Глава 07. Таким должен быть лорд!

Едва мы дошли до центра города, и дети, как по команде задрали головы, рассматривая статую моего предка, с которой я снял тряпку, оказавшуюся женским бельём, взятым из разбитой витрины магазина, как Мяуки вскрикнула и запрыгала на одной ножке, а потом села на землю и стала рассматривать свою подошву, жалобно при этом всхлипывая.

Вот тут-то я проклял свою беспечность и глупость! Стёкла! Ну, конечно же, разбитая витрина! Сам-то я был обут в подобие сандалий, которые соорудил из башмаков, найденных на ферме. Но дети! Они же у меня ходили босиком, вот и доходились.

Наступать на плоские осколки стекла, лежащие на земле, не так опасно, как на бутылочные, но этот подлый осколок встал стоймя между камней и торчал вверх острым треугольным клином. На него-то и наступила бедная Мяуки, не отличавшаяся по жизни везучестью. Хорошо ещё, что девочка была лёгонькая, а то будь она хоть немного тяжелее, дело могло закончиться серьёзной травмой.

Теперь этот осколок торчал у неё из стопы, пронзив её в мягкой части. Я вознёс короткую пламенную молитву Создателю всего сущего, чтобы он не задел артерии и сухожилия, и быстрым движением вырвал мерзкую стекляшку из ноги девочки. Мяуки пискнула и подарила мне такой взгляд, от которого сердце облилось бы кровью у профессионального мучителя. Когда я сделал следующее движение в её сторону, она второй раз за сегодня зашипела по-кошачьи и отползла под защиту Сигурда, рухнувшего рядом с ней на колени.

— Что же делать?! – воскликнул мальчик почти плачущим голосом, и я увидел, как кровь отхлынула у него от лица. Не самый хороший признак.

— Надо промыть рану, — ответил я, как мог спокойнее, чтобы поселить в парне уверенность, что всё будет в порядке, если приложить максимум усилий. – Плохо одно – осколок узкий и длинный, а значит прокол глубокий. Грязь могла попасть вместе с ним внутрь, а она может вызвать воспаление и даже серьёзное заражение. Можно отсосать кровь из раны, и тогда есть надежда, что попавшая грязь тоже выйдет...

Честно говоря, я собирался это сделать сам, хотел только попросить Сигурда успокоить Мяуки или даже подержать её, чтобы не дёргалась, не повредила себе и не оставила меня без глаз. Но парень понял всё мною сказанное, как команду к действию. Он не дослушал мои рассуждения, а прильнул губами к ранке на ноге девочки и принялся высасывать кровь вместе с грязью из тела подружки. Для этого он почти лёг на землю, и, как я отметил, покраснел, также как побледнел до этого. Значит, в нём сосуществуют две натуры – чувственная, сострадающая и действенная, способная принимать моментальные решения, и тут же воплощать их в жизнь!

Второй раз я белой завистью позавидовал Хольсунгам, ведь они не чаяли, наверно получить такого наследника, или скорее оценивали его по совсем иным качествам. Уже одно то, что он, не задумываясь, проделал такую операцию для спасения девочки, с которой, по сути, был ещё очень мало знаком, стоило всех его прочих достоинств! Лорд! Вот кто действительно более достоин звания лорда, чем те напыщенные болваны, что, проезжая по своим владениям даже головы повернуть не желают в сторону собственных арендаторов.

Но вот я, наконец, скомандовал – «Хватит!», и Сигурд поднялся, тяжело дыша. Но он не встал во весь рост, а остался на коленях, чтобы быть поближе к Мяуки. Он помог мне промыть ранку с помощью виски из фляжки, что было лучше воды, а потом перевязать ногу полоской ткани, оторванной от остатков простыни. После всего этого Сигурд взял девочку на руки и отнёс в дверь, на которую я указал, то есть в трактир, о котором уже шла речь. При этом он прошёлся по тем же самым стёклам, не обращая на них никакого внимания. Я вытер пот, обильно выступивший на лбу, и мысленно поклялся, что сломаю шею любому, кто задумает помешать этому парню, занять его законное место.

...............................................................

У окна я им сесть не дал, объяснив это соображениями безопасности. Якобы нас можно увидеть с улицы. Расположились мы поближе к стойке, где было достаточно светло, и вскоре вкусные запахи подогретой еды отвлекли всех от мысли о досадном и опасном происшествии, которое с нами только что случилось. (Я потом тщательно осмотрю ножку девочки, но думаю, что всё будет в порядке после таких усилий её друга.)

Происхождение еды я скрывать не стал. Да, это оставили бандиты, которые хотели убить нас на болоте, но сами стали жертвами фантомов. Они же оставили здесь два хороших пистолета. Почему? Наверное, у них много пистолетов, а эти были лишние. Сигурд легко проглотил мою полуправду, так как был по большей части занят поглощением похлёбки и ростбифа, но Мяуки, слушавшая меня вполуха, периодически хмурилась и бросала косые взгляды в ту сторону, где лежали убитые мною бандиты, до того, как я оттащил их в погреб. Она всё время нюхала воздух, но вскоре сытный обед подействовал на неё успокаивающе, и глаза девочки начали слипаться. Увидев, что Сигурд тоже начинает клевать носом, я понял, что сегодня мы уже никуда не пойдём.

Это здание было двухэтажным. Весь второй этаж занимали комнаты, которые сдавались внаём. Раньше, во время процветания графства, здесь было много постояльцев, так как через город проходила дорога, связывавшая наши места с побережьем. Номера здесь не отличались ни богатством, ни изысканностью, но были простыми, удобными и чистыми. В одном номере я разместил нашу сонную парочку. Кровать здесь была широкая, и они запросто поместились на ней вдвоём.

Вот тогда я ещё раз осмотрел и перебинтовал ножку Мяуки. Девочка немного пофыркала и пошипела на меня сквозь сон, но сопротивляться не стала, и свернулась калачиком, словно котёнок на подушке. Её верный рыцарь расположился тут же, и через пару мгновений уже сопел носом.

Мне тоже очень хотелось спать, но я намеревался утром продолжить наше путешествие, а это значило, что к нему надо подготовиться. К тому же солнце стояло ещё высоко, а это значило, что я могу «пройтись по магазинам».

Первый же магазин, ну, тот с разбитой витриной, «обрадовал» меня своей пустотой. Жители покидали этот город без спешки, и всё ценное увезли с собой. Вот и местные торговцы отбыли на новое место жительства вместе с товаром. По-видимому, бандиты потому и разбили витрину, что за ней единственной висела забытая тряпка. Но не может же быть весь этот город пустым?

В скобяной лавке нашёлся старенький топорик. Уже хорошо, но всё-таки мало. Я хотел найти что-нибудь такое, что могло бы предотвратить происшествия подобные тому, что случилось с Мяуки. Но, ни сапожная мастерская, ни ателье, где когда-то трудились хорошенькие портнихи, результатов не дали.

Совершенно неожиданно меня выручила церковь! Сам не знаю, зачем я туда зашёл, ведь набожность никогда не являлась добродетелью графа, у которого сложилась стойкая репутация колдуна. Но, тем не менее, что-то занесло меня в этот пустой гулкий храм, брошенный своими прихожанами.

Я немного побродил по нему, и вдруг заметил маленькую приоткрытую дверь, расположенную неподалёку от клироса. Оказалось, что это проход в раздевалку мальчиков-певчих, в которой до сих пор сохранилась в целости их одежда! Я тут же набросился на неё, как кладоискатель, обретший вожделенные сокровища.

Вскоре мною были отобраны две пары крепких башмаков, которые должны были подойти Мяуки, одна пара (больше не нашлось) для Сигурда, целая гора белоснежных чулок разных размеров и полный комплект одежды, когда-то принадлежавшей самому младшему певчему. Конечно, это была не самая удобная одежда для путешествия, но всё же она при некоторой переделке подходила Мяуки больше, чем обрывок простыни, перевязанный бечёвкой.

Собрав свои трофеи в мешок, я поспешил обратно. Мои подопечные крепко спали, и я так понял, что врядли им понадобится ужин. Ну, и ладно, пусть отдыхают! Лучше уж мы плотно позавтракаем. Однако, приведя в порядок наше снаряжение и припасы, я позволил себе стаканчик виски, ростбиф и яблоко, после чего тщательно запер все двери и окна, поднялся наверх и повалился на кровать в комнате напротив той, где спали дети.