Глава 05 а. Мяуки

Далее наш путь проходил между полей, заросших бурьяном настолько, что продраться через него было делом немыслимым. Поэтому пришлось идти по узкой сельской дороге, хоть это было и рискованно. Высоченная трава полностью скрывала от нас горизонт, но всё же я сумел разглядеть, что движемся мы в сторону небольшого леса, который был моложе тех лесов, что превратились в бурелом, а потому радовал глаз своим вертикальным видом. Я подумал, что может быть, там мы найдём какую-нибудь дичь, чтобы подкрепить свои силы, а когда поделился этой мыслью с Сигурдом, тот так припустил вперёд, что я едва смог за ним угнаться.

Едва мы вошли под сень деревьев, как сразу поняли – дичь где-то здесь! Голод обострил охотничий инстинкт обоих, и теперь мы напоминали двух волков выслеживающих добычу. Слов не требовалось, мы понимали друг друга с полувзгляда. Впереди было что-то живое, достаточно крупное и возможно очень вкусное, если хорошо приготовить. Я сделал знак Сигурду и стал слева обходить группу деревьев, где пряталось это нечто. Мальчик снял с плеча ружьё, и с видом индейца-разведчика бесшумно двинулся вправо, готовый выстрелить каждую секунду.

Что-то беленькое мелькнуло меж стволов и скрылось в кустах раньше, чем кто-то из нас успел его разглядеть. Похоже, зверь, обитающий в этом лесу, был на редкость шустрым. Я испугался, что так мы упустим свой обед, выхватил тесак и ринулся в кусты, надеясь нагнать жертву раньше, чем она нырнёт в какую-нибудь нору. Оказалось, что линия кустов здесь совсем не широкая, зато за ней идёт глубокая ложбина, образованная руслом высохшего ручья или даже небольшой речки. По дну этой впадины и удирал объект нашей охоты.

Сигурд, ворвавшийся откуда-то сбоку, мгновенно оценил обстановку, и побежал вперёд по берегу высохшего потока, я же продолжил преследовать дичь по дну, рассчитывая либо нагнать её самостоятельно, либо вытравить на стрелка, то есть подставить под огонь винтовки Сигурда. Ложбинка, по которой мы бежали, была не слишком длинной, и к тому же на наше счастье упиралась в холм, что давало нам шанс загнать жертву в угол.

Так оно и вышло, когда, миновав очередные заросли вереска, покрывающего дно иссякшего потока, я увидел сжавшееся в комок существо, затравленно глядевшее на меня огромными глазами наполненными ужасом. В то же мгновение откуда-то сверху, с ружьём наперевес свалился Сигурд. Я едва успел удержать его от выстрела, потому что перед нами, удивлёнными до крайности, сидела на корточках… маленькая девочка!

На вид ей было лет пять или семь. Совершенно голенькая, если не считать вязаной шапочки странной формы, из под которой длинными патлами свисали нечёсаные рыжие волосы. Круглые зелёные глаза, занимали, казалось, пол лица. Сейчас они были наполнены слезами, стекавшими по чумазым щекам двумя светлыми дорожками.

Я медленно вложил тесак в ножны и поднял ствол ружья Сигурда вверх. Затем я присел на корточки, и, как можно мягче, спросил:

— Кто ты? Ты здесь одна? Где твои родители?

— Аш-шш! – раздалось в ответ, и маленькие, но острые коготки молниеносно стриганули возле самого моего носа.

Смутные подозрения закрались мне в душу, и я внимательнее вгляделся в глаза девочки. Но тут к нам подошёл Сигурд.

— Как тебя зовут? – спросил он, улыбнувшись. – Я – Сигурд, а это – граф Котек. А ты?

— Мяуки, — ответила девочка так быстро, что я едва ни сел от неожиданности.

Хорошо — она не только умела разговаривать, но и понимала обращённую речь.

— Очень приятно познакомиться, Мяуки! – опять заговорил Сигурд, взявший инициативу переговоров на себя. – Тебе не холодно?

— Мяуки немножко холодно! – был ответ.

Тогда Сигурд снял с себя плащ, решительно укутал им девочку, а потом и вовсе взял её на руки. Мяуки доверчиво прижалась к нему, обвив шею руками.

Оценив свои шансы быть поцарапанным, я зашёл со стороны её затылка и осторожно снял с неё шапочку. Так и есть! На макушке у этого ребёнка торчали остренькие кошачьи ушки. Тут округлились глаза у Сигурда.

— Ты не заметил хвост, когда её заворачивал? – спросил я шёпотом.

— Я думал, мне показалось! – ответил потрясённый мальчишка, но, тем не менее, он крепко держал в руках свою живую ношу.

«Ну, вот, теперь вместо еды появился едок!» — пронеслась у меня в голове фраза, вычитанная или услышанная, не помню где, но очень давно. Вслух я сказал:

— Побудьте здесь, только держи ружьё наготове. Я скоро вернусь!

С этими словами я быстро огляделся вокруг, и, решив, что этой парочке ничего не угрожает, вернулся к тому месту, откуда мы начали погоню. Теперь надо было определить, откуда пришла Мяуки. Малышка была настолько лёгонькой, что почти не оставляла следов, но, едва примятые кустики подсказали мне направление её пути. Пройдя шагов сорок или около того, я увидел...

Ну, в общем, я этого ожидал. Она лежала лицом вниз в луже собственной крови. Такая же рыжая, как и дочь, с такими же остренькими ушками на макушке. Одета она была в красивое крестьянское платье, полностью скрывающее хвост. Вокруг повсюду была разбросана детская одежда, вся забрызганная кровью и втоптанная в грязь. Наверно она переодевала Мяуки или собиралась её купать (неподалёку был ручей), когда произошло нападение. Оставалось удивляться, как девочке удалось спастись?

Тот, кто на них напал, обладал невероятной силой и свирепостью. Даже не переворачивая тело убитой, я сразу понял, что живот её вскрыт одним взмахом чудовищных клыков. Кто же это был? Сначала я подумал, что семья подверглась нападению дикого кабана или росомахи, но потом пришлось откинуть это предположение. На земле виднелись чёткие отпечатки сложносоставных трёхпалых копыт. Я знал это чудовище!

Сообразив, что за тварь бродит вокруг, я пожалел, что оставил детей одних и решил немедленно вернуться. Но сначала надо было позаботиться о том, что осталось от несчастной, которая пыталась проникнуть в мир людей. Будь у меня две здоровые руки, я бы тесаком вырыл ей могилу, но рука у меня была только одна, а прибегать к помощи Сигурда и показывать эту страшную картину Мяуки я не собирался.

Поэтому, я во второй раз за последнее время прибег к помощи тех, кто многие века спит под землёй. На мой зов явился мегатерий, умерший несколько сотен тысяч лет назад от глубокой старости. (Их и молодыми то никто не ел, даже смилодоны, а в старости они становились, не только несъедобны, но и попросту невыносимы для всех кто имеет обоняние.) Этот гигант был несравнимо умнее шерстистых носорогов, и его дух сохранил воспоминание об этом до сих пор. Поэтому вскоре на полянке не осталось и следа разыгравшейся трагедии. Сделав на дереве зарубки, и бросив на обнажённую землю горсть семян, я заспешил обратно.

Тварь, убившая взрослую кошку (условно я так называю этих очаровательных существ, хотя по природе они больше люди, чем кошки) не являлась собственно хищником, хотя не брезговала мясом, когда оно само попадало ему в пасть. Иначе говоря, это был падальщик похожий на гротескного волка, у которого голова занимает треть туловища, а шея вовсе отсутствует. Видеть это животное мне приходилось не раз, а вот добыть так и не получилось – слишком уж чувствительна и осторожна, оказалась тварь, никогда не вступающая ни с кем в единоборство, несмотря на всю свою силу, и нападающая только на заведомо слабейших. Вероятно, кошку зверь убил, походя, играючи, так-как добыча ему была не нужна.

От таких мыслей я припустил бегом, когда услышал отдалённый выстрел и почти влетел в убежище, где оставил детей! В сухом русле ручья, упирающимся в старинный, вероятно насыпной холм, никого не было… Я лихорадочно огляделся, ища каких-нибудь следов, как вдруг, откуда-то сверху раздалось:

— Ваше сиятельство! Граф Котек, осторожнее! Чудовище неподалёку, его пули не берут!

Я поднял голову, и у меня отлегло от сердца – на высоте четырёх человеческих ростов, в развилке дерева, сидели Сигурд и Мяуки! Они были целы и невредимы, только испуганно таращились вниз. Я уже открыл рот, чтобы им ответить, когда сзади раздался оглушительный треск и...

В общем, меня спасло только чудо! Здоровенный клык, вспоров на мне одежду, скользнул по спине, не причинив вреда, но при этом я был подброшен в воздух, как мяч, получивший хороший удар. Перелетев через голову, я вдруг неожиданно для себя, оказался на ногах в пяти шагах от чудовища, стоящего ко мне боком. В то же мгновение сверху грохнул выстрел, и пуля ударила тварь точно между глаз. На гигантского мародера это произвело такое же действие, как щелчок пальцами козлу по рогам. Он развернулся к дереву, на котором сидели дети и угрожающе взвыл!

От этого воя Мяуки вырвалась из рук Сигурда и взлетела на несколько метров выше! Я испугался, что она не удержится на тонких ветках, выхватил свой тесак, и что было силы, рубанул по задним ногам чудовища!..

Каким-то образом мне удалось рассечь сухожилия сразу на обеих его ногах, но это едва не стоило мне жизни. Тварь отчаянно завизжала и забилась так, что мне еле-еле удалось отскочить. Она всё кружилась на одном месте, пытаясь встать, но покалеченные ноги не слушались. Тогда она перевернулась на спину и нелепо замолотила ногами по воздуху.

Я понял, что это шанс, подскочил к ней вплотную, рискуя попасть под острое копыто, и ударил сверху вниз с оттяжкой, целясь зверю в горло, как если бы рубил с коня пехотинца...

И опять мне повезло! Из рассечённой глотки хлынула кровь, тварь задёргалась в агонии, но вскоре затихла. Опасаясь нарваться на последний удар, я обошёл тушу поверженного монстра и потыкал его в разных местах кончиком тесака. Реакции не последовало – зверь был мёртв. Тогда я повернулся к своим подопечным.