Глава 44 а. От некроманта слышу!

Скверно, что он плохо подумал обо мне перед смертью, но хотя бы парень умер не в наручниках...

Ни мне, ни коттерам особого приглашения не требовалось, и потому мы разом прыгнули в ту же яму, куда свалился бедняга Шестой. Только он теперь был мёртв, а мы живы и готовы сражаться! Я сорвал с плеча автомат Шестого и приготовил гранату, как вдруг у нас будто над самыми головами раздался смех!

В этом смехе причудливо перемешались интонации присущие садистам, чувствующим своё превосходство и безнаказанность, и сдержанность человека воспитанного, культурного во всех отношениях. А ещё, голос. Этот красивый, подкупающий, приятный, хорошо поставленный голос, который хотелось слушать и слушать… Треклятый голос треклятого Момаса Тора! Только звучал он теперь несколько глуховато, словно сквозь какую-то преграду.

— Граф Котек? Ваше сиятельство, прошу – не наделайте глупостей, а то заденете кого-нибудь из своих, а вину за несчастный случай опять припишут мне. Но я не буду сейчас лгать, что совсем не виновен в ваших бедах. Чего греха таить – виновен, но не во всех! Очень многие несчастья вы, люди, делаете себе сами без всякой подачи извне. Но мы сейчас не будем углубляться в эту философию. Позже побеседуем и поспорим на разные темы, а сейчас я предлагаю вам сдаться, и сразу назову две причины, по которым вы должны это сделать. Во-первых, вы в ловушке, и нам вовсе необязательно стрелять, чтобы убить вас, достаточно кинуть в эту яму одну-две гранаты, и она станет вашей могилой. Во-вторых, тут у нас полно заложников, к которым вы так благоволите, что готовы забыть ради них о себе самом. Сразу назову их – раненый лорд Сигурд Хольсунг, его сводный брат Персиваль, очаровательная малютка Мяуки и два чрезмерно агрессивных коттера, которых пришлось связать, чтобы они не наделали вреда себе и другим. Так что от вас зависит быть им всем живыми или нет. Ничего не обещаю на будущее, но если вы сейчас же не выйдете из ямы и не бросите оружие, то я отправлю к вам сначала одного из своих пленников, потом другого, третьего и так далее, предварительно перерезав им глотки. А после этого просто прикажу вас убить, и на этом всё закончится. Так вы выходите? До трёх считать не буду!

Я вылез на край ямы и встал во весь рост. Передо мной стояло десятка два наёмников, и глаза у них на самом деле были оловянными, как об этом говорил Шестой. Впереди этого отряда, выстроенного в образцовом порядке, располагалась следующая группа – Сигурд с рукой на перевязи, поддерживаемый одним из наёмников, прильнувшая к нему Мяуки, незнакомый мне подросток лет шестнадцати, очень похожий на Сигурда, но с коттеровскими ушками на голове (вот он какой, «кузен» Персиваль!), его держали сразу двое, хоть он был цел и невредим (боятся?), и два связанных по рукам и ногам коттера, стоявших на коленях, с глазами, мечущими молнии. В затылки последних было нацелено сразу несколько стволов. Впереди отряда, но позади заложников располагались двое – уже известный нам номер Первый, с такими же оловянными глазами, как у его подчинённых, и… гибрид из тела неизвестного мне человека и головы сэра Момаса Тора, торчавшей у него на плечах. Голова эта и в самом деле была заключена в стеклянный цилиндр, напоминающий перевёрнутую банку для маринованных овощей. Только это была очень большая банка, и у неё было весьма примечательное горлышко. Точнее, не само горлышко, а то, что служило крышкой, а теперь, судя по всему, герметизатором, запирающим воду в сосуде.

Это приспособление напоминало конструктивно шторки фотоаппарата, выполненные, насколько я мог судить, из золота или какого-то его твёрдого сплава. Сейчас эти шторки глубоко врезались в шею тела, на котором паразитировала голова сэра Момаса Тора. У живого человека при таком давлении было бы начисто перекрыто дыхание, но этому телу дышать не требовалось, поскольку оно представляло собой управляемый труп. Я понял, что сейчас я на пути к тому, чтобы повернуть сложившуюся ситуацию в свою пользу, но требовалось время и удача, чтобы придумать, как это сделать.

— Ну, и что вы встали? – спросил сэр Момас Тор тоном экзаменатора, решившего поиздеваться над запнувшимся студентом. – Бросайте своё оружие, от него и так никакого толку. Но если вы сделаете хоть малейшее движение в мою сторону, эти зомби изрешетят этих молодых людей и вас тоже, не хуже, чем своего бывшего товарища-предателя.

— Зомби? Вот же некромант! – сказал я с презрением, стараясь при этом потянуть время и вовлечь его в разговор, чтобы самому собраться с мыслями.

— От некроманта слышу! – парировал сэр Момас с какой-то развесёлой злостью. – Так вы меня называете некромантом, ваше сиятельство? Так вот, имейте в виду, что вы и есть самый настоящий некромант! Да ещё какой! Равного вам я пока не видел, и сам никогда не был мастером такого высокого уровня в этом деле. Но я давно бросил опыты с некромантией и теперь предпочитаю манипулировать живой материей. Например, вот эти зомби – живые люди, но они сами теперь забыли об этом и действуют, как мертвецы, то есть, не рассуждают о добре и зле, но сохраняют при этом пластичный живой ум, правда, с заторможенной волей. Это позволяет им быть по-настоящему опасными. Неплохо, правда? Но на самом деле это грубая работа. Настоящий шедевр вот, стоит рядом со мной и страшно меня ненавидит, несмотря на то, что без моей помощи ему не появиться бы на свет!

Он указал на Персиваля, который вдруг рванулся из рук державших его зомби и хищно выпустил уже вполне взрослые когти. Момас Тор только рассмеялся на эту его попытку.

— Спокойно! Спокойно, дорогой крестник! – пропел он. – Не надо бросаться на своего, э-э, духовного создателя. Ведь это я отобрал вашу матушку у её любящего мужа, присутствующего здесь графа Котека, и отдал её вашему отцу, как шлюшку-игрушку!

Перси снова рванулся, но зомбированные битюги держали крепко.

(Что же делать? Разбить банку? Может не получиться, а если получится, то он снова ускользнёт, но это неважно, потому что при этом нас всех убьют. Выход где-то рядом, но не здесь!)

— А знаете, ваше сиятельство, почему он так бесится? – продолжал словоохотливый сэр Момас, чрезвычайно довольный собой. – Просто я давно уже извожу его всякими гадостями, которые рассказываю про миссис Мурси! Каково узнать такое про собственную мать? Этот молодой человек… То есть – получеловек, так воспитан, что считает её похождения аморальными. Вот что значит, перестараться, воспитывая своего ребёнка, как «приличного» члена общества! Она сама прямо и косвенно прививала ему эти взгляды, чтобы потом обеспечить бастарду дорогу наверх, в высший свет. И вот теперь, ха-ха, какое разочарование! Но вы не подумайте, лично я не нахожу в поведении очаровательной Мурси ничего, что противоречило бы её природе. Однако вы – люди, с ушами на макушке или с ушами по бокам своих пустых голов, напридумывали себе безумных условностей, противоречащих своему собственному естеству, и вот уже какое тысячелетие калечите свои жизни неведомо во имя чего! А вам, граф, хотелось бы узнать что-нибудь такое, что вы не знаете о своей ненаглядной?

— Нет.

— Да! Видите ли, мне бесполезно лгать. Это всегда похоже на то, как трёхлетний ребёнок пытается обмануть взрослого. Себя вы можете уверять в чём угодно, но я-то вижу, что вы просто жаждете знать всё!

(Если разрушить тело, на котором он сидит, то он лишится подвижности. Мой тесак под рукой, вот его рукоятка. Схватить его, выдернуть клинок из ножен, одним прыжком подскочить и ударить… Нет. Будь это живой человек, всё ещё могло бы получиться. Я убил бы его за секунду до того, как наёмники накачали бы меня свинцом. Но с управляемым трупом всё по-другому. Удар в сердце ему нипочём, а разрубить это тело пополам тесаком не получится, у меня ведь не самурайский меч. В лучшем случае, я смогу отсечь ему руку. Вот бы отсечь голову!)

— Итак, я намерен удовлетворить ваше любопытство, хоть вы в нём и не признаётесь, — вещал паразит в банке, явно испытывая от своих слов удовольствие. – Вы там хорошо держите нашего импульсивного Перси? Вот и замечательно! Так вот – среди любовников милой кошечки Мурси во время её работы певичкой в трактире был один весьма талантливый молодой человек, который по профессии был художником, а заодно занимался фотографией. Я вам настоятельно рекомендую ознакомиться с его работами. Поверьте, они просто восхитительны, в основном благодаря модели! Этой моделью, как вы уже наверно догадались, ему послужила ваша будущая супруга. Благодаря ей он создал своё особое направление в художественном искусстве, м-м, эротического плана. Ах, да, забыл сказать, что наша кошечка позировала совершенно обнажённой! Иногда одна, но частенько в компании других девушек. Как они были восхитительны! Сколько красоты, очарования, страсти в их весьма откровенных позах, изображавших развратные, с точки зрения глупцов, действия! Какой шум поднялся, когда эти работы были показаны публике!.. Художника спасло только то, что его творения отнесли к категории фантастики, ведь у всех девушек на картинах и фотографиях имелись ушки и хвостики. Ха, ха! И никто не узнал, что, по крайней мере, у одной из них, они настоящие! Спокойно, сэр Персиваль! Вы уже изрядно утомили своих конвоиров, и я не удивлюсь, если кто-нибудь из них захочет сделать вам больно. Так вот, лично я не понимаю, почему милая Мурси так стесняется своего участия в создании тех шедевров. Она подарила миру свою красоту, вместо того чтобы дать увянуть ей спрятанной и скрытой, как это делают большинство женщин. На самом деле её не осуждать, а восхвалять за это надо, но люди есть люди. Они не видят красоты там, где она есть, душат в себе и других живое, молодое, прогрессивное. Художник тогда едва не поплатился свободой за свои творения. Представляете, от него требовали, чтобы он выдал своих натурщиц для публичного осуждения! Вот это было бы дело, если б тогда выяснилось кто из них кто на поверку! Однако к его чести, этот парень оказался стоек и вытерпел всё. Ни одна девушка не пострадала. Благодаря уединённости этого места, их личности остались нераскрытыми, а маэстро собрал свои творения и уехал за океан. Теперь, чтобы увидеть его работы вам придётся совершить поездку на другой континент. Впрочем, у одной из подруг вашей жены сохранилось несколько копий фотографий тех лет. Если хотите я дам вам её координаты, чтобы вам не пришлось искать её слишком долго. Ну, как, шокировал я вас?

— Нет.

— Да! Вы шокированы, несмотря на всю широту ваших взглядов. Не так шокированы, как бедный Перси, но всё же шокированы. Однако ваша любовь к ней, как я вижу, не уменьшилась. Хм-м… Что же, попробую шокировать вас ещё больше!

(Отсечь голову… Это возможно, если попасть по шее точно и не задеть ни плечо, ни банку. Но ведь тесак не сбалансирован, как кавалерийская сабля. К тому же после всех передряг, случившихся с обеими моими руками, я не уверен, что смогу ударить безупречно.)