Эпилог

Если б кто знал, как я не люблю, когда меня беспокоят? Но какой уж тут покой, когда приходится смотреть за детьми!

У моих ног резвятся котята. Их четверо, и все они близнецы – три парня и девчонка-атаманша. Она у них заводила и командир, почти, как тогда у молодых Муркинсов. Давненько не видел эту пятёрку, но знаю, что они всё ещё служат. Правда, их сейчас уже не пятеро, а четверо. Нет, нет, ничего плохого не случилось! Просто Майка теперь носит фамилию – Кыс. Она вышла в отставку и превратилась в почтенную супругу маститого учёного, профессора медицины. У них шестеро детей, так что теперь ей не до скачек на фороракосах!

А эта трёхцветная мелочь у моих ног… Что ж, это мои внуки! Дети нашего с Мурси сына, Ханса и его жены — Мяуки. Кто-то из моих читателей сейчас, наверное, разочарованно охнул! А может быть, даже сказал в мой адрес несколько нелестных слов. Но, что делать? Судьба распорядилась именно так, и никак иначе. Когда герои этой истории были детьми, в возрасте дружбы, эта дружба вызывала удивление, восхищение, умиление, и естественно было строить различные догадки по поводу их будущего. Но вот пришёл возраст любви, и карты Судьбы легли по-иному.

Однако не стоит беспокоиться за Сигурда, у него всё прекрасно! Нежная дружба с Мяуки никуда не пропала, хоть видятся они теперь нечасто. Но это священное чувство соблюдается настолько нерушимо, что даже Ханс не ревнует, а он ревнив, уж поверьте! Так вот о Сигурде. Этот славный мальчишка вырос, превратился сначала в красавца юношу, а потом в великолепного мужчину, которым могут гордиться его благородные предки. Он не только внешне вылитый Хольсунг, но и характером, и наклонностями весь в своего отца – сэра Артура.

Да, да, он давно уже не пропускает ни одной служанки и ни одной молоденькой крестьяночки, как среди людей, так и среди коттеров в пределах досягаемости. Мурси как-то совершенно справедливо заметила, что если он продолжит в том же духе, то может не захотеть жениться, и тогда род Хольсунгов останется без законных наследников. (Бастарды уже имеются, но пока что это только девочки!) Теперь она подыскивает ему невесту, но это дело непростое – таких, как его покойная матушка, бывает одна на миллион, а девушка традиционных взглядов с таким мужем будет несчастна, да и ему житья не даст.

Так вот, о котятах. Им сейчас по четыре года, и они действительно трёхцветные, что у коттеров встречается редко. Волосы, ушки и хвостики у мелких бандитов тёмные, почти чёрные, но словно забрызганы рыжей краской, а кончики ушей и хвостов, белые — бабушкино наследство! Вот уж кто в них души не чает, так это Мурси. Приходится следить, чтобы она их совсем не избаловала. Впрочем, есть ещё кое-кто, от кого исходит такая же опасность, и этот кто-то сейчас должен появиться.

— Папа, я закончила, можешь идти!

Мой светлый ангел! Наша ненаглядная Майси, дитя, зачатое в эпоху бедствий, чтобы родиться в эпоху труда, и жить в эпоху процветания! Ей скоро шестнадцать, а у неё уже нет отбоя от поклонников, которых сдерживают лишь суровость старшего брата – Ханса, и постоянная занятость самой Майси.

Вот, например, сейчас она составляла очередное послание Его Величеству об уравнивании в правах людей и коттеров. Послание длинное, превосходно аргументированное и написанное языком, в котором прослеживается писательская жилка. Это уже девятый документ такого рода, и, кажется, с пятого, на эти толстые письма начали приходить ответы. Именно ответы, а не отписки. Его Величество заинтересовался, но боюсь не сутью вопроса, а личностью автора посланий.

Дело в том, что фотографию Майси, очень удачную и с открытыми ушками (она их принципиально не прячет) как-то напечатали в газете, так что её внешность ни для кого не секрет. Майси, между прочим, вылитая Мурси, но с одной поправкой – окрас Мурси белый с серебром, а у Майси волосы на кончиках примерно на четверть тёмные. А ещё, у неё тёмные ушки и хвостик. Вдобавок она смуглее и очень легко загорает. При всём при этом, юная виконтесса Котек имеет свойство как бы излучать свет везде, где появляется!

В общем, мне недавно пришло письмо от короля с просьбой (лет сто назад это был бы приказ) представить мисс Майси Котек ко Двору по достижении совершеннолетия. Ох, не знаю даже что и делать! Король молод, холост и обладает таким же темпераментом, что и Сигурд. (Хольсунги близкие родственники правящей династии.) Надо ли говорить, что я не хочу, чтобы это аристократическое любвеобилие как-то повредило моей дочери! Беда в том, что я не могу скрыть королевское письмо от Майси. Она никогда не простит мне, если я лишу её возможности отстаивать права коттеров перед королём и Парламентом лично!

Кстати, о коттерах. Они теперь составляют подавляющее большинство жителей моего графства. В его пределах они имеют равные права с людьми. В пределах герцогства Хольсунг тоже, но там как раз коттеров мало, и люди смотрят на них с опаской. В других частях королевства вообще доходит до гонений и отказа признавать их разумными существами. Ну, и конечно, никаких избирательных прав, никаких представительных должностей, никакого доступа к образованию и так далее. За устранение этих несправедливостей и борется Майси. Вот уже четыре года, как борется!

Нда, не верится, что со времени тех событий, перевернувших мою жизнь, прошло шестнадцать лет! Графство Котек изменилось до неузнаваемости. Бурелома больше нет – он распилен на дрова, и благополучно продан. Весь, кроме особых запасов, которых нам хватит лет на сто. Вместо этих завалов растут молодые леса и сады, спроектированные и разбитые лучшими инженерными умами Коттерхилла. Все старые города, посёлки и фермы восстановлены, кроме того, создано немало новых. Повсюду кипит жизнь! Теперь сюда начали возвращаться люди. Пока было место, я никому не отказывал, но теперь желающим поселиться под моей опекой я предлагаю поискать счастья в Коттерхилле. Между прочим, есть такие, кто соглашается. Там уже выросли два поселения, в каждом из которых более чем по тридцать дворов.

Радужные дыры в мир сморкачей мы с челотами совместными усилиями закрыли, а те, из которых прибывает разная доисторическая живность, взяли под контроль. Закрывать рог изобилия, из которого сыпется дармовое мясо, неразумно, да и остановить сверхмашину, образующую дыры, оказалось невозможным. Ну и ладно! Как бы мы тогда общались, если бы не эти порталы? Самое правильное, это не повесить на технический артефакт амбарный замок, а изучить и поставить себе на службу, даже если на это уйдут века!

Свой артефакт я тоже изучаю. Вокруг гигантского монолита с письменами построено специальное здание, в которое допускаются только учёные специалисты лично приглашённые мною. Все они проинструктированы по поводу безопасной работы с чтением заклинаний, разговорами близ артефакта и даже собственными мыслями. Это изучение влетает мне в копеечку, однако, когда у меня за спиной целое союзное измерение, живущее, как единое государство, можно многое себе позволить.

Например, отреставрировать замок, устроить там музей, построить себе новый каменный дом на месте сгоревшего деревянного, восстановить повреждённую землетрясением усыпальницу предков. Как я и обещал, капрал Льюис покоится теперь там, а на мраморной плите его надгробия стоит тщательно вычищенный и смазанный пулемёт. Он не заряжен. (Патроны в тайнике рядом, но об этом знаем только я и Ханс.)

Рыцарская перчатка, так хорошо послужившая мне во время тех приключений, вернулась на своё законное место. Надеюсь, её никогда не придётся больше брать. Мои руки окончательно выздоровели ещё тогда во время перемещения в тело наёмника и обратно. Странно, но иногда мне теперь снится, что я одет в камуфляжные штаны, высокие шнурованные ботинки и бронежилет на голое тело. Я намного моложе, всё моё тело сплошные мускулы, на голове причёска-ёжик, а лицо разрисовано чёрными полосами боевой раскраски. Я иду через неведомое болото, где-то в тропиках, не обращая ни малейшего внимания ни на жару, ни на мириады мух, ни на пот, градом катящийся с меня и насквозь промочивший одежду. На моих плечах лежит пулемёт чудовищного вида – побольше и пострашнее, чем у капрала Льюиса, но я не чувствую его вес. Куда и зачем я иду неизвестно...

Откуда эти сны? Может быть, покидая тело того наёмника, я прихватил частичку его души? По крайней мере, это положительно повлияло на моё здоровье, а больше я не чувствую ничего особенного.

Ещё два слова о тех, кого с нами больше нет. Я похоронил бы в семейной усыпальнице и тело доктора Каца (обиды забыты, долги оплачены, я помню только, то хорошее, что связывало нас все эти годы), но его тело так и не было найдено после окончания битвы у радужного прохода. Я до сих пор не понимаю, что это значит? Ведь я собственными глазами видел, как его словно швейная машина прошила автоматная очередь. После таких ранений люди уже не встают… Или встают, но это уже не люди…

Я совсем не хочу думать о докторе в подобном смысле. Да, мёртвые в моих землях и сейчас спят неспокойно, но эти случаи становятся всё более редкими. На счёт доктора ничего сказать не могу. Он стал одной из загадок этого края, и я предпочитаю, чтобы он остался загадкой, а не превратился в ходячий кошмар, который придётся «успокаивать».

Что ещё сказать? Я нашёл того художника, о котором рассказывал сэр Момас Тор. Его работы действительно великолепны! Мурси на них очаровательна, и я совершенно согласен, с тем, что она напрасно стеснялась рассказывать мне, что была когда-то моделью для создания этих шедевров. Впрочем, некоторые работы действительно очень откровенны. Я купил все, какие смог найти, и теперь они украшают нашу спальню и несколько мест в доме, куда нет доступа детям и гостям. Два самых невинных портрета, где моя ненаглядная изображена просто целомудренно обнажённой, даже выставлены в замке с согласия самой Мурси, а один украшает гостиную в доме. Это не только украшение интерьера, но и лакмусовая бумажка для выявления дураков. Умный человек от вида произведения искусства либо придёт в восторг, либо скромно промолчит, если оно его немного шокировало. Кретин или непроходимый сноб (обормот!) начнёт бросать косые взгляды и разговаривать сквозь зубы. В худшем случае позволит себе нелицеприятно высказаться по поводу низкой морали картины, её создателя или владельцев. Представьте себе, встречаются и такие идиоты, но только среди людей, и никогда среди коттеров. Они потом приносят извинения (ещё попробовали бы не извиниться!), один раз у меня дошло до дуэли, но это было только раз – просто отколотил чрезмерно языкастого барона. В любом случае, шанса вторично переступить наш порог, у подобных господ нет никакого.

Вот вроде бы и всё, надеюсь, что ничего не забыл. Майси вовсю кувыркается с племянниками, облепившими её с радостным визгом! Она в них души не чает и балует не хуже бабушки. Но, строго между нами – как вообще возможно не баловать котят? Я думаю, что это безопасно – балуй, не балуй, из ребёнка вырастит именно то, что должно вырасти, ни больше, ни меньше. Страдают только свежевыпеченные сладкие пирожки, таинственно исчезающие с кухни, а в остальном всё в порядке!

Теперь я могу идти. Куда? В секретную комнату, конечно же. В ту, где стоит стол, стул, шкаф с моими записями и сейф. Не просто сейф, а Сейф! И дело не в его размерах, хоть внутрь и можно войти, не сгибаясь. И даже не в том, что его не вскроет никакой медвежатник. (Специально приглашал «специалистов» самого высокого класса для тестирования – не справились!) Дело в том, что он не расплавится даже в жерле вулкана, не треснет, если рядом рванёт тонна тринитротолуола и не потеряет свою герметичность будучи опущенным в кислоту лет на сто. Можно утопить его в мировом океане лет этак на десять тысяч, он будет как новый, когда его достанут. Кроме того, там имеется одно устройство – мгновенная заморозка всего что внутри, до температуры близкой к абсолютному нулю. Заморозка химическая, а стенки непроницаемы для внешней температуры, так что пока замок закрыт, то, что заморожено в сейфе сохранится таковым на неопределённое время. Эта система аварийная, и я её до сих пор не применял. Надеюсь, что не придётся.

Так что же внутри сейфа? Большая цилиндрическая стеклянная банка с золотой крышкой, устроенной по образу шторок фотоаппарата. В банке человеческая голова, которая каким-то образом живёт отдельно от своего тела, истлевшего века назад. За прошедшие шестнадцать лет пребывания у меня в плену, сэр Момас Тор ничуть не изменился. Разве что помрачнел от долгого пребывания в сейфе.

Но я знаю, что он сразу развеселится, когда я принесу ему сырого цыплёнка. (Надо бы не забыть прихватить тушку из холодильника!) Челот был прав – за птицу это существо готово разболтать все свои тайны. Это ими (тайнами), записанными от руки, я заполнил целый шкаф. За информацию, там хранящуюся, можно было бы купить целое королевство. Но королевство мне, ни к чему — с собственным графством хлопот полон рот, а человечество получит все эти тайны и открытия даром. Но не сразу, а когда будет готово принять силу в них заключённую. Кое-что будет раскрыто в те времена, когда само моё имя станет сказочным. Может быть, тогда люди научатся не превращать все достижения науки подряд в средства для уничтожения себе подобных! Я ещё придумаю способ раскрывать эти тайны в строго дозированном виде, как лекарство, чтобы они не превратились в яд, способный вызвать мировую катастрофу. Это должно работать и после моей смерти, так как жизни на всё точно не хватит!

Вот теперь точно всё! Возможно, что я забыл что-нибудь рассказать или объяснить, но такова уж человеческая память. Она похожа на старого скрягу, которого заставляют раскошелиться, а он старается утаить монетку, когда нужно заплатить за необходимую ему самому микстуру. Вот, кстати, одна из таких «монеток» — раскрыт секрет коттеров, которые, попадая в мир людей, веками ухитрялись ничего не рассказывать о Коттерхилле. Оказывается, своеобразный психологический «тормозок» на эту информацию им ставили челоты! Эти слабенькие на вид существа обладают мощнейшей гипнотической силой, которой (слава Богу!) никогда не пользуются во вред окружающим. Каким образом Мяуки смогла преодолеть это ограничение, которое накладывалось на всех коттеров без исключения в раннем возрасте, так и осталось непонятным. Сами челоты не смогли потом ответить на этот вопрос. Возможно, она обладает некими исключительными способностями, или дело в нашем с ней соединении сознания, предпринятом во время подземных приключений.

Но это всё дело прошлое. Коттерхилл перестал быть тайной, как раз вовремя, и это принесло пользу, как коттерам, так и людям. Со мной могут не согласиться, но я уверен в правильности своего суждения. Однако имеется один маленький нюанс. Ничего особенного, так, небольшое сомнение одного старого перестраховщика. Просто я с некоторых пор присматриваюсь к обыкновенным домашним кошкам. Почему мы любим их такой необъяснимой любовью, хоть это своенравные и шкодливые существа, которые всегда себе на уме? Какие тайны, может быть, скрывают они на самом деле?

........................................................................

........................................................................

10.05.2015