Глава 10 а. Найди её!

Мы двинулись дальше. Очередная битва была выиграна, но на сердце лежал камень. Против нас оказалось брошено слишком много народа, и мы могли встретить врага в любой момент. Хуже всего, если наши преследователи догадались о моём намерении добраться до замка. Правда, человека плохо с ним знакомого внутри ожидало множество неприятных сюрпризов, тем более что, когда я переезжал оттуда в новый дом, то активировал все ловушки устроенные предками ещё в Средневековье. Предупреждение об этом оставил возможным посетителям на главных воротах.

Стоп! Зачем же я сам иду с ребятами к воротам? Ведь есть и другие пути, а мы, как раз находимся недалеко от одного из них. Я тут же изложил свой план Сигурду, и мы свернули с дороги на едва заметную тропинку, мимо которой очень легко было проскочить, даже зная, где она находится. Здесь бурелом заканчивался, и начинались густые заросли кустов, сплошь покрывавших гору на которой замок и был выстроен.

Отсюда он предстал нам во всём своём старинном великолепии! Да, снаружи это древнее строение производило впечатление несокрушимой мощи и незыблемой прочности. Но я-то знал, что крыши во многих строениях текут, а кое-где просто опасно ходить по полу, потому что можно провалиться.

Нет, так было не везде. Некоторые помещения были вполне пригодны для житья, на них-то я и надеялся. Нам предстояло пройти по подземному ходу, прорытому внутри горы лет пятьсот назад. Он был достаточно широк, чтобы там проехала тележка. Но, чтобы попасть туда, надо было пройти через фамильный склеп графов Котеков.

К чести Котеков надо сказать, что ни один из них не встал из гроба, и никого из них не пришлось туда силой укладывать. Все мои предки, включая родителей, спокойно спали под каменными плитами с надписями, содержащими их имена, годы жизни и деяния. Наиболее древние захоронения были украшены статуями, изображающими рыцарей в латах и дам в замысловатых платьях. Но, чтобы всё это увидеть требовалось войти внутрь, а сделать это было непросто. Однако снаружи тоже было на что посмотреть – даже само здание, спрятанное между скал и утопающее в зелени, напоминало дворец выстроенный гномами. По крайней мере, так выглядело преддверие в склеп, куда можно было войти беспрепятственно, поскольку там не было дверей, зато было подобие грота, метров на семь углублённого внутрь горы.

Сигурд, который в своей жизни видел нечто подобное, и тот открыл рот от удивления. Что уж там говорить о Мяуки, родившейся и выросшей, как все коттеры в сельской идиллии, где два этажа считаются высоким домом и странной роскошью. Чувство фамильной гордости, нахлынувшее на меня, заставило даже забыть о том, что я граф без гроша в кармане, государь без подданных, преследуемый в собственных владениях, словно дикий зверь. Однако пришлось подавить в себе это чувство, ведь сейчас это могло только помешать.

Дверь, точнее ворота в подземное обиталище, были спрятаны не очень оригинально. Они располагались за большим изображением герба Котеков, красовавшемся на стене непосредственно примыкающей к склону горы. Но, чтобы открыть её надо было присутствие трёх человек. Нас как раз было трое, но тут возникла проблема – чтобы дверь открылась, требовалось одновременно встать на определённую плитку, на полу, нажать на рычаг на стене, замаскированный под крепление факела и толкнуть герб в определённой точке. Все три точки приложения силы были далеко друг от друга, чтобы я мог дотянуться до всех трёх сразу. Но это было ещё полбеды. Главная проблема заключалась в том, что все эти механизмы были настолько тугими, что требовали усилия и веса взрослого мужчины. Таковым в нашей компании был я один.

Сначала я хотел было доверить Сигурду рычаг, плиту на полу придавить тележкой с пожитками и сидящей сверху Мяуки, а самому толкать дверь. Не вышло – веса и силы Сигурда не хватило, чтобы повернуть рычаг. Тогда мы с Сигурдом поменялись местами, но результата не добились. Сработала третья комбинация – на плиту встал Сигурд с Мяуки на руках, рычаг повернулся и издал металлический щелчок от моей руки, а дверь боднула оглоблями тележка, после того, как я дал её хорошего пинка.

Открыть проход теперь не составило труда, мы с Сигурдом закатили тележку в открытый тёмный коридор, где уже начинались ряды монументальных надгробий, и позвали Мяуки, но она не двинулась с места. Я увидел, что девочка разглядывает мой фамильный герб. Ну, да, он четырёхпольный – геральдический щит разделён на четыре части. На трёх изображены – спящий кот, бегущий кот и атакующий кот. В четвёртом поле на скале сидит сокол в короне и держит в одной лапе меч. Что всё это значит, записано в наших семейных летописях, но я признаться, позабыл этот урок, преподанный мне в далёком детстве. У девочки-коттера нашлось, однако, своё толкование:

— Мама, папа, Мяуки! – объявила она, показывая на изображения котов. – Сигурд!

Последний эпитет относился к соколу в короне. Я вдруг понял, что она попала в точку – на гербе Хольсунгов имеется точно такой же сокол, только держит он не меч, а скипетр.

— А где же тогда я? – полюбопытствовал я, чувствуя, как сердце одновременно обливается кровью и наполняется умилением.

— А ты щит держишь! – нашлась Мяуки и побежала к Сигурду.

Я усмехнулся, и хотел было присоединиться к ним, но вдруг вспомнил, что здесь есть одна вещь, которая могла мне пригодиться. На крышке надгробия одного из моих предков лежала латная перчатка изумительной работы. Мало того, что она была очень красива, в ней было спрятано хитроумное устройство, выдвигающее с тыльной стороны ладони два чуть изогнутых, острых, как бритва клинка.

Эту перчатку позаимствовал вместе с рукой этот самый предок у короля враждебной державы. Сам воинственный монарх, потеряв конечность, отступил за спины своих рыцарей, а потом покинул поле боя. Так граф Котек семь столетий тому назад обеспечил победу своему королю и снискал великую славу и привилегии. Отрубленную руку её владелец потом выкупил, но перчатка осталась, как военный трофей и напоминание о победе прошлых лет. После смерти того графа Котека перчатку положили на его надгробие, где она и пролежала до сего дня. Меня, значит, дожидалась! Я решил, что она лучшая альтернатива краге старого охотника, и пожалел о том, что во времена моего предка не придумали ещё, как встроить в такую перчатку пистолет.

Превосходно пригнанная каменная дверь за нами закрылась почти бесшумно. Всё, теперь с этой стороны погони можно не бояться. Эту дверь не взять крепостным тараном, а чтобы её взорвать, потребуется вагон взрывчатки, не меньше.

Коридор, в котором мы очутились, был длинным и, сужаясь, петлял в горе. Нда, амбиции предков заставляли краснеть – они думали, что род их вечен, и приспособили под склеп древнюю пещеру, которой хватило бы для упокоения сотен поколений Котеков. Увы, здесь помещалось только чуть более трёх десятков поколений, и больше видимо не будет, так-как я в этом роду последний, и на мне всё завершается. Но сейчас не до этого.

Для освещения коридора — погребальной камеры, через каждые десять шагов на стене были факельные крепления с воткнутыми факелами. Когда очередного Котека везли в деревянном ящике к месту последнего успокоения, все эти факелы зажигались, от чего этот путь выглядел мрачно и торжественно. Нам такая иллюминация была не нужна, а потому я снял один из факелов, зажёг его и пошёл вперёд, снимая не горящие факелы со стен и бросая их в тележку. Сигурд снова посадил Мяуки на кучу вещей, впрягся в оглобли и потащил наш импровизированный транспорт вперёд.

Дорога шла всё время вверх, а потому тянуть тележку было непросто, несмотря на гладкий, мощёный тесаным камнем пол. Хм, если мы выживем, и всё окончится благополучно, парень обзаведётся железными мускулами!

Мои размышления на эту тему прервались также внезапно, как и наше продвижение вперёд. Иными словами, мы упёрлись в стену. Сплошную стену, представляющую собой скалу, разрезавшую собой коридор, как нож макаронину. Вероятно, это произошло недавно, так-как я прекрасно помнил это подземелье целым и невредимым.

Вот это был сюрприз! Теперь ничего не оставалось, как повернуть обратно или… Можно было снова воспользоваться помощью древних костей, которые обязательно найдутся в толще земли. Но я уже и так слишком часто делал это в последнее время. Это значило, что силы, к которым я прибегал, могли возмутиться, и тогда нам бы не поздоровилось.