Глава 33. Мы играем! Играем!!!

Мы ехали медленно. Мотоцикл, даже с коляской, не мог везти четверых взрослых мужчин и двоих детей сразу. И дело было не в его невысокой мощности – просто нам не хватало места. Я вёл, за мной сидел Сигурд, между нами Мяуки. В коляске помещался капрал Льюис со своим пулемётом, а для доктора и Ханса мы соорудили из садовой тележки подобие прицепа, в нарушение всех правил безопасности. Наша невысокая скорость объяснялась ещё и тем, что дорога выстланная корнями была, мягко говоря, неровной. Зато в прочности такого покрытия сомневаться не приходилось. Оно сплошным панцирем тугого плетения опутывало пол, стены и потолок узкого, едва протиснуться вот на таком транспорте, туннеля, который я проложил по составленной совместными усилиями карте графства.

Деревья, даже мёртвые, оказались на удивление «смышлёными» помощниками. Как я только раньше не догадался использовать их исполинскую силу? Дело облегчалось тем, что многие корни, особенно те, что сидели в самой глубине, оказались наполовину живыми. Это означало две вещи. Во-первых, они остались такими же пластичными, как и в те годы, когда питали живые стволы и крону деревьев, а, во-вторых, их пришлось пробудить от летаргического сна, а не от смертельного, что оказалось гораздо легче. А ещё, это давало надежду, что если удастся избавиться от деревянной мертвечины там наверху, то мои леса снова поднимут свои зелёные руки к небу!

У дороги, по которой мы ехали, был тот недостаток, о котором я уже говорил – она получилась чересчур тряской. Я уже дважды прикусил себе язык из-за этого. Сигурд терпел, но было видно, что процесс езды в таком виде не доставляет ему удовольствия. Мяуки откровенно укачивало, и мы уже пару раз останавливались, чтобы дать ей прийти в себя. Доктор лежал на дне прицепа, не подавая признаков жизни. Ханс давно уже спрыгнул и теперь бежал рядом, держась за борт и ни на что, не жалуясь, благо его физической подготовке мог бы позавидовать кто угодно. Единственно кто не страдал от тряски, так это челот, устроившийся в ногах у капрала Льюиса. Старик тоже не обращал на вибрацию внимание. По-видимому, он ещё не забыл, каково это ездить на броне боевой машины. А зверёк, хоть и оказался разумен, но не страдал изнеженностью цивилизованного существа. (Возможно, его предки были в чём-то правы, когда решили вернуться к природе, вот только подчищать за собой следовало лучше.)

До границы графства оставалось часа два-три езды. Кому-то это покажется совсем небольшим расстоянием, но на самом деле это не так уж мало, ведь мы ехали по прямой. Конечно, на современном автомобиле, да по ровной дороге, легко пролететь мои владения на скорости за какой-то час. Пешком в хорошую погоду можно уложиться в двое суток с учётом ночёвок. На велосипеде в лучшие свои годы, я пересекал эту землю за день.

Промахнуться мимо границы я не слишком боялся – там как раз заканчивался лес, и начиналась гористая местность, принадлежавшая лишь королю и Богу. Она была настолько бесплодна, что за столетия ни один из монархов не пожаловал ни акра той земли даже ничтожнейшему из своих подданных, даже в насмешку. Но теперь там проходила широкая дорога, огибавшая моё графство с запада. Она связывала север и юг страны, не нарушая ничьих владений, и вела в цивилизованные места. На неё-то я, прежде всего и надеялся, точнее, не столько на дорогу, сколько на один из полицейских патрулей, которые курсируют по ней периодически.

Пока всё шло, как надо. Мотор мотоцикла ритмично тарахтел, свет от фары выхватывал то плетёный пол, то стены. Вдруг что-то изменилось. Мотоцикл пошёл как-то по-другому, периодически проскальзывая шинами по влажным корням. Влажным? Нет, они были просто мокрыми, даже очень мокрыми!

Вода проступала сквозь сетку корней, кое-где покрывая её тонким слоем сверху, взлетала брызгами из-под колёс и выстреливала вверх небольшими фонтанчиками. Что это за новости, откуда вода? Ведь на пути нашего следования нет ни рек, ни озёр, ни болот. Ручьи и те в стороне. Рельеф местности здесь как раз повышается, готовясь перейти в скальное плато, о котором я говорил выше. Что же это тогда, неучтённый артезианский источник? Бред!

А вода, тем временем, прибывала. Она поднялась уже на треть колеса и грозила вскорости достичь осей.

— Это скверно, командир! – встревожился капрал Льюис. – Не повернуть ли нам, а то, как бы...

Но я уже понял, что поворачивать поздно. На нас нёсся по корневому туннелю ревущий водяной поток, голос которого я слышал издалека! Мы не ушли бы, даже если бы развили гоночную скорость. И тогда я снова попросил корни...

Потолок раскрылся, засыпав нас комьями земли, которые попадая в воду, тут же превращались в жидкую грязь и размывались усиливающимся потоком.

— Все наверх! – скомандовал я, но это, похоже, не требовалось. Люди и коттеры, молодые и старые, буквально взлетели вверх, цепляясь за корни, образующие стены туннеля.

Мы оказались под звёздами. Просто, пока я «договаривался» с корнями, пока строился туннель, пока мы сами собрались, наступил вечер, а пока ехали, прошло ещё два часа и сейчас на землю светили уже ночные звёзды. И в это звёздное небо из-под земли ударил мощный водяной столб, взлетевший метров на пятнадцать-двадцать высотой! И в этой сбесившейся влаге мне вдруг почудилось чьё-то лицо, и послышался голос, произнесший:

— Ты – хозяин земли, я – повелитель воды! Кто кого?! Мы играем! Играем!!!

Но в следующий миг столб фонтана, в котором, кроме воды было немало грунта, обрушился на нас, обдав всё вокруг потоками грязи. На миг я ослеп и потерял равновесие, а когда снова обрёл способность воспринимать окружающий мир, то увидел своих спутников, ошарашенных, но живых, только вымазанных с головы до ног смесью глины и песка. Тогда я пересчитал всех по головам и понял, что кого-то не хватает. Ну, да, конечно, исчез челот! Я спросил, не видел ли кто зверька после катастрофы, но все только развели руками.

— Лоти, лоти, лоти! – звала своего друга Мяуки, но, ни в буреломе, ни в ближайших кустах никто не отозвался.

Тогда она встала на четвереньки на краю отверстой ямы, откуда мы только что выскочили, и крикнула несколько раз туда. Но в звуках стихающего потока не было слышно знакомого воркования. Ханс подошёл и посветил вниз электрическим фонариком. На дне изувеченного туннеля не было видно нашего мотоцикла. По-видимому, его унесло потоком, и с ним унесло нашего друга, не успевшего выбраться из коляски. В любом случае поиски челота были невозможны – то, что было сухим туннелем, похожим на плетёную корзину, превратилось сейчас в сливную трубу, которая к тому же стремительно оседала и прогибалась, обещая вскоре сплющиться и закрыть собой грязь, по вязкости не уступающую трясине.

Я положил руку на плечо Мяуки, девочка вздрогнула, но руку мою не сбросила.

— Будем надеяться на лучшее, — сказал я.

— Он ведь не умер, да? – спросила она и посмотрела мне в глаза так, будто от моего ответа зависело, жить её маленькому другу или нет.

— Ну-у, — замялся я, чего давно уже со мной в разговоре с детьми не случалось. – Мы же не видели его мёртвым. Пока не увидим, будем считать, что он жив. Правда, в таком аду выжить непросто, но чудеса случаются, мы все это видели!

Не знаю, убедили мои слова Мяуки или нет, но вопросы она больше не задавала.

— Надо убираться отсюда! – сказал подошедший дворецкий. – Теперь этот туннель, словно перст указующий в нашу сторону.

Он был прав – если двигаться вдоль осевшего грунта, то можно найти место нашего выхода, а потом определить по следам в какую сторону мы направились. Только вот идти нашим преследователям пришлось бы по бурелому. Впрочем, нам предстояло скрываться в нём же. Это смахивало на смертельные гонки со стрельбой, где все участники в качестве транспортного средства используют улиток. Но выбора не было – мы находились в месте, которое некогда было густой чащей, а теперь являлось центром бурелома, куда не совались даже лесничие графства, да и я не заглядывал.

— Милях в десяти к северу имеется дорога, ведущая к границе графства, — сказал дворецкий. – Она наверняка перекрыта, но мы можем попытаться прорваться!

И он красноречиво похлопал по кожуху ствола своего пулемёта.

В самом деле, мы сохранили почти всё своё оружие, каждый член отряда, включая Мяуки, успел доказать своё мужество, и, честно говоря, нам всем слишком надоело прятаться! Конечно, у противника будет численное превосходство, но за нами элемент внезапности. Мы можем вырасти, словно из-под земли, вынырнуть из тумана, обрушиться, как снег на голову...

Я потряс головой, сбрасывая наваждение. Да, всё это можно проделать, и мы наверняка положим немало вражеских бойцов, но девяносто девять процентов против одного, что нам при этом уготована героическая гибель, а не победа! Но может быть удастся бандитскую заставу как-то обойти? Для этого действительно надо дойти до дороги и произвести разведку. И мы «пошли» к этой злополучной дороге!

Я уже рассказывал выше, что представляет собой «ходьба» по бурелому. За четыре часа такого движения мы устали, словно ночь напролёт занимались тяжёлой работой. Надо было подумать о привале и пропитании. Пока не было дождя, отдыхать можно было под открытым небом, ведь дни стояли тёплые. Костёр не сложно было скрыть, как мы уже делали это с Сигурдом. Но вот с провизией была беда! Все наши запасы унесла вода, а сделать новые не представлялось возможным. Охота исключалась – нас немедленно выдал бы звук выстрелов. Вот когда пригодился бы челот с его способностью добывать птиц «по-тихому»! Прокормить всех он может и не смог бы, но, по крайней мере, Мяуки не осталась бы голодной, а может, удалось бы с помощью какой-нибудь хитрости скормить кусок Сигурду.

Делать нечего – оставались грибы. Мы уже сидели на грибной диете во время путешествия по подземным лабиринтам и выжили, но там грибы торчали из каждой щели в камнях и свисали с потолка, а здесь их приходилось искать. Кроме того, мы опять столкнулись с той же проблемой, что и недавно – нехватка воды, что выглядело трагикомично после такого её обилия. А ещё, у нас не было посуды для варки и соли. Грибы, зажаренные на палочках, по вкусу напоминали подмётку от старого башмака, но никто не жаловался, даже Ханс. (Он был твёрдым, терпеливым и несгибаемым во всём, но к еде относился крайне придирчиво, проявляя какую-то аристократическую привередливость.) Возможно, мне самому удалось бы поймать какую-нибудь пернатую дичь, но судьба распорядилась по-другому.

— Командир, там что-то есть! – проговорил капрал Льюис, обращавшийся ко мне в последнее время, как к моему отцу когда-то.

Я вгляделся в просвет между поваленными стволами. Да, действительно – пространства за ними было больше, и в этом пространстве, в самом деле, что-то маячило. Что-то непохожее на поваленные деревья. Надо было выяснить, что это такое, и я тут же распределил наши силы следующим образом – я иду вперёд, Ханс со своей двустволкой продвигается в пяти шагах слева от меня, но не лезет вперёд без команды, а капрал Льюис старается держаться между нами и временным лагерем, в котором останутся доктор Кац, Сигурд и Мяуки.