Глава 23 а. Одна из тайн замка

Хотите новое экстремальное развлечение? Попробуйте красться с ведром полным воды! А если учесть, что в ведре лежит голова, которая время от времени начинает ворчать, то задача периодически осложняется. Настроение у сэра Момаса Тора ухудшалось по мере удаления от источника, в котором он мог свободно перемещаться. Ворчал он, конечно, вполголоса, но я всё равно боялся, что нас услышат. Впрочем, когда я высказал ему своё замечание на этот счёт, он ответил также ворчливо:

— О чём вы беспокоитесь, ведь у вас есть я, а я говорю вам, что мы сейчас никем не будем услышаны, даже если сейчас споём хором! Наши звуки блокируются каменными стенами и вон той железной дверью, через которую нам надо пройти. Правда, за ней надо будет и в самом деле вести себя тише, так как в комнате, что за третьей дверью справа обосновались трое ваших недругов.

— И что они там делают?

— Занимаются содомией.

Я мысленно сплюнул и с опаской покосился в сторону детей. Они ничего не поняли, только Сигурд нахмурился и спросил:

— А что это значит?

— Это значит, — поспешил ответить я, чтобы опередить сэра Момаса, — что они сильно заняты, и пройти будет несложно, но всё же постараемся не шуметь!

И мы постарались – прошли мимо двери, за которой слышалась возня и пыхтение, не скрипнув половицей и не плеснув водой в ведре. (Надо будет приказать вычистить эту комнату, когда всё закончится!)

Наша цель находилась ниже уровня земли, но попасть туда можно было лишь через крышу главного здания.

— Где принято искать вход в подземелье? – с гордостью вещал наш экзотический компаньон. – Обычная логика подсказывает, что такой вход должен быть где-то в подвале или, наоборот, под троном в пиршественном зале. Но на то она и обычная логика, чтобы ей не следовать, когда хочешь что-то действительно скрыть!

Он ещё долго распространялся на эту тему, но я скажу короче – мы поднялись на чердак, не потревожив никого из мерзавцев, вторгшихся в замок. Через слуховое окно мы вышли на крышу, покрытую старинной керамической черепицей. Здесь я никогда не был, и теперь мне стало понятно, почему замок столько времени обходился без ремонта, пока землетрясение не надломило ему костяк. Качество черепицы было таково, что она выдержала бы попадание ружейной пули! Хорошо укрыта голова, вот и тело неуязвимо.

Путь по крыше был недолог – до торца здания, где торцевая стена переходила в высокий бортик, совершенно скрывающий нас со стороны малого двора и внешней крепостной стены. Я спросил голову, а как же смотровая башня, ведь с неё прекрасно видны все крыши замка?

— Её не было в моё время, — ответил сэр Момас. – Эту башню построили ваши предки, граф Котек, через пару столетий после того, как я покинул замок.

Дверь, ведущая в тайный проход, была спрятана в промежутке между большой печной трубой и той самой стеной. Дверь была маленькой и узкой, и располагалась так, что можно было бы долго смотреть на неё в упор, и не видеть, если, конечно, не знать заранее, где она находится. Проход был устроен внутри стены, а потому искать его в самом здании было бесполезно.

Путь вниз оказался крут, душен и утомителен, но вот, наконец-то мы пришли в небольшое помещение со сводчатыми потолками, которое не могло быть ничем, кроме древней лаборатории. Множество замысловатых приборов, пыльных и затянутых паутиной, стояло на полках вдоль стен и на многочисленных столах и столиках. Были здесь также разные свитки и книги в кожаных переплётах, рассевшиеся под собственной тяжестью. Были черепа – человеческие, звериные и чьи-то ещё, демонические что ли? Были… золотые монеты, лежащие грудами, кучками, горками или просто рассыпанные по полу, как мусор.

В кресле с высокой спинкой кто-то сидел. Я видел плечо и руку, лежащую на столе. Кружевной воротник, полностью закрывающий плечо, и рукав старинной мантии были покрыты таким же слоем пыли, как и всё вокруг. Сидящая фигура была неподвижна, но было в этой неподвижности что-то странное – я чувствовал некое напряжение в самой позе этого тела, мне всё казалось, что вот-вот, и сидящий встанет...

Сэр Момас Тор, когда мы вошли в комнату, вертелся из стороны в сторону так, что едва не выскочил из ведра, но когда я подошёл к креслу, он вдруг замер, и во все глаза уставился на сидящий в нём… труп.

— Поднесите меня поближе, — попросил он. – Нет, лучше поставьте на стол, прямо напротив этого...

Я выполнил его просьбу, отметив, между прочим, без всякого удивления, что у тела в кресле не было головы. Некоторое время ничего не происходило. Сэр Момас Тор лежал на дне ведра неподвижно, и даже закрыв глаза. Вдруг, сидящий в кресле шевельнулся!

С рукавов и с воротника его посыпалась пыль, когда безголовое тело, а скорее скелет, обтянутый иссохшей кожей, встало и отодвинуло кресло жестом, каким это делает человек живой и полный энергии.

— К делу! – послышался голос из ведра. – Вам придётся помочь мне, друзья. Да не бойтесь же вы! Он безобиден… То есть, я безобиден… Ну, да – это моё тело, вернее, то, что от него осталось.

Признаюсь, что хоть я и привык к виду встающих из гробов покойников, ходячих скелетов и разных привидений, у меня мороз прошёл по коже при виде этого безголового пугала! На моих спутников было вообще жалко смотреть – бледный до синевы Сигурд стоял с обнажённым клинком, зажатым в судорожно сведённой руке и закрывал собой перепуганную Мяуки, глаза которой были, как блюдца. Челот исчез.

Возможно, мы просто отвыкли от таких встреч за время пребывания в Коттерхилле. Правда, там хватало своих ужасов и опасностей.

Я незаметно показал Сигурду на свой серебряный кинжал и сделал знак, который должен был означать – «Всё под контролем!» Не знаю, понял ли меня юный лорд, но сэр Момас Тор (глазастая бестия!), всё увидел и всё понял.

— Оставьте, прошу вас, в покое ваше магическое оружие, граф Котек! – проговорил он голосом, в котором сквозило раздражение. – Если бы я желал вашей смерти, то просто не стал бы предупреждать о приближении тех бандитов и не отговаривал бы вас от акробатических экспериментов с прыжками из окна библиотеки. Повторяю – я совершенно безобиден! То есть, по сути, не безобиден, конечно, но по отношению к вам исполнен самых добрых намерений. Давайте же, наконец, займёмся тем, зачем мы сюда пришли. Первым делом перелейте меня во-он в тот стеклянный шар-аквариум, а то в этом ведре мне почти ничего не видно!

В аквариуме, который и впрямь имел форму идеальной сферы, голова стала казаться огромной, а черты её лица постоянно искажались, то вырастая, то уменьшаясь в зависимости от приближения и удаления от стеклянной стенки.

— Снимите с полки чёрную коробку и те две свинцовые банки, — командовал сэр Момас Тор, правый глаз которого сейчас казался больше левого. – Хорошо, а теперь перенесите сюда те две реторты, змеевик и жаровню, ту, что под столом.

По его указанию мы разожгли небольшой горн, накалили в нём угли и положили на жаровню. На столе, между тем, руками безголового тела было выстроено замысловатое сооружение из колб, реторт и прочей алхимической посуды. Скелет в расползающейся одежде двигался, как живой, уверенно и точно, а вот голова в аквариуме казалась взмыленной и уставшей. Её волосы, всегда развевающиеся ровными прядями, сейчас были спутаны, на чистом гладком лбу собрались складки, глаза вылезали из орбит, а треугольные зубы ощерились в напряжённом оскале.

— А теперь, отойдите! Прочь, я говорю! – почти прокричал он, приближаясь к стеклу губами, сразу ставшими похожими на диванные подушки. – Лучше спрячьтесь за колонну, а то мало ли что!..

При других обстоятельствах я, может быть, и не потерпел бы такого обращения с собой и со своими друзьями, но сейчас решил не спорить. Только мы отошли подальше, как предостережение нашего необычного друга сбылось – на столе что-то грохнуло, яркая вспышка окрасила всё вокруг в ослепительно белый цвет, и во все стороны брызнули осколки стекла и раздробленные кости. Когда улеглась поднятая взрывом пыль, мы увидели, что от алхимических приборов, равно как и от останков безголового тела сэра Момаса Тора, не осталось и следа! На столе одиноко стоял чудом уцелевший аквариум, а у головы, плавающей в нём, был точно такой же вид, как у любого человека, перед глазами которого взорвалась шутиха.

Я решил уже, что вся затея пошла прахом, но сэр Момас скосил на меня глаза и произнёс усталым голосом:

— Всё хорошо, ваше сиятельство, теперь возьмите вон ту щёточку и золотую пластину, что рядом с ней и соберите вот это!

Он указал глазами на слой тонкой сероватой пыли, покрывающей стол.

— Вот так, отлично! Теперь ссыпьте всё, что удалось собрать в перламутровую шкатулочку, которую найдёте вон в том шкафу.

Шкатулка нашлась именно там, где он сказал. Я подивился потрясающей памяти нашего друга, ведь он был здесь в последний раз много столетий тому назад. Но ещё удивительнее была сама шкатулка! Её вес, а также цвет внутренней поверхности, говорили сами за себя – она была изготовлена из литого золота. По какой-то прихоти художника все внешние детали были посеребрены, а плоскости – стенки, дно и крышка, сплошь выложены перламутром редкой красоты, полупрозрачным, создающим иллюзию необычайной глубины рисунка.

— Превосходно! – прокомментировал сэр Момас, когда я пересыпал в шкатулку последние крупицы порошка. – Теперь возьмите вот эту бутыль и наполните её водой из моего временного обиталища.

Я сделал всё, как он сказал, уже догадываясь, что произойдёт дальше.

— Хорошо! Осталось последнее – возьмите из набора, что лежит в комоде у вас за спиной, мерную ложечку, зачерпните порошок из шкатулки и всыпьте в бутыль одну порцию без горки.

После недолгих поисков я нашёл-таки костяную ложечку размером в четверть чайной и высыпал порошок в воду. Как ни мала была концентрация лёгкого, как эфир вещества, вода в бутылке стала сначала ярко-зелёной, затем побурела и наконец, приобрела иссиня-чёрный цвет.

— И что теперь? – спросил я, глядя на получившиеся чернила.

— А теперь, махните по стаканчику!