Глава 40 а. Среди друзей

Наш путь до лагеря коттеров не представляет интереса, поэтому я не буду о нём долго рассказывать. Скажу только, что шли мы медленно из-за повозки, в которой везли Сигурда и уснувшую рядом с ним Мяуки. Я хотел было взять девочку на руки, чтобы она не потревожила нашего раненого, но молодой врач немедленно остановил меня.

— Что вы, что вы! – возбуждённо зашептал он, и его уши при этом встали торчком, как два восклицательных знака. – Тепло и живительная сила молоденьких девушек поднимает стариков со смертного ложа, не то что… Впрочем, мисс Мяуки ещё слишком юна, но она так и светится симпатией к этому мальчику, так что её энергия не слабее, чем у красавицы Майки, например!..

Я уже знал, что «красавица Майка», это амазонка Муркинс, которая, судя по выступившему у него румянцу, была небезразлична молодому доктору Кысу. Вообще, медицина коттеров огромное влияние уделяет донорскому энергетическому воздействию женщин на мужчин и мужчин на женщин. И речь здесь идёт не столько о соитии на ложе любви (хоть это тоже учитывается и применяется в ряде случаев, как необходимая мера), сколько о сострадании, взаимной симпатии и желании помочь друг другу. При этом отдающий (или отдающая) свою энергию, совершенно не страдает от такой потери и очень быстро пополняет свой запас из неисчерпаемых источников окружающего мира.

Пока мы шагали (коттеры, кроме тех, что выполняли срочные поручения, из вежливости тоже шли пешком, ведя верховых птиц в поводу), я постарался выяснить все, что возможно о военной тактике птичьей кавалерии. Да, коттеры за прошедшие двадцать лет превратились в бесстрашных воинов, беспощадных к врагу и готовых погибнуть за правое дело на поле брани! Но… Их кавалерия в мире людей представляла бы грозную силу лет сто назад, и мне совершенно не хотелось подставлять их под автоматы наших нынешних вояк. Люди не сморкачи, люди гораздо страшнее!

Что же делать? Об этом мы крепко заспорили в палатке полковника, по-видимому, не привыкшего отступать. Коттеры рвались в бой, и действительно, на открытой местности у них были шансы на победу. Но беда была в том, что мест открытых для кавалерийского манёвра в графстве было совсем немного. Поля здесь были совсем невелики, арендаторы Котеков по большей части занимались заготовкой древесины дорогих пород, а для себя выращивали овощи. Что же касается посевов, то это был в основном ячмень необходимый для изготовления пива. Хлеб пекли из привозного зерна и муки. Потому коннице здесь должно быть тесно. Бурелом, понятное дело, был сейчас непроходим даже для фороракосов, а на дорогах хозяйничали байкеры, стальные кони которых были несравнимо быстрее, а огневая мощь при столкновениях накоротке, на несколько порядков выше. Прорываться при таких условиях сквозь кордоны, равно как и штурмовать замок – самоубийство чистой воды. Нас просто скосят вместе с фороракосами. Стоять на месте тоже невозможно.

Ханс, который, несмотря на молодость, находился среди собравшихся, выступил с заманчивым предложением – проникнуть в замок сквозь известный нам подземный ход и, зачистив его (замок) от наёмников, укрепиться в нём в надежде, что впоследствии удастся сообщить о нашем положении властям. Действительно, здорово было бы засесть за прочные стены и с помощью дальнобойных коттеровских винтовок отогнать бородатых «повелителей дорог» и наёмных головорезов куда подальше! Но, этот план имел, аж целых три минуса. Во-первых, подземный ход, по которому мы покинули замок, наверняка уже обнаружен и блокирован. Во-вторых, в замке нет запасов продовольствия и фуража (в данном случае – мяса!), чтобы выдержать там долгую осаду. Ну, и, в-третьих – даже если бы можно было решить две первые проблемы, то, что делать с самой главной: как спасти Сигурда, который, несмотря на всё умение двух маститых эскулапов может умереть без полного объёма медицинской помощи, которую способна дать только современная больница? На этом фоне бледнеют проблемы, вроде – как нам вернуть последнему Хольсунгу то, что принадлежит ему по праву, а мне моё замечательное графство (будь оно неладно!), со всеми его пустыми городами, необитаемыми фермами, ходячей нежитью и буреломом? Сколько мы будем сидеть в осаде, даже в идеальных условиях? Год? Два? Десять? Нет, это не годится!

— Давайте просто вернёмся в Коттерхилл! – воскликнул челот, когда я изложил свои возражения против плана Ханса. – Я не говорю – навсегда. Просто, соберёмся с силами, прихватим с собой образцы этого вашего автоматического оружия, а пока промышленники Коттерхилла будут его копировать, разберёмся с тем, как закрыть северные радужные дыры, сквозь которые к нам лезет всякая дрянь. Южные закрывать не будем, а просто возьмём под контроль, и в один прекрасный день вернёмся сюда, но расклад сил при этом будет совсем иным.

Я задумался. В его словах было рациональное зерно. Действительно, лучше всем нам быть живыми в Коттерхилле, чем мёртвыми, пусть даже и павшими на поле славы в графстве Котек. Прожекты челота выглядели несколько утопическими, но не невозможными. Может быть, в один прекрасный день здесь появится армия коттеров, вооружённая автоматами и пулемётами «льюис». (Ради такого дела я сам за ним сбегаю, а потом научу этих храбрецов приёмам современной войны, и ещё много чему полезному!) Они будут верхом на сморкачах… Нет, что это у меня фантазия зашкаливает? На модифицированных мотоциклах! Не так сложно найти на месте вчерашнего побоища более или менее целый образец, а потом творчески над ним поработать. А на базе коттеровских тракторов сделаем танки...

Возможно, всё так и будет, м-м, лет через двадцать. Разве это так уж много? Сигурду в то время стукнет тридцать два, Мяуки двадцать семь, а мне шестьдесят пять. Надеюсь, я ещё смогу принять участие в походе!