Глава 39 а. Положение не из весёлых

Теперь надо было думать о живых. Прежде всего, требовалось убраться с дороги. То, что мы уложили очередной отряд врагов, было, конечно, хорошо, но в любой момент могли появиться новые враги, а мы врядли смогли бы в данный момент успешно отразить ещё одно нападение.

Джип вышел из строя – из четырёх его колёс целым осталось только одно, причём, задние оказались разорванными в клочья. То, что мы не перевернулись, можно считать чудом, но теперь мы остались без средства передвижения. У меня мелькнула мысль поискать пару не слишком пострадавших мотоциклов, которые могли бы вести мы с Хансом, посадив пассажиров за спину. Но перевезти, таким образом, тяжело раненного Сигурда было невозможно. К тому же, для поисков уцелевшей техники требовалось вернуться далеко по дороге, а это было опасно. Поэтому мы решили идти пешком, а раненного мальчика нести на носилках.

Бурелом в этой части графства располагался только по одной стороне дороги. С другой стороны тянулись заброшенные поля, трава на которых поднялась уже выше человеческого роста, но была ещё не слишком жёсткой. Байкеры не сунутся за нами, если мы успеем зайти достаточно далеко – мотоцикл не джип, он может соперничать с вездеходом на разбитой дороге и даже на пересечённой местности, но в такой траве быстро встанет, намотав на колёса зелёные стебли.

Для нас хождение по полю тоже было испытанием не из лёгких. Траву приходилось раздвигать собственным телом, а это, то ещё удовольствие, если руки заняты носилками, а зелёные заросли в иных местах оказались основательно переплетены паутиной. Через пять минут после того, как мы сошли с дороги, я был облеплен этими липкими нитями, словно мумия бинтами. Кроме того, вся моя одежда теперь была в репьях, которые протыкали своими тонкими усиками ткань и отвратительно кололи кожу, а под рубашкой по рукам, по шее и по лицу бегали какие-то букашки, норовя забраться в рот, в глаза и в уши.

Я подобрал с убитого байкера особую портупею с двумя портативными автоматами, постоянно висевшими под мышками. Это очень удобное для ближнего боя устройство теперь беспощадно давило мне на плечи и ритмично колотило по рёбрам.

И всё это было ерундой по сравнению с главной проблемой – я в который раз за последнее время не знал куда идти! Дело было даже не в том, что ночью в густой траве видно было не многим лучше, чем в тёмной комнате под кроватью. Просто я опять не имел представления, куда нам теперь податься и что делать. Сейчас мы уходили от преследования, и это было нашей главной задачей на текущий момент, но что потом? Скорее всего, байкеры отстанут от нас здесь, чтобы встретить в другом месте. Так куда же нам деваться?

Замок занят неприятелем, через кордоны с раненным на руках, прорваться очень мало надежды. В убежище Мурси возвращаться нельзя – оно теперь рассекречено. Все пустующие посёлки, городки и отдельные фермы, скорее всего, под вражеским контролем. Попытаться пройти под землёй, значило снова испытать на себе мощь «повелителя воды». (Я тогда не смог как следует разглядеть его лицо, но голос узнал. Мы ещё «поиграем» с вами, сэр Момас Тор!)

Так что положение наше было не из весёлых. А тут доктор ноет над ухом, что Сигурда нужно срочно доставить в больницу или он может в лучшем случае остаться калекой, а в худшем умереть у нас на руках. Будто я этого сам не знаю! Но старый эскулап всё говорил и говорил на эту тему, так что я всерьёз подумывал – не заткнуть ли ему рот пучком травы?

Мурси, Мяуки и доктор время от времени сменяли втроём одного из нас, но мы всё равно вымотались за три часа такой ходьбы, больше чем за день тяжёлой работы. Нужен был привал, и мы остановились у одинокого чахлого деревца, растущего прямо посреди поля.

Осторожно положив на землю носилки, мы все, как попало повалились рядом, и не подавали признаков жизни. Только Мяуки присела рядом с Сигурдом, вытерла ему пот со лба, а потом взяла его здоровую руку в свои маленькие лапки и замерла, не мигая, глядя ему в лицо. Возможно, она читала какие-то коттеровские целительные заклинания, но этого я уже не узнал, так-как провалился в сон.

Когда проснулся, было уже совсем светло, но солнце ещё не достигло зенита. Значит, отдохнуть удалось часа четыре. В нашем нынешнем положении это была почти непозволительная роскошь. Я открыл глаза и увидел сидящего рядом на корточках Ханса. Он знаками показал мне – молчать, смотреть и слушать. А потом развёл руки, будто в крайнем удивлении, и я понял – потенциальный противник ему неизвестен. Что же там такое?

Медленно, стараясь не шуршать, я поднялся с земли, но прежде чем встать, оглядел свой маленький лагерь. Мяуки так и сидела, держа руку Сигурда в своих крошечных ладошках. Похоже, она так и не двинулась с места всё это время. С другой стороны Мурси водила руками над забинтованным плечом парня. Рядом доктор убирал что-то в свою сумку, скептически поглядывая на этих двух «знахарок». Так, здесь пока что всё в порядке. Тогда я переключил своё внимание на то, что хотел показать мне Ханс.

Осторожно подняв голову над травой (здесь она была ниже, чем по краям поля), я посмотрел в ту сторону, куда он показывал… И челюсть моя упала! Над травой гордо возвышались четыре птичьи головы, каждая размером с крупный саквояж и с клювами в виде заострённых топоров. Эти головы сидели на длинных шеях подобных брёвнам, переходящих в мускулистое тело, покрытое короткими, похожими на грубую шерсть, перьями.

Но это было ещё что! На спине каждой чудовищной птицы восседал всадник, одетый в подобие военного мундира середины прошлого века. На головах всадников красовались широкополые шляпы с узкими тульями. Один из них повернул голову, и я увидел по обеим сторонам тульи, торчащие через прорези в полях кошачьи уши!

Коттеры! Коттеры верхом на доисторических птицах – фороракосах, рода «Келенкен» или «Титанис»! Я физически почувствовал, как мои мозги поехали набекрень. Я даже головой встряхнул, чтобы убедиться в том, что это всё мне не мерещится. Но если я галлюцинирую, то, как же Ханс? Он ведь их первым увидел...

— Привет!

Я чуть было не превратил его в решето! Картина, наверно, была та ещё – крохотный, светящийся от счастья челот, и я в полуприсяди со зверской физиономией, направляю на него два короткоствольных автомата. Да, такие повороты не для моей лошадки! Я рухнул на колени, отпустил рукоятки оружия, и упёрся кулаками в землю, тяжело дыша.

— Ваше сиятельство! Граф Котек, что с вами? И что случилось с лордом Сигурдом?

Кое-как успокоив сердце, я кратко, только факты, пересказал события, произошедшие во время отсутствия нашего маленького друга. Он слушал и только ахал, совсем по-человечески, всплёскивая своими маленькими ручками. А когда я попросил его рассказать о том, как он выжил, челот широко улыбнулся и сообщил:

— Я попал в обратную радужную дырку! Оказывается, такие тоже существуют, только они очень редкие. Вот значит, как в древние времена люди попадали в Коттерхилл! Кстати, я провёл там целый месяц, а здесь прошло всего двое с половиной суток. Парадокс! И не единственный. Но об этом потом, а сейчас посмотрите, какую подмогу я вам привёл!

С этими словами он исчез в траве. Я же встал, уже никого не опасаясь, и постарался принять хотя бы сколько-нибудь приличный вид. Не знаю, насколько мне это удалось, но, как говорится – что есть, то есть. Коттеры спешились и подошли, держа в поводу своих пернатых скакунов. Мурси тоже поднялась на ноги и встала рядом со мной. Мяуки подходить не стала, а только перевела взгляд очень серьёзных глаз на приближающихся сородичей. Ханс тоже остался стоять слегка поодаль, хмуро глядя на новоприбывших и поглаживая свой штуцер.

Но вот они вошли в вытоптанный нами круг. Впереди шла пара лет сорока-сорока пяти. Черноволосый мужчина с лихими кавалерийскими усами и красивая статная женщина, из-под шляпы которой выбивались белые с золотом волосы. Сзади встали два высоких юноши, лет восемнадцати-двадцати, очень похожие на двух первых коттеров. Видимо передо мной была семья...

И тут мне в глаза бросилось ухо усатого главы семейства. Это ухо было пёстрым, как куропатка, и на нём красовалась глубокая выщерблина. Пестряк! Тогда, стоящая рядом с ним женщина – Мику? Но, как это может быть? Я видел их меньше месяца назад, и им обоим не было тогда и двадцати лет!

— Граф Котек, я полагаю? – вежливо обратился ко мне Пестряк, протягивая руку для пожатия. – Рад знакомству, я ведь видел вас тогда лишь мельком, через стекло кабины трактора, который тут же исчез в радужном проходе. Мою жену вы знаете, а это наши сыновья – Хенрик и Сигурд.

— Вас, наверно удивляет наш возраст? – вступила в разговор Мику, и я вдруг узнал её «повзрослевший» голос. – Дело в том, что с момента нашего расставания прошло двадцать три года. Вы никак не изменились с тех пор, а вот мы...

Она говорила, но смотрела не на меня, а на Мурси, а та во все глаза смотрела на неё. Родные сёстры!.. Но Мику родилась через несколько лет после того, как Мурси исчезла, а теперь они были в одном возрасте!

— Мы здесь, чтобы помочь вам, — сообщил Пестряк. – В двух милях отсюда стоит мой эскадрон. Сэр Лотиас прибежал к нам рано утром и сообщил, что слышал на исходе ночи, что на севере идёт бой. Мы решили, что вероятнее всего найдём вас там, где стреляют, и, как я вижу, не ошиблись.

— Ваша помощь очень кстати, — обрёл я голос. – Мы сейчас в бедственном положении, а последняя схватка, хоть и была выиграна, но дорого нам обошлась. Мы понесли невосполнимые потери и страшно вымотались. Лорд Хольсунг тяжело ранен. Наш доктор делает всё возможное, но очень боится за последствия, а у нас нет возможности доставить его светлость в больницу.

— Понятно, — ответил Пестряк. – С нами прибыл полковой врач. Поверьте, он обладает огромным опытом в своём деле, просто чудеса творит. Сиг, быстро в лагерь! Привезёшь с собой доктора и захвати повозку со всем необходимым. Исполняй!

Молодой коттер, которого назвали Сигом (сокращённо от Сигурд, как я понял), без лишних слов вскочил на своего пернатого скакуна и тут же исчез в траве со скоростью, которой позавидовала бы любая лошадь. Пока он ездил исполнять поручение, я попросил полковника Пестряка (он по-прежнему носил это имя) и его первого помощника майора Мику рассказать, откуда в Коттерхилле, где жители совсем не умели воевать, взялась регулярная армия? И вот что они поведали!

После нашего неожиданного исчезновения, когда трактор провалился в радужную дыру, немного не доехав до цитадели Хвостецких, отряд слуг во главе с отцом лихого Пестряка, пришёл на помощь женщинам Муркинсам и профессору Кысу. Все спаслись, но нас оплакивали, как погибших, хотя никто не видел нас мёртвыми. Потом мы стали легендой среди коттеров, возведших нас в ранг героев. Отмщение за павших Муркинсов мужчин, спасение женщин и детей, наши с профессором разговоры об организации обороны от чудовищ, всё было воспринято, как эпические подвиги и откровения вселенской мудрости! Ну, и, конечно, наши приключения обросли домыслами, и фантастическими подробностями.