Глава 03 а. Что нужно аристократу

— Послушайте! Извините, сэр!

Я его чуть не выронил. Сосредоточившись на том, чтобы уйти от преследователей и выжить, совсем позабыл, что несу в руках живого человека, почти взрослого и умеющего говорить.

— Я не имею честь знать вашего имени, но не могли бы вы поставить меня на землю, ведь я вполне могу идти сам!

Мне ничего не оставалось, как выполнить его просьбу. Когда я разогнулся, благодарно щёлкнув суставами и позвонками, то смог, наконец, увидеть юного Хольсунга в полный рост. Он был достаточно высоким для своего возраста, но не слишком, а в самый раз. Ладная стройная фигурка, худощавый, но не тощий. Лицо приветливое, но слишком нежное и красивое для мальчика, как это иногда бывает у подростков, не достигших ещё начала мужественности. Волосы наследника древнего рода спускались ниже плеч, и, как я успел заметить дома, были золотыми, но в свете луны, только что вышедшей из-за туч, казались серебристо-белыми. Я не видел сейчас, какого цвета были у него глаза, но знал, что они должны быть голубыми – общая черта всех Хольсунгов, которой они очень гордились в своё время.

Несмотря на все последние приключения, костюм юного лорда почти не помялся, вот только стоял он на сырой земле в одних белых чулках – красные башмаки с золотыми пряжками остались на поле битвы, то есть, в моей пылающей гостиной.

— Рад с вами познакомиться, лорд Хольсунг! – сказал я, обращаясь с мальчиком, как с равным, без излишней фамильярности и избегая покровительственного тона. – Моя фамилия – Котек, граф Котек. Я хозяин этих земель.

— Позвольте выразить вам мою благодарность, ваше сиятельство! – поклонился мне молодой аристократ. – Вы спасли меня...

— Пока ещё нет, — прервал я его речь. – Давайте сначала доберёмся до безопасного места живыми, и сделаем хоть какие-то намётки на будущее, тогда и будем считать, что спаслись.

В это время там, откуда мы только что пришли, послышался топот множества ног и голоса, что-то резко и гортанно выкрикивающие. Не говоря больше ни слова, я схватил своего подопечного за руку и нырнул вместе с ним в бурелом. Говоря – «нырнул», я ничуть не преувеличиваю, потому что это именно так и выглядело. Сначала мы скользнули боком в щель между лежащими горизонтально стволами, и оказались в ложбинке сплошь засыпанной старой корой. Потом, не останавливаясь ни на секунду, прошли на четвереньках вдоль под одним из поверженных лесных гигантов, который не лежал на земле, а стоял на обломанных ветках, словно исполинская сороконожка. Когда мы доползли, таким образом, до конца, то выяснилось, что там можно выпрямиться во весь рост, но оставаться на месте было нельзя, и нам пришлось карабкаться наверх по целой пирамиде из брёвен, ровненько сложенных, словно огромной рукой.

Достигнув вершины этого сооружения, мы скатились вниз, набив при этом несколько шишек и посадив немало заноз в самые разные места. Потом продирались сквозь малинник, где оставили изрядные лоскуты одежды, и, наконец, очутились в яме, оставшейся после того, как дерево под напором стихии вывернуло свои корни из земли.

Теперь эти корни нависали сверху вместе с целым пластом не рассыпавшегося дёрна, и образовали некое подобие крыши, закрывающей больше двух третей ямы. Зимой здесь видимо была медвежья берлога, которая сейчас пустовала. На дне оказалось насыпано немало ломаной коры, пучков высохшей травы и горы какой-то трухи неизвестного происхождения. Искушение остаться в этом убежище до утра было просто огромным, но я знал, что оставаться надолго опасно, ведь кто знает, какими средствами располагают наши преследователи. Однако совсем обойтись без отдыха было нельзя. Это только на бумаге всё описанное выше кажется простым и лёгким. На самом деле пот катился с нас градом, у меня от напряжения болело всё тело, а юного лорда от усталости била мелкая дрожь.

Нет, он не жаловался, но мальчик вымотался, хоть и не подавал вида. Я решил, что мы остановимся здесь на полчаса, не более, но как отмерить время без часов, сидя в кромешной темноте, в яме? Огонь зажигать было опасно, но здесь внизу сохранилось достаточно тепла, чтобы пережить ночной холод. Разговаривать тоже не стоило – в безмолвии мёртвого ночного леса человеческая речь слышится далеко. Поэтому мы сели плечо к плечу, прижались к земляной стенке, прикрывшись остатками моего домашнего халата, в котором я покинул свой дом и который сейчас больше напоминал лохмотья. Намерение пробыть в естественном укрытии недолго, благополучно провалилось – мы не заметили, как уснули оба.

Когда я разлепил веки, вход в наше убежище казался уже не чёрным провалом, а серой занавеской, слегка подсвеченной скупым утренним солнцем. Обругав себя последними словами, я вылез из-под халата, вытащил свой кинжал и осторожно выглянул наружу.

Никого. Кругом было тихо, По-видимому, наши преследователи проскочили мимо того места, где мы свернули с дороги и теперь ищут нас в районе пустошей на окраине графства. Надеюсь, они решили, что я захочу покинуть свои владения и скрыться за их пределами там, где начинаются цивилизованные места. У меня действительно была такая мысль, но это далеко, если идти всё время по дороге. Пешком такое расстояние можно преодолеть за двое суток не меньше. Но это в комфортных условиях, первым из которых является удобная обувь и одежда, а вторым, возможность отдохнуть и набраться сил, даже если не спать и не делать длительных привалов. А как быть, если остался босиком в домашней одежде без еды и с уставшим мальчиком на руках? В таком случае путь за пределы графства займёт уже не двое суток, а в два — полтора раза больше. Прибавим возможные задержки при форс-мажорных обстоятельствах, и получается расчетное время около недели. Наши преследователи наверняка располагали каким-нибудь транспортом, а значит, были способны догнать нас быстро и с лёгкостью. Короче, идти туда нельзя, а куда же тогда нам идти?

Я ещё не успел хорошенько обдумать эту проблему, а ведь она была одной из самых важных, на сей момент. Желательнее всего было покинуть пределы графства и вообще уехать за границу. Куда угодно, хоть в Московию, и зарыться там, в сибирский снег, чтобы не только дядюшка Персиваль, но и сам чёрт лысый не смог найти.

Но, прежде всего, нас теперь будут караулить на всех возможных выходах из моих земель, а потом, для того чтобы уехать, надо чтобы было на что купить билеты, одежду, дорожный багаж и так далее. Я не богат, но на такие расходы моих средств хватило бы, если бы они были доступны. Но в том-то и дело, что доступны они не были.

Вся наличность хранилась в доме, и была большая вероятность, что она обратилась сейчас в горстку пепла. У меня были друзья, которые могли бы помочь. И ведь это были не просто приятели, а боевые товарищи, с которыми мы прошли огни и воды. Считай мы снова на войне, а на войне, как на войне – не стыдно обратиться за помощью и можно рассчитывать, что за тебя встанут горой. Это также значит, что мы способны жертвовать друг другом и собой ради великой цели. Нда… Нет, я не могу ни к кому обратиться. Открытые боевые действия выдадут нас с головой как раз когда надо скрываться. Ну, и в любом случае до друзей надо дойти, а идти далеко. Пат!

Возвращаться сейчас к дому было слишком опасно, пытаться выбраться за пределы моих земель, тоже. Оставалось одно – пробиться к старому родовому замку и поискать средства для спасения там.

Проблема заключалась в том, что пробиваться придётся не через нормальный лес, а через вот этот самый бурелом, в который лес превратился. Расстояние, которое прошёл бы в лесу за пять минут, здесь займёт целый час, и то если повезёт, и не придётся обходить непреодолимое препятствие, теряя на этом уже не часы, а дни и недели. Но здесь у нас имелось неоспоримое преимущество – никто так не знал этот бурелом так, как знал его я. Те кто пойдут за нами станут плутать и скорее запутаются, чем смогут догнать того кто вырос среди мешанины поваленных деревьев и мог с детства находиться там подолгу, не скучая и не жалуясь. И ни в чем, не нуждаясь, когда есть ружьё и патроны. Жаль, что сейчас их нет...