Глава 06 б. Об этом знал лишь я...

— Неужели в том болоте так много утопленников? – вдруг спросил Сигурд, да так неожиданно, что я невольно вздрогнул.

— Там на дне лежит вражеская армия, — ответил я. – Мой предок, который был генералом в армии твоего предка, лет двести тому назад загнал туда пяти или десятитысячное войско наёмников, пришедших разорять этот край.

— И они все утонули?

— Не все, но многие. Больше половины.

— Выходит, мы шли по их костям?

— Мы и сейчас идём по чьим-то костям.

Сигурд остановился и посмотрел себе под ноги, но ничего не увидел, кроме сильно заросшей травой дороги.

— Да, это так, хоть люди об этом редко задумываются, — продолжил я свои рассуждения. – До нас на Земле жило много людей. И не только людей, а самых разных существ, среди которых были такие, что не уступали людям по уму и развитию, а некоторые даже превосходили нас. Я не говорю о животных, которых было великое множество. Они рождались, проживали положенный срок и умирали, а потом становились землёй. Так что мы всё время ходим по тому, что было чьей-то плотью.

— Бр-р! Никогда не думал об этом. Теперь мне как-то даже неудобно наступать на землю!

— Не переживай по этому поводу. Так устроен мир – мёртвые тела становятся землёй и питают растения, растения питают животных и людей, животные питают других животных и людей. Еда, это то, из чего наши тела строят себя в течение всей нашей жизни. То, что не годится в пищу, оседает, и мы ходим по этой субстанции, называя её землёй, почвой или просто грязью. Но и её ждёт перерождение, которое может длиться множество лет, веков или даже эпох. И тогда то, что сейчас считается прахом, станет тем, что питает живую плоть и самой этой плотью, чтобы снова превратиться в прах и продолжить движение по кругу. Таким образом, то, что было когда-то кем-то, чьими-то телами, находится не только под нами, но и вокруг нас, и внутри нас. Наступит наш срок, и мы тоже ляжем в эту землю и станем ею. Тогда всё повторится, и то, что сейчас является нами, снова будет кем-то.

— Но ведь нас самих при этом не будет? – проговорил Сигурд с печальной улыбкой.

— Человек, это не только тело, — продолжил я свои рассуждения. – Это ещё и душа, и разум, что далеко не одно и то же, и многое другое, чего люди сами о себе не знают. Поэтому, говорить о том, что нас не будет, когда умрут и распадутся наши тела, несколько опрометчиво.

— Мой дедушка говорил, что всё это чушь, и вместе с телом умирает всё, чем был человек при жизни, — не слишком уверенно заявил Сигурд.

— Ты видел фантомы на кладбище и на болоте? – спросил я.

— Ещё бы! – воскликнул мальчик.

— Вот видишь, ты уже был свидетелем того, что человек не умирает вместе с телом.

— Но что же они такое?

— Вся дрянь, которая сопровождает нас всю жизнь – ненависть, злоба, обида, или скорее всё это вместе взятое. Жизнь людей ставших такими вот призраками была отвратительна и ужасна, а смерть ещё хуже. Не удивительно, что теперь, когда было произнесено слово пробуждения, то первым делом пробудилась самая кошмарная сторона их сущностей.

— Слово пробуждения?

Нда, сболтнул я лишнего! Ладно, рано или поздно пришлось бы объяснить товарищу по несчастьям, всё как есть, но пока это делать просто некогда.

— Я всё расскажу тебе, обещаю, — заверил я его. – А сейчас мне придётся оставить вас в укромном месте, и сходить посмотреть, что ожидает нас там в городе.

Мы и в самом деле подошли к городу. Немного пораскинув мозгами, я спрятал детей в бурелом, оставил им все припасы, и, взяв только оружие, отправился на разведку. Конечно, я не вошёл в главные ворота, которые в этом городе были, несмотря на отсутствие стен.

Свернув заранее в сторону, я перемахнул через невысокую изгородь аккуратного пригородного особняка и оказался в заброшенном садике, где росло несколько яблонь-скороспелок, увешанных успевшими созреть плодами. Я отметил это место, как потенциальный источник продовольствия и двинулся перебежками от куста к кусту, стараясь делать как можно меньше шума. Таким манером я миновал несколько совсем узеньких улочек, вид у которых был совершенно безжизненный, как и у домов, стоявших вокруг. Потом пришлось выйти на улицу побольше, но на моё счастье она с двух сторон была усажена кустами, отделявшими мостовую от тротуаров. Эти кусты за годы отсутствия людей разрослись так, что я мог пройти за ними, не пригибаясь, и остаться незамеченным. Вот только с какой стороны ждать опасности?

Однако и эта улица была пустынна. Я помнил, что она приведёт меня к единственной городской площади, где нет никаких кустов, а стоит на постаменте изваяние старого графа Котека в латах с мечом и щитом в руках. Ну, да, того самого, который загнал вражескую армию в болото и спас город, стоявший на этом месте уже в те времена.

Подойдя к площади, я понял, что бандиты в городе были – две витрины магазинов, выходящих фасадами на площадь, были разбиты, двери в трактир распахнуты настежь, а на руке моего предка, сжимающей рукоять меча, висело какое-то тряпьё. Так, теперь надо выяснить, не остался ли кто из этих убийц в городе.

Рассудив, что, если они здесь, то искать их следует, скорее всего, в кабаке, чем в церкви или в школе, я прошёл со стороны дворов и вынырнул из переулка больше похожего на щель между домами точно у здания городского трактира. На моё счастье окна в этот переулок не выходили. Подкравшись к двери, я понял, что не ошибся – внутри раздавались голоса. Тогда, молясь, чтобы ни одна половица не скрипнула, я потихоньку вошёл внутрь.

Хорошо, что здесь имелась небольшая прихожая с гардеробной комнатой, скамеечками, покрытыми бархатом и большим зеркалом, которое оказалось разбитым. (Не иначе, как кому-то из мерзавцев не понравилась собственная рожа!) Такая обстановка напоминала скорее вход в театр, чем в питейное заведение. Впрочем, этот трактир, хоть и не носил звание ресторана, имел свою крохотную сцену, на которой по вечерам давались увеселительные представления.

Помнится, в дни моей молодости здесь пела очаровательная девушка, от одного только голоса, которой моя душа замирала, а сердце начинало трепетать, как пойманная птичка! То, что она самочка коттер, знал только я...

Сейчас разбитое зеркало сослужило мне службу – я подобрал осколок, напоминающий изогнутый кинжал, взял его за тонкую часть, а ту, что была пошире аккуратно просунул через приоткрытую дверь, ведущую в главный зал. Отсюда и голоса слышались отчётливей. Сейчас я чувствовал себя Джимом Хокинсом, проникшим на захваченный пиратами корабль. Вот только я был почти на три десятка лет старше юнги Джима, и на боку у меня висел абордажный кортик, просившийся в дело.

Итак, я увидел, что в полутёмном зале, неподалёку от окна, единственно свободного от ставней, сидят за столом два типа, и в точности, как в случае с Джимом, играют в кости. Но в отличие от той давнишней истории, эти бандиты не ссорились, несмотря на то, что перед ними стояла бутылка с ромом или с чем-то в этом роде. Похоже, что играли они чисто машинально, не слишком переживая за успех. Причина такого поведения стала ясна из разговора, который мне довелось подслушать.

— Когда же они вернутся? – говорил один из них, тощий со впалыми щеками и неровным ёжиком на голове. – У меня от этих мест морозные мураши по коже бегают! Нечисто здесь, помяни моё слово – нечисто!

— Уймись, Том! – ответил ему второй, добродушный на вид лысеющий толстяк с красными щеками и таким же красным носом, полная противоположность первого. – Тебе приказано ждать, вот и жди. Обед ведь готов?

— Готов-то он готов, но если ещё с час-полтора никто не явится, то всё к чертям простынет! А мне сдаётся, что никто уже не явится...

— Ну, ты ж вот паникёр!

— Ты выстрелы слышал?

— Слышал, а что?

— А то, что отсюда до болота, где засада, минут десять хода, а наших вон уже скока времени нет!

— Да не кипишись ты! Лучше вот, отхлебни ещё – полегчает. А нет их от того, что хозяин приказал доставить ему доказательства, что мальчишка, лорд этот, помер. Вот они, небось его трупешник из болота и вылавливают!

— Добро, ежели так! Хуже, когда их самих на болоте замочили...

— Что, всю дюжину? И главное – кто? График этот, что ли местный? Ну, да, конечно! Особенно, стоя в болоте по уши. Атаман у нас не дурак, вишь, как всё просчитал! И то скумекал, что они сюда не сунутся, и то, что скорее через болото пойдут, чем через бурелом полезут. Он голова у нас и храбрый, не в пример тебе. Ты лучше подумай, куда пацана дохлого деть, пока обедать будем? На улице оставить неудобно, ведь благородных всё-таки кровей покойничек. Здесь мертвяку тоже делать нечего. Хоть народ у нас и ушлый, можно даже сказать – не брезгливый, но покушать любят в чистоте и комфорте, чтобы ничего, значит, аппетит не портило.

А, в погреб его сунуть, и дело с концом! Тута хороший погреб есть, большой. И мальчишка в ём поместится и граф энтот.

— А граф-то кому здесь нужен? Болото его могила и всё тут! Там его и оставят

— А ведь ты голова, Гавр! Там его и оставят!

И тощий загоготал, видимо найдя эту мысль очень забавной. Толстяк тоже решил, что это смешно, и захихикал вслед за долговязым с тоненьким поросячьим привизгом. Из их разговора я понял следующее – они пришли сюда именно, чтобы убить нас – компромиссов не допускается, приговор подписан; в городе бандитов только двое, остальные выполняют «заказ» на болоте; из тех, что отправились на болото, скорее всего никто не выжил, так-как до него и в самом деле недалеко; про Мяуки никто не знает, так-как о ней не было сказано ни слова. Значит, нас не выследили, а высчитали. Интересно, как им это удалось?