Глава 18 а. Трагедия Муркинсов

Утром я проснулся от звука, как будто кто-то тащил тяжёлый мешок по траве. Открыв глаза (и привычно схватившись за оружие) я увидел, что этот звук производит челот, который надрывается, волоча откуда-то целого гуся! Ему на помощь тут же пришёл Сигурд, стоявший «на часах», пока я спал. Зверёк сел на задние лапки, отдуваясь, совсем по-человечески, но тут же запрыгнул на руки Мяуки, вернувшейся от протекавшего рядом ручья после утреннего умывания. Из всей нашей компании мирно посапывал в этот час только профессор Кыс.

За короткое время мы очень подружились с учёным чудаком, который был интересным рассказчиком и неисчерпаемым кладезем информации о Коттерхилле. Тем не менее, я всё никак не мог понять, что же такое Коттерхилл на самом деле – государство, материк, планета или отдельный мир со своими специфическими законами? В лексиконе профессора таких слов почему-то совсем не было. У меня при этом сложилось такое впечатление, что Коттерхилл находится в некоем межпространстве, где кроме него ничего больше не существует. Я бы на самом деле не удивился, если бы узнал, что он стоит на трёх китах (или трёх котах!) которые помещаются на трёх слонах или огромной черепахе, ну, или что-то в этом роде.

Мнение профессора о людях, как о сказочных злодеях, полностью изменилось, особенно после того, как ему довелось наблюдать дружбу между Сигурдом и Мяуки. (Ну, прям красавица и чудовище, ёлки-палки!) Правда, один раз его благодушное отношение к нам подверглось серьёзному испытанию.

Дело было в полдень, когда разморенные жарой, мы решили сделать привал в тени живописной рощицы. Все занялись привычными делами – Сигурд разводил костёр, Мяуки хлопотала по поводу обеда, профессор делал гимнастику, расслабляя натруженные мускулы (на сей раз тележку тащил он), а я решил сделать небольшую рекогносцировку местности, чтобы во время обеда самим не превратиться в чью-нибудь еду. Вдруг раздался крик Мяуки, который уже давно действовал на нас с Сигурдом, как боевая труба на вышколенных солдат!

Я обернулся и увидел что девочка показывает на свернувшегося на пеньке челота, к которому подкрадывается очередное чудо из компании монстров проникших сюда через радужные дыры. Эта тварь напоминала варана, но её лапы были гораздо длиннее и располагались под брюхом, а не торчали в стороны, как у обычных рептилий. А вот голова...

Представьте себе помесь черепахи и саблезубого тигра! В общем, хорошая тема для ночного кошмара. Мы с Сигурдом в очередной раз выстрелили одновременно. Зверь шарахнулся в сторону и забился в агонии – пуля Сигурда перебила ему хребет, моя засела в лёгком. Растяпа челот, которому, как видно, далеко было до кошачьей чувствительности, взвился в воздух, метнулся в сторону Мяуки и спрятался за неё, словно считал девочку своей лучшей защитой.

Мы все подошли к поверженному чудовищу, чтобы рассмотреть его повнимательнее. Меня, собственно, интересовало, съедобна ли эта тварь, Сигурд любопытствовал насчёт её необыкновенного вида, Мяуки хотела проверить, точно ли зверь мёртв (а может просто хотела быть поближе к парню, если монстр вдруг вскочет) челот не отставал от Мяуки, а вот профессор...

Профессор во все глаза глядел не на убитое животное, а на нас. Глядел с таким видом, с каким, наверно, язычник любого толка взирал бы на бога грома, самолично заявившегося в гости к людям. Я рассказывал ему про огнестрельное оружие, но ещё не показывал его в действии, справедливо полагая, что не стоит зря жечь невосполнимые патроны ради обычной демонстрации, ведь стрелять и так рано или поздно придётся. В последнем я оказался прав, и теперь профессор Кыс стоял в той позе, в которой его застал грохот выстрелов, то есть изображал из себя живую статую. Впрочем, он скоро взял себя в руки и, немного кривовато улыбнувшись, подошёл к нам.

— Иностранцевия! – сказал он, окинув убитую тварь опытным взглядом. – Странное существо, сочетающее в себе признаки рептилии и млекопитающего. Я уже видел таких.

— Она съедобна? – задал я самый насущный вопрос.

— Если честно, то не знаю, — пожал плечами профессор. – Я исследовал на этот предмет только гигантских парнокопытных и хоботных, а вот когда принялся за гиракодонтовых, чуть не погиб.

«Что ж, значит, придётся это выяснять в ходе органолептического эксперимента» — подумал я, а вслух спросил.

— И каковы результаты ваших исследований?

— Самым вкусным из того, что я пробовал, был гигантский тапир. Гигантским, впрочем, он назван условно – его размер не больше нашей тележки. А вот гладкокожие сверхгиганты, вроде того индрикотерия, жестковаты и отдают потом. Чтобы их мясо было вкусным, его надо готовить особым способом. Зато один такой бугай способен прокормить массу народа!

Говоря всё это, он с любопытством и страхом поглядывал то на мой револьвер, то на винтовку Сигурда. Понятное дело, за обедом разговор был посвящён конструктивным особенностям и действию огнестрельного оружия. Профессор не был техником, но аналитический ум учёного схватывал всё на лету. Он только цокал языком, по привычке почёсывая за ухом.

— В общем, — заключил я, — как вы можете судить, это оружие эффективнее арбалетов и даёт неоспоримое преимущество в борьбе с противником любой силы и размеров. Мы можем предоставить имеющиеся у нас образцы для изучения и снятия чертежей, а также дадим необходимые объяснения. Я думаю, ваши инженеры справятся с тем, чтобы размножить это оружие в нужных количествах. Единственным препятствием, на мой взгляд, здесь может стать наладка производства патронов, но на первое время можно организовать выпуск партии винтовок, вроде тех, что сейчас у Сигурда. Такие винтовки давно устарели в нашем мире, но не стали от этого менее смертоносными. Их преимущество заключается в том, что они не требуют патронов, а формула пороха, который в них используется, намного проще, чем в любой современной модели.

Мне почему-то пришёл на ум трактат о производстве селитры из мочи пьющего епископа. Епископов в Коттерхилле не было. Интересно, а пьяницы среди коттеров есть? И вообще, пьют ли они здесь алкоголь, или только отвар валерианы?

На следующий день мы набрели на место побоища. Оказывается, идея объединения в группу для драки была не настолько чужда коттерам, как это представилось мне сначала со слов нашего нового друга.

Я насчитал их восемь. Восемь павших воинов в странных, по большей части неполных доспехах, вооружённых старинным оружием и современными сельскохозяйственными инструментами – вилами и топорами для колки дров. Всё случилось, как рассказывал профессор – они встретили врага в открытом бою и погибли, не в силах справиться с чудовищами, наделёнными огромной силой.

— Это… Это же Муркинсы! – почти взвизгнула Мяуки, заглянув в лица мертвецов. – Я их знаю – вот это старший, глава клана, там четверо его сыновей и трое внуков… Все их мужчины… Ой, мне страшно!

Их враг, правда, тоже не ушёл от расплаты. Двуногий ящер с шишковатой головой и зубами, торчащими из пасти наружу, издыхал в двух десятках метров от места, где лежали тела растоптанных и разорванных в клочья коттеров. Он ещё шевелил лапами, и его челюсти слегка подрагивали, но белая плёнка уже закрыла маленькие, глубоко посаженные глазки.

— Аллозавр, — констатировал профессор Кыс. – И он был не один. Их было, как минимум двое. Похоже, второй тоже был ранен и отправился туда!

Профессор указал в сторону фермы, видневшейся метрах в трёхстах от поля битвы. Туда шла неровная цепочка следов трёхпалых лап и целая дорога из пятен крови. Мы с Сигурдом переглянулись.

Это была та ферма, в которой мы надеялись получить помощь. Теперь её хозяева лежали у нас под ногами мёртвые, но на ферме могли оставаться женщины и дети. С другой стороны, у нас за спиной тоже был ребёнок, которого мы были готовы защищать, да ещё старик-учёный, которого кощунственно было бы втягивать в битву. Компромисс нашёлся, когда я увидел небольшое строение на полдороге к ферме. Оно было сложено из дикого камня и выглядело достаточно крепким. Всё-таки аллозавр не такой здоровенный, как тираннозавр, и можно было надеяться, что эти стены ему не по зубам.

Вооружив профессора, тоже рвавшегося в бой, обрезом, про который я, честно говоря, забыл (про него вспомнил Сигурд) и, проинструктировав его стрелять лишь, в крайнем случае, мы закрыли массивную дверь, которую старик должен был забаррикадировать изнутри. Профессор рвался в бой, но аргумент, что нам не с кем оставить девочку сработал. Сложнее было оторвать Мяуки от Сигурда, однако парень шепнул ей что-то на ухо, после чего она опустила голову с прижатыми ушками и пошла в сарай с понурым видом.

— Что ты ей сказал? – полюбопытствовал я, когда мы уже шагали по дороге к ферме.

— Сказал, что профессор уже старенький дедушка и нельзя оставлять его одного, а то с ним опять что-нибудь случится.

Мы рассмеялись. На самом деле я с удовольствием оставил бы с ними и Сигурда, но я ведь сам посвятил его в рыцари, а значит, не имел права всё время удерживать от битвы. Парню пора было набираться боевого опыта, он уже неплохо показал себя в критических ситуациях, и я знал, что на него можно положиться.