, он всё это время был у неё? Ни у Момаса Тора, ни у его подручных не хватило ума обыскать маленькую девочку на предмет оружия. А вот у Мяуки хватило ума и терпения сохранить эту громоздкую и увесистую, штуковину под одеждой мальчика-певчего, которая была уже похожа на драную простынь. Тогда, во дворе замка, выстрел Мяуки спас мне жизнь, теперь она спасла нас всех, ведь я не успел бы ударить раньше, чем недострелянный байкер спустил бы курок!

— Ещё одна временная победа! — подал голос маринованный чародей. – Даже если эти быки на мотоциклах не двинутся больше с места, к ним сейчас подойдёт подмога! Слышите?

И в самом деле, к тарахтению моторов байкетских мотоциклов, прибавился рёв, приближающийся со стороны дороги, вместе с ним какой-то стук, как будто десятки ног бьют о землю – Раз-два! Раз-два!

Да ведь это шаги! Бегущие шаги, такие, что земля подпрыгивает от их могучей поступи! Но эта подмога спешит не к вам, господин Момас Тор! Фороракосы! Коттеры верхом на фороракосах! И, между прочим, они преследуют байкеров, гонят их перед собой!

Тот самый отряд мотоциклистов, который должен был поддержать наших нынешних неприятелей, вылетел на поляну, беспорядочно отстреливаясь от преследующих их всадников с саблями наголо!

Что тут началось! Байкеры заметались по узкому для разгона пространству. Их мотоциклы, такие быстрые, такие манёвренные на дороге, стали вдруг неуклюжими, тяжёлыми, упрямыми, как тупая перепуганная скотина. Коттеры, наоборот, лихо крутились на своих двуногих хищных скакунах, нанося сокрушительные удары превосходным клинковым оружием, от которого не спасала кожаная броня самозваных повелителей дорог!

Но всё же на стороне байкеров была скорострельная автоматика. Несколько бородачей догадались соскочить с мотоциклов, составить их в подобие маленькой крепости, и уже оттуда прицельно бить по всадникам на гигантских птицах.

Баланс сил вновь качнулся не в нашу пользу. Мы старались поддерживать своих огнём, но у нас было ограниченное количество патронов, а «птичьи всадники» были слишком хорошей мишенью для врагов, и всё чаще то один, то другой фороракос вдруг начинал биться, сбрасывая и топча собственного всадника. Было и так, что лихой кавалерист вдруг ронял своё оружие и навзничь опрокидывался с седла...

На поле боя возникло уже несколько баррикад, откуда спешившиеся байкеры вели беглый огонь по коттерам. Мне удалось разнести одно такое сооружение гранатой, но этот временный успех привёл к тому, что о нас вспомнили враги. А, вспомнив, они принялись поливать нас очередями при малейшей попытке высунуть голову из-за края ямы. Но хуже всего было то, что со стороны дороги показался какой-то новый отряд в армейской форме, и вооружённый, как я понял, штурмовыми винтовками.

Они лихо вкатили на джипах, затянутых в маскировочные сетки, с торчащими сверху пулемётами, выскочили и ловко рассыпались, используя каждую кочку или куст в качестве естественного укрытия. Я увидел полковника Хвостецкого, гарцевавшего на своём скакуне, и уже хотел крикнуть ему, чтобы он спешил эскадрон и занял круговую оборону, используя, как мы ямы от, неведомо куда девшихся строений, но тут над нашими головами, откуда ни возьмись, из-за линии садов и бурелома… взмыл вертолёт!..

Луч его прожектора взрезал светлый прозрачный сумрак летней ночи, словно раскалённый нож лёгкое сладкое желе на десертной тарелке. Это произвело впечатление на всех — на меня, потому что я меньше удивился бы летящему дракону, особенно после всего, что приключилось с нами в последнее время; на коттеров, которые ничего никогда подобного не видели, так-как в их мире ещё не додумались даже до воздушных шаров; на байкеров, узревших за слепящими лучами блеск многоствольных пулемётов.

— Эй, там, внизу! – вдруг прозвенел резкий, гневный, но очень уж не военный голос. – Бросайте оружие и поднимите руки! Один выстрел, и мои солдаты порежут вас на куски!!!

Мурси! Это был её голос! Но, как? Хотя, я тут же понял – как, что, зачем и почему? Четвёртая армия! И на этот раз, это действительно армия – на фюзеляже вертолёта был виден вензель королевских ВВС. Значит, те, что на джипах тоже за нас. «Мои солдаты!» Ай, да Мурси!!!

Уже без опаски я вылез из ямы и подошёл к полковнику, соскочившему со своего фороракоса. Со всей краткостью, на которую был способен, я объяснил положение дел, и тогда коттеры «вложили мечи в ножны», после чего предприняли походное построение и спешились в знак мирных намерений по отношению к союзнику.

Военные разоружили байкеров на удивление быстро и без лишнего шума. Впрочем, те не сопротивлялись. То ли «водичка» сэра Момаса Тора оказалась не такой сильной, как та, что досталась наёмникам, то ли, байкеров, вообще, не так-то просто пронять?..

— Благодарю вас за помощь, полковник, — сказал я Пестряку, когда стало ясно, что драка не возобновится. – Но как случилось, что вы оказались здесь?

— Мои дозорные увидели условный сигнал – разноцветный дым, и сообщили, что вы просите о помощи, — пояснил он. – Хорошо, что я успел вывести эскадрон обратно на эту сторону, и успел связаться с полком, чтобы восполнить потери и подтянуть ещё два эскадрона поддержки.

— Значит, тогда поле битвы осталось за вами? – воскликнул я, не сумев скрыть своего удивления. – Браво! Вынужден просить прощения за то, что сомневался в вашей способности противостоять такому врагу. Но откуда же взялся сигнал?

— Думаю, что это из-за меня, — вмешался в разговор Сигурд, который уже не держался на ногах, а сидел в обнимку с Мяуки на руках Васа и Персиваля.

— Объяснитесь, ваша светлость! – нахмурился я, всё ещё не понимая, как вышло, что мальчик успел договориться с коттерами за моей спиной.

— Мне Майка рассказала – был ответ. – Когда я проснулся, она меня успокаивала, ну, по своему, по коттеровски. И рассказала, что если понадобится, то она зажжёт цветной дым, и нам на помощь придёт много таких же бойцов, как она и её братья. А когда наш тайный лагерь обнаружили, оставшихся для охраны связали, а нас с Мяуки вывели наружу из фургона… Я тогда увидел, что они выпотрошили саквояж доктора Каца. Одна большая банка с порошком лежала недалеко от костерка. Я поддел её носком сапога и отправил в огонь, точнее на угольки, поскольку огонь почти уже погас. Банка была пластиковая, но жар был не очень сильный, и, наверное, она расплавилась, когда мы ушли. Вот и всё! Дальше вы знаете...

— Значит, своим спасением мы во многом сейчас обязаны тебе! – с чувством сказал я, едва сдерживаясь, чтобы не обнять этого парня и не расцеловать его в обе щёки, ещё не знавшие прикосновения бритвы! – Как же ты всё это выдержал?!

— Они дали мне хлебнуть воды, — ответил Сигурд. – Его воды.

Он указал на голову в банке, которая сейчас имела весьма угрюмый вид.

— Я сразу почувствовал себя лучше даже боль в плече прошла. Сейчас тоже почти не болит, если не трогать. Перси они тоже воду давали...

— Вот как? – произнёс я, совсем не удивившись. – А вы не чувствуете себя после этого странно, виконт?

— Не-а! То есть, нет, сэр! – воскликнул Персиваль.

— Ну, как вы не поймёте? – проскрипел из своей банки сэр Момас Тор. – Они же оба Хольсунги, а на Хольсунгов не действует...

Я достал из кармана платок и накрыл этого говоруна, как это делают с попугаем в клетке.