Глава 24 б. В шаге до свободы

— Эй, мужик!

Это послышалось со стороны бандитов, засевших в павильоне с источником. Я так понял, что они обращались ко мне, желая вступить в переговоры.

— Чо те надо? – ответил я в тон этому мелкому, как я понял, авторитету.

— А ты, вааще, кто такой?

Я хотел было послать его куда подальше, но передумал и решил расставить все точки над «i» без лишних препирательств.

— Я граф Котек, хозяин этого замка и повелитель этих земель. А тебя, как называть?

— А меня называть не надо, меня уже братва назвала! Я – Рыжий Клещ, хозяин места на котором стою и повелитель вот этих крутых чуваков!

Невидимые для меня бандиты одобрительно загоготали.

— И вон тех крутых чуваков, которые на полу отдыхают, ты тоже повелитель? – деланно рассмеялся я, имея в виду убитых бандитов.

— Слухай, ты, граф! – голос Рыжего Клеща сорвался до визга. – За наших пацанов будет с тобой разговор отдельный. А теперь, отдай нам того шкета, который с тобой там за ящиками ховается, и можешь проваливать, догонять не буду!

— А ты подойди и забери его сам! – ответил я и передёрнул затвор так, чтобы это было хорошо слышно.

— И заберу! – ответил Клещ. – А с тебя сниму шкуру. А герлу вашу мелкую чувакам подарю.

Я взглянул на Мяуки. В крайнем случае живой они её не получат, но это совсем уже крайняя мера. Нет, сейчас мы ещё играем, и я пока далёк от проигрыша.

— Может, и снимешь, — ответил я, — а может, и нет. В любом случае обещаю положить здесь больше половины твоих чуваков, а с тебя, Клещ, сдеру скальп. Это после того, как я тебе руки-ноги повыдергаю и кишки проветрю! Идёт?

Ответом мне был дружный вой десятков глоток и град пуль, обрушившихся на ящики. С нашей стороны прогремел лишь один выстрел, но он оказался удачным – из окна первого этажа вывалился бородатый мужик в бутафорской ковбойской шляпе. Из его рук выскользнула двустволка.

Я оглянулся на Сигурда, которому только что приказывал не высовываться, и встретился с глазами, мечущими молнии. Ах, вот оно что – до парня дошло, что бандиты обещали сделать с Мяуки! Ох, зря вы это сказали, чуваки!..

Однако сидеть тут всю оставшуюся жизнь не представлялось возможности, разве что эта жизнь будет очень короткой. Несмотря на ранний час, на открытом месте становилось жарко. Что-то будет здесь в полдень? Как назло, наши запасы воды после гибели сэра Момаса Тора ограничивались остатками зелья в бутылке. В крайнем случае, его можно будет разделить между Сигурдом и Мяуки, но и это делу не поможет. Оставалось одно – дразнить бандитов, вызывая их на необдуманные действия в надежде обернуть ситуацию в свою пользу.

— Эй, ты, как тебя там? Бурый Клещ! – крикнул я развязным голосом, нарочно переврав кличку вожака. – Это не ты там лёпнулся? Не ты? Жаль, а то я уже собрался за твоим скальпом! Жду, не дождусь, когда ты мне его принесёшь!

Ответом мне был поток грязной брани, которая адресовалась, похоже, всему свету. Большая часть досталась почему-то «чувакам», после чего их шеф покинул своё убежище (увы, через заднюю дверь) и удалился вместе с частью своих подчинённых куда-то вглубь замка.

Я ещё некоторое время пытался его вызвать, но ответом мне было молчание. Это, конечно же, не значило, что нас оставили в покое – стоило мне слегка высунуться, как по ящику, за которым я прятался, щёлкнула пуля. Она легла далеко и не опасно, но всё же… Пришлось ждать. Прошло не меньше получаса, прежде чем на стороне противника было замечено движение. Зато, когда я, наконец, понял, в чём дело, сердце моё подпрыгнуло от радости! Точнее от злорадства...

Может быть, доктор Кац действительно прав, когда утверждает, что я болен неправдоподобной удачливостью? Во двор, совершенно не таясь, и не беспокоясь о своей безопасности, выходили люди… в доспехах!

Та-ак, значит, они ограбили рыцарский зал замка, и пребывали при этом в уверенности, что доспехи, выставленные там пуленепробиваемы. В первый раз я возблагодарил Небо за безграмотность и невежество, так называемого «простого народа»! Да, между людьми, мало соображающими в этом деле, ходит такая байка, что рыцарский доспех не берёт никакая пуля. На самом деле воины прошлых лет, как раз отказались от доспехов ввиду их полной бесполезности после изобретения огнестрельного оружия. А ведь это было столетия назад, когда это самое оружие пребывало в зачаточном состоянии, и было раз в сто слабее современного. Но пули уже в те времена пробивали рыцарские доспехи, так что сейчас безмозглые гопники шли ко мне в лапы, словно колобок в лисью пасть! Да, нам повезло, что это была шпана, а не профессиональные военные. Те давно придумали бы, как обойти нас, спустившись со стен с внешней стороны и через открытую калитку зайти со спины, чтобы расстрелять в упор.

Но ничего такого не пришло в голову «хозяина места, на котором он стоит» и его «чувакам». Они попёрли на нас плотной толпой, выставив перед собой снятые со стен щиты. Я насчитал восемь придурков в латах, напяленных без знания дела, в кирасах надетых задом наперёд, закреплённых верёвками и изолентой. Остальные шагали вслед за ними, посмеиваясь, а точнее гыкая от предвкушения расправы над нами. Пока они собирались, я успел подробно проинструктировать Сигурда и подготовиться к атаке.

Сейчас или никогда! Фраза из романов, которая, кажется слишком пафосной, а потому искусственной. Но именно она лучше всего отражает значимость подобных жизненных моментов.

Я забрал у Сигурда бутылку с остатками зелья, вдохнул поглубже и с истошным криком – «Граната!», запустил её в самую середину толпы гопников. Это заставило их не броситься врассыпную, как это сделали бы люди поумнее, а замереть, тупо глядя на летящую к ним «гранату». Опомниться я им не дал.

Вскочив на ноги, я прыгнул в сторону от ящиков, перекатился через плечо и наконец, встал на одно колено. И всё это время пистолет палил в моей руке, как одержимый! Одна обойма, другая, третья… Всё, патронов больше не было. Ненавижу бросать оружие, даже если оно становится обузой. Поэтому я аккуратно положил пистолет на землю рядом с собой и рванул из-за пояса револьвер. Боль в правой руке переросла в стадию бесчувственности, когда она перестаёт быть мучительной, но превращается в некую константу и уже не отпускает, а становится частью привычных ощущений. Это помогло мне справиться сейчас, но означало, что завтра я к руке вообще не смогу притронуться.

Шесть зарядов ушли в свалку людей, образовавшуюся во дворе, и опустошённый револьвер лёг рядом со своим автоматическим собратом. У меня в кармане ещё оставались патроны к нему, но времени на перезарядку не было. Обрез на левой руке рявкнул пять раз, но у меня не было уверенности в том, что эти выстрелы попали в цель – обрез крайне неметкое оружие. Оставался ещё обрез, торчащий сзади за поясом, но тут кто-то из бандитов, наконец, опомнился, и в меня полетели пули. Пришлось кувыркнуться ещё разок, и я почти ушёл, но тут что-то сильно толкнуло меня в бок, развернуло в полёте, и в результате я растянулся на мостовой, хорошо приложившись и вытянувшись во весь рост.

Когда звон в ушах, возникший от соприкосновения с камнями стих (мне показалось, что времени прошло много, но, наверное, миновали секунды), я протянул руку и ощупал то место, куда пришёлся толчок. Пальцы сразу наткнулись на что-то скользкое, липкое и горячее. И в этот момент пришла боль! Отключающая, парализующая, берущая под контроль все чувства. Если бы не эта боль, я попытался бы дотянуться до оружия, но рука уже не слушалась.

Я решил, что это конец. Нет, рана врядли была смертельной, но я ждал, когда в меня ударят следующие пули. Сил хватило лишь на то, чтобы скосить глаза в сторону и увидеть, что за ящиками никого нет, а между хозяйственными постройками мелькнули две тени. Превосходно! Значит, они сумели ускользнуть. Только бы Сигурд не бросился меня спасать – его задача сейчас увести Мяуки, как можно дальше, затеряться с ней в лабиринтах замковых подвалов, спрятаться, затаиться, а потом под покровом ночи постараться выбраться тем способом, который покажется наиболее приемлемым. Я обещал выжить и присоединиться к ним позже, но, кажется, я соврал...

Бандиты подходили, не торопясь. Они видели, что я обездвижен, и теперь вместо того, чтобы прикончить меня сразу, намеревались, по-видимому, действительно снять с меня шкуру, как обещал их главарь.

Не знаю, сколько мне удалось тогда убить их или ранить, но среди подошедших не было, ни одного клоуна в доспехах. Те, кто выжил, сейчас ругались на чём свет стоит, пытаясь избавиться от железок, не оправдавших их надежды. Впереди вышагивал рыжий детина с нелепыми длинными тонкими ручищами, увенчанными крупными кистями, напоминающими клешни краба. Так значит, вот он каков, его шпанское сиятельство – Рыжий Клещ! Подойдя вплотную, он мерзко осклабился и достал нож. Наверное, он собирался сказать что-то умное, и даже раскрыл для этого рот, но в это время со стороны хозяйственных построек хлестнул выстрел!

Именно хлестнул, потому что звук, издаваемый пистолетом, который я отдал Мяуки, напоминает щелчок пастушьего кнута. Рыжий Клещ так и не успел ничего сказать – он упал навзничь с простреленным черепом, и умер, даже не дёрнувшись.

Тут же бабахнул и второй выстрел! Это сказала своё слово винтовка Сигурда, но её сбитая мушка на сей раз подвела своего владельца – бандит, которому предназначалась пуля, заорал, схватившись за простреленное ухо.

Значит, они всё-таки решили вступить в бой? Э-эх!

Бандиты ответили на эти выстрелы лихорадочной пальбой, забыв на какое-то время про меня. Зная их меткость, я не очень сильно испугался за своих заступников, но теперь дети обозначили себя, и враг знает, где их искать.

Я подумал, что уменьшить количество этих врагов не помешает, выщелкнул лезвия рыцарской перчатки и полоснул ими ближайшего гопника по сухожилиям. Удивление так и не успело сойти с его рожи, когда он вдруг оказался на земле, и я одним взмахом перерезал ему горло. Но это был мой последний успех в том бою – кто-то наступил тяжёлым ботинком на мою левую руку (правая и так не могла двигаться от боли в боку), и я увидел занесённый над своей головой кованный приклад...

Смерти я перестал бояться с тех пор, как пропала Мурси. Но я не зову «Безносую» на свою голову, хоть и не раз смотрел ей в глаза. Однако тут не обессудьте – я зажмурился!.. Удар взорвал в моей голове средней мощности авиабомбу, но, как ни странно, звук этого взрыва перешёл в пулемётный треск. Откуда пулемёт? Или это предсмертная галлюцинация? Но тут чернота заволокла моё сознание, и все звуки и краски мира перестали для меня существовать.