Глава 21. Прибыли...

Ситуация однако! Въехать на тракторе на самую верхушку смотровой башни… Никогда бы себе такое не представил. А уж тем более, никак не мог предположить, что доберусь сейчас до своего замка таким вот способом.

Интересно, а гигантских птиц Пестряк тоже сюда отправил? Потом выясню, сейчас всё равно ничего не видно – темнота такая, хоть глаз коли! Зато сверху сияют великолепные звёзды, как драгоценные камни, украсившие купол шикарного бархатного ковра, накрывшего землю. Если бы не чёрные рваные тучи, редкие, но внушительные, проплывающие по небу, словно сказочные чудовища, картина была бы идеальной. Когда мы слезли с трактора, как раз одна такая, размером едва не с четверть небосвода, закрыла, словно чернилами залила луну. И тут я услышал песню. Если, конечно, можно назвать песней следующий набор слов:

«Гоп, тирли, тра-ля-ля!

Трити-дрити, тру-ля-ля!

Гоп, тирли, тра-ля-ля!

Трумпель-друмпель, кренделя!»

Песня слышалась где-то рядом, буквально под ногами. Ну, конечно! Лестница, ведущая на крышу башни, оканчивалась люком, перед которым мы сейчас стояли. И по этой лестнице к нам кто-то поднимался, распевая во всё горло. Как бы в подтверждение моей догадки, крышка люка открылась и наружу сначала показалась рука с фонарём, потом голова, перевязанная цветастой тряпкой, ну а потом плечи, грудь, тощий живот, сверкающий сквозь прорехи в одежде. Вылезший по пояс тип, смахивал на театрального пирата. На нём была надета просторная рубаха, некогда белая, а теперь рваная и грязная, кожаная жилетка, шаровары, подпоясанные кушаком и лакированные туфли, как альтернатива восточным сафьяновым. За кушаком у него торчал кухонный нож и рукоять дуэльного пистолета из моей коллекции.

Увидев нас, «пират» замер и оборвал песню. На его худой дряблой физиономии с раздутым сизым носом, отразилось сначала недоумение, потом недоверие и, наконец, панический ужас! Он открыл, было, рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого издал какой-то нечленораздельный рыгающий звук, от чего в воздухе сразу запахло вином. (Моим вином, чёрт подери! Особенным вином графства Котек, которое производилось здесь когда-то и уже становилось частью истории.)

Это последнее обстоятельство меня взбесило, и я сделал движение, чтобы схватить мародёра за шиворот, но он отпрянул, оступился и полетел вниз, коротко и хрипло крикнув что-то напоследок. Где-то внизу раздался глухой удар, означавший конец нашего непродолжительного знакомства. Ну, и конец «пирата», соответственно.

Мы все переглянулись, а челот на руках у Мяуки что-то неопределённо цокнул. И тут, взглянув на своих спутников, я понял, что же так напугало неудачливого бандита. Дело в том, что на ферме Муркинсов нас приодели, отправив нашу пришедшую в полную негодность одежду в утиль. А поскольку коттеровская мода соответствовала человеческой, бывшей у нас лет полтораста назад, одеты мы оказались так – мне достался камзол с панталонами, чулки и башмаки с помпонами, которые я сразу оторвал. Сигурд был одет в шнурованный колет, штаны типа «тыква», чулки и ботфорты. Ещё у нас были плащи и шляпы. У Сигурда короткий плащ и шляпа с широкими полями и перьями, а у меня длинный плащ и шляпа с узкими полями и высокой тульей. Оба наши костюма были искусно вышиты. Мой – серебром, а Сигурда — золотом, что делало его похожим на сказочного принца. К слову – у Муркинсов белый цвет был возведён в абсолют. Даже малейшее отклонение белого тона в парадном костюме не допускалось. Только Мяуки наотрез отказалась расставаться со своей дырявой шапочкой и костюмом мальчика-певчего, заменив лишь жёсткие, неудобные в ходьбе башмаки на изящные сапожки, отороченные белым мехом.

Понятно, что в глазах хорошо поддатого «флибустьера» мы предстали этакими тремя призраками, особенно когда нас осветила выглянувшая в прореху тучи луна, а снизу добавил эффекта тускловатый свет керосинового фонаря.

Как бы то ни было, наш противник пал (в прямом смысле этого слова), тревога не была поднята, и теперь мы знали – в замке враги. То, что погибший «пират» принадлежал к той же банде наёмных убийц, охотившихся за Сигурдом, я не сомневался – пистолет, торчавший у него за поясом, я бы узнал из тысячи. Он хранился в особой витрине в моём доме, который я видел в последний раз горящим, как свечка. Это было плохо – арсенал, который в таком случае достался мародёрам, был достаточно велик, чтобы вооружить небольшую армию. До сих пор наши враги пользовались всяким старьём, вроде винтовки со сбитой мушкой, которую сейчас держал Сигурд, а теперь их преимущество в огневой мощи было очевидно.

Мы забрали фонарь «пирата» и, соблюдая максимум осторожности, спустились вниз. Высота башни была метров сорок, но бандит-неудачник пролетел всего лишь один пролёт лестницы, не больше пяти метров, которых ему хватило, чтобы сломать себе шею. Никакой особой информации на его трупе не нашлось, разве только туфли из моего гардероба подтверждали догадку с пистолетом, но я теперь побрезговал бы их надеть.

Пистолет был из эксклюзивной пары патронных однозарядок огромной стоимости, и мне весьма интересно было узнать, где гуляет его брат-близнец. В карманах разбойника нашлась целая куча соответствующих этому образцу патронов, и я хотел было присоединить всё это к своему арсеналу, как вдруг почувствовал, что кто-то тянет меня за рукав. Обернувшись, я встретился с очень серьёзными и одновременно просящими глазами Мяуки.

Девочка просила оружие! Первым моим порывом было – отказать. Я вообще не люблю видеть оружие в женских руках, слишком уж это большое жизненное противоречие, а тут ещё и то, что Мяуки совсем ещё ребёнок… Но, с другой стороны, этот ребёнок жил среди борьбы и лишений, и уже не единожды доказал свою смелость и решительность.

Я припомнил, что у этой модели мощный выстрел, но отдача на удивление мягкая. Это решило мои сомнения – я отдал пистолет. Мы подвесили его на ленте через плечо, наподобие того, как носят современные автоматы. Впрочем, эта довольно крупная штуковина примерно так в руках Мяуки и смотрелась. Проведя краткий инструктаж по пользованию оружием и по технике безопасности, я зачислил нашу малышку в команду стрелков. Безоружным теперь остался только челот, но он в дополнительных средствах не нуждался – пока мы разбирались с наследием «пирата» и вооружением Мяуки, зверёк куда-то исчез и вернулся с задушенной летучей мышью в зубах.

В моей голове роилось множество вопросов, которые надо было обязательно решить. Первый и самый главный – куда нам теперь идти? Если замок захвачен, то правильнее всего было бы убраться от него как можно дальше и сделать это как можно быстрее. Но беда была в том, что уйти отсюда теперь, да ещё и незамеченными, было не менее сложно, чем до этого попасть внутрь.

Второй вопрос – сколько здесь бандитов? Третий – где мы можем их встретить, прежде всего? Впрочем, на последний вопрос можно дать ответ, не задумываясь – винный погреб, гардеробная, сокровищница. Денег в сокровищнице не было, зато хватало столового серебра, дорогого оружия и украшений прошлых веков, какие сейчас уже никто не носит. Значит, надо держаться подальше от этих мест. А где мы, скорее всего никого из мерзавцев не встретим? В библиотеке, например. А ещё, окна библиотеки расположены так, что через них при достаточной ловкости можно перебраться на близко стоящую стену, а уж оттуда спуститься наружу за пределы замка. Вот только верёвки надо раздобыть.

Последнее можно найти на давно пустующей конюшне, но в неё вход лишь со двора, а, выйдя во двор, легко «засветиться». Впрочем, если двигаться тихо и быстро, то можно перебежать от двери, ведущей из смотровой башни во двор до небольшого здания, в котором располагался источник воды, а оттуда вдоль стены боком, боком можно добраться до конюшни. Главный вход в конюшню расположен с другой стороны и выходит на малый двор, но на главный двор выходит небольшое окошко, которое, кажется, не зарешечено. (Или зарешечено? Не помню.) Если нам удастся его открыть, то внутри можно найти и ремни, и верёвки и целую конскую упряжь, которая нам сейчас, правда, ни к чему.

Как добраться до библиотеки, минуя жилые помещения, где, скорее всего можно было встретить бандитов, я ещё не придумал, но решил, что лучше это будет обмозговать потом, чтобы сейчас не запутаться.