Я давно и преданно считаю себя читателем Анны Алмазной и в особенности ее цикла о Рэми, его друзьях-товарищах и о мире, в котором все это происходит. Давно читаю, с интересом жду продолжения и не перестану ждать и читать, по крайней мере, пока к этому нет предпосылок. Поэтому сразу оговорюсь: моя рецензия не беспристрастна и не объективна – это рецензия если не фаната, то поклонника точно. В связи с этим я плохо вижу недостатки, признаюсь честно, но все-таки, постараюсь указать и на них тоже.

Давно я зарился на эту историю, давно обещал автору обратную связь, и вот, прочитав обе части, наконец-то решился эту обратную связь выдать. Правда, первую часть «Лепрозорий» я читал уже с полгода как, и тогда рецензию писать не стал, потому что рецензий на этот роман полно, среди них – хороших, всесторонних и правильных немало, и по большому счету ничего я в это дело не привнесу. Тем более, что мне не хотелось писать правильную рецензию, а хотелось позадавать вопросы и пополемизировать. Поумничать, короче. Теперь же я прочитал и вторую часть, «Детей Лепрозория», и вопросов стало еще больше.

Теперь уж я молчать не стану! Но это, конечно, будет не рецензия, а некоторое такое читательское мнение, довольно спорное… прямо-таки провоцирующее на спор. И да! Тут будет много спойлеров.

«Этот мир насквозь пропитан амбициями и ложью» ©

 

Недавно прочла комментарий некоего автора, что у некоего критика в отзыве не видно работы с текстом. Так вот, «работать» с текстом я не люблю и не хочу, я хочу в нем жить, хочу отдаться течению авторской мысли, довериться и наслаждаться чтением. Рецензия предполагает аналитический разбор, поэтому свой отзыв не стану называть рецензией. Это чисто читательский взгляд, впечатление.

Разве редко в прошлом ставили

Мертвый идол Красоты?

Но одни лишь мы прославили

Бога жажды и мечты!

Подымайте, братья, посохи,

Дальше, дальше, как и шли!

Паруса развейте в воздухе,

Дерзко правьте корабли!

Жизнь не в счастье, жизнь в искании,

Цель не здесь – вдали всегда.

Славьте, славьте неустаннее

Подвиг мысли и труда!

Валерий Брюсов

Век девятнадцатый (и немного начало двадцатого) обладает для сегодняшнего читателя просто магической притягательностью. Эпоха научного и технического рывка, освоение планеты, фундамент технического и гуманитарного прогресса всех последующих десятилетий. И не важно, что эпоха отнюдь не была раем для большинства, не важно, что эти же десятилетия заодно взрастили в своих недрах сначала мировую бойню, а потом фашизм и атомную бомбардировку Хиросимы. Всё равно Викторианская эпоха для Англии или последние десятилетия существования Российской империи будут окутаны романтической вуалью, загадочно скрывающую женщину-эпоху.

На свете живут разноцветные дети,

Живут на одной разноцветной планете,

И эта планета на все времена

У всех разноцветных всего лишь одна!

Давайте, ребята, назло непогодам

Обнимем планету своим хороводом!

Развеем над нею и тучи и дым,

В обиду её никому не дадим!

Владимир Орлов

Давным-давно, когда наука начала своё торжествующее шествие по миру, и мы принялись «даже Бога мерить циркулем», началось разделение литературы на «серьёзную» и «несерьёзную». До этого как-то обходились книгами научными для дела – учебниками и справочниками, и книгами художественными – которые предназначены были для души. (Ну, или поддадимся научной привычке – скажем «действовали на человека через эмоции, а не через разум».) Ну а сейчас все, конечно же, знают: есть книги с глубокой философской идеей и о смысле жизни – а есть «простенькие, отдохнуть для удовольствия». Первые теперь принято хвалить и рекомендовать обязательно прочитать для душевного роста (даже если сам большую часть только в руках подержал), а вторые мы стыдливо читаем, стараясь особо про это не говорить: несерьёзно ведь, я всего лишь расслаблюсь, спрячусь от проблем ненадолго.

 

Ссылку дать не могу, потому что роман в привате.

 

. Присаживайтесь. Я собираюсь рассказать вам самую невероятную историю, какую вы когда-либо слышали.

Майкл Флинн «В стране слепых»

 

Ну, здравствуйте, осколки сферы Дайсона и народы Основателей и Мастеров, создавшее общество, так похожее на наше; здравствуй, мир, в основе которого лежит энергия… Наверно, меня тоже можно назвать человеком, который с нетерпением ждал продолжения повести Киры Гофер «По осколкам» и, наконец его дождавшись, ничуть в нём не разочаровался. «Постарайся не ходить» не только гармонично примкнуло к «По осколкам», одновременно объяснив многое из того, что осталось за её рамками, но и в свою очередь стало самостоятельным произведением, которое можно читать и вне привязки к предыдущей повести.

Подымайте, братья, посохи,

Дальше, дальше, как и шли!

Паруса развейте в воздухе,

Дерзко правьте корабли!

Жизнь не в счастье, жизнь в искании,

Цель не здесь — вдали всегда.

Славьте, славьте неустаннее

Подвиг мысли и труда!

Валерий Брюсов

 

 

Легко ли быть единственным человеком в мире мутантов? Даже если над тобой трясутся как над редким, внесенным черными буквами в Красную книгу с белыми страницами зверем? Легко ли быть заурядным, пусть даже у тебя с детства есть талант к оперативному хрюканью, которое сейчас важнее математики?

Легко ли быть супермутантом в мире мутантов? Уметь то, чего не умеет больше никто? Даже если тебе удастся пережить младенчество, в котором все твои способности работают против тебя?

Легко ли быть сотрудником суперсекретного института, каковой институт решил за каким-то бананом воссоздать нормальное человечество с помощью того самого единственного человека?

Легко ли быть ангелом? Тем более когда твой брат супермутант? Да еще живущий в мире, который вот-вот накроется медным тазом?

Легко ли быть мутантом и вдруг в кого-нибудь влюбиться?

А легко ли быть главным по тарелочкам?..

Вопросов…

 

Целостность разнообразия или моё путешествие в Коровий Мык

«- Каково ваше величайшее достоинство?
— Я много всего разного.
— А величайший недостаток?
— Будучи многим разным, я склонен к тому, чтобы не быть ничем целиком». ©

 

У Гибсона – интересные названия романов, больше похожие на названия каких-либо научных статей или монографий. Так и хочется немного похулиганить: например, «Распознавание образов в условиях тотальной похожести индивидуумов». Или: «Периферийные устройства…» с массами вариантов продолжения – от «Инструкция по применению» до «…и их влияние на человеческое сознание». Но когда начинаешь читать, понимаешь: эти названия – не фантазии на тему наукообразных теорий, а нечто вроде той надписи, что горела над воротами ада в «Божественной комедии»; предупреждение человечеству, чем станет его жизнь спустя некоторое количество лет. В общем-то, иного предупреждения от человека, который не любит, когда его произведения называют «киберпанком», никто и не ожидает, ибо хороших пророков ни в одном народе отродясь не рождалось.

Итак, «Периферийные устройства»… Роман 2014 года написания и выпуска, Гибсону на тот момент шестьдесят шесть лет. На Западе он (в смысле, роман, но к автору это местоимение тоже может относиться) уже обласкан множеством рецензий, которые отмечают в нём «соединение революционной изобретательности «Нейроманта» и зрелой иронии «Страны призраков» и называют Гибсона «мастером формы»; утверждают, что он вылавливает крупицы пророческих предсказаний из моря окружающей информации и прекрасно выявляет те тайные силы, что управляют нашим миром… Естественно, как можно пройти мимо таких эпитетов, мнений и такого имени? Вот и я не прошёл…

 

О сборнике рассказов «Мифы Ктулху».

 

Я уже отмечал это, но повторюсь: одной из главных заслуг Лавкрафта, на мой субъективный взгляд, было составление мифологии. Того самого цикла мифов Ктулху, по которому его знают сейчас… в первую очередь те, кто не знаком с произведениями и знакомиться особо не собирается. Слово-то на слуху. Такая квазимифология – запишите себе где-нибудь, а то я потом забуду – дает возможность работать с уже имеющимся «миром», в котором, оказывается, могут жить самые разные герои, с которыми, в свою очередь, могут происходить всякие ужас… в смысле, разные вещи.

Другой заслугой было то, что Говард Филлипс Лавкрафт начал говорить о «космическом ужасе»: о страхе перед неведомым, о крайне невеликом значении человека как такового… Ну да об этом позже.

 

Аннотация:

Тысячи лет продолжается противостояние сатрианцев и анакимов. В преддверии зимы сатрианская армия вновь углубляется в Черную Страну, чтобы предать ее огню и мечу. Там, где военные достижения ценятся превыше всего, черные легионы анакимов терпят позорное поражение. Чтобы восстановить хрупкий мир и изгнать сатрианцев с некогда цветущих земель, Роупер, сын Черного Лорда из Дома Йормунрекуров, должен добиться любви и признания легионов. Величайшие воины способны сражаться где угодно. Но лучшие правители побеждают без сражений.

 

Ещё до выхода книги в свет, вокруг сломали немало копий. На одном конце ристалища был переводчик, которого роман привел в восторг, на другой – скептически настроенные читатели ознакомительного фрагмента, где обнаружились логические и стилистические ляпы. Да и вообще, активное продвижение и сравнения с Мартином (куда уж без него) сыграло с “Волком” дурную шутку – роман заочно стали хейтить. Сомнений добавлял и факт того, что fanzon издавало “волка” в мешке – роман синхронно опубликовали и у нас, и на западе. Лично я поспешных выводов не делал и к чтению приступил максимально непредвзятым. Более того, мне и впрямь хотелось найти под обложкой если не нового Мартина, то хотя бы Аберкромби.

Читая произведения Бориса Богданова, я не могу избавится от странного желания…

 

Но сначала скажу, что читаю я Бориса уже лет эдак пять. Вот как пришла в 2013 году на Мастерскую писателей, как наткнулась на его «фэ!» касаемо моего словоизвержения, так вот с той поры Борины истории и почитываю.

О писателе, чей творческий псевдоним так похож на поименование какого-нибудь сказочного героя, я узнал, конечно, через посредничество более раскрученного автора – мистера Г.Ф.Лавкрафта, который в «Сомнамбулическом поиске Неведомого Кадата» (и вообще в «сновидческом цикле») обратился к стилю лорда Дансени. Добавьте сюда известие о том, что Дансени считается одним из первопроходцев фэнтези (а я, чтобы стоять, должен держаться корней – или, по крайней мере, знать, где они проходят) – и станет понятно, почему я вцепился в эту книжку мертвой хваткой.

 

Вступление первое: Если бы эту книгу прочитал мой покойный отец, он наверняка сказал бы: «М-да… Лихо закручен сюжет». А сюжет там действительно закручен, причём так, что не сразу поймёшь, что к чему. Но дело не в этом (то есть, пока не в этом)…

 

Оффтопик

 

В неверный час тебя я встретил,

И избежать тебя не мог –

Нас рок одним клеймом отметил,

Одной погибели обрек.

И, не противясь древней силе,

Что нас к одной тоске вела,

Покорно обнажив тела,

Обряд любви мы сотворили.

Не верил в чудо смерти жрец,

И жертва тайны не страшилась,

И в кровь вино не претворилось

Во тьме кощунственных сердец.

Максимилиан Волошин

 

Оставив родительскую нору, молодая лисичка О-ха поселилась в Лесу Трех Ветров. Там она встретила свою любовь – красавца лиса А-рана. Согласно лисьей традиции, он взял имя А-хо – имя лиса должно зеркально отображать имя его избранницы. О-ха ждала лисят и была счастлива…

Пока не погиб А-хо, спасший её от зубов охотничьей своры. Пока не умерли от холода её лисята.

Не смотря на то, что книга довольно жесткая (местами, даже жестокая), история О-ха читается на одном дыхании: каждые пять-десять страниц очередная перипетия, новое знакомство или трагедия. Особое место в книге занимает линия противостояния двух заклятых врагов – лисицы и пса. Этот огромный риджбек-убийца пронесет ненависть к О-ха через все повествование, с переменным успехом уничтожая то, что ей дорого.

В книге «обитает» множество разнообразных персонажей. Каждый характер – яркий и запоминающийся. Проходных персонажей в Лунном звере нет – каждый из них становится либо учителем, либо помощником главных героев.

«Человек, в отличие от страны, выбирает свой ад сам…»

 

Однажды я обиделась на Акунина. Вот насколько может обидеться читатель на писателя, воспринимая его вне рамок творчества, настолько я и обиделась. За довольно неприятные и, как по мне, недостойные мужчины высказывания в адрес симпатичной мне особы. Обиделась и прекратила следить за его творчеством лет на пять, кажется. Мимо меня прошли все его романы за это время, хотя «Кладбищенские истории» у меня имеются, но отложены, судя по всему, в долгий ящик.

У Акунина я страстно любила Пелагею (фантастически прекрасные сельские детективы с довольно харизматичной сыщицей-монашкой) и, разумеется, Фандорина. Фандорин меня покорил, уничтожил и влюбил в себя. Разве может девочка остаться равнодушной к красавцу, саркастичному умничке с положением в обществе, ценителю прекрасного и вот это вот всё. Не воспринимала я романы о статском советнике как срез описываемой эпохи, литературный труд или искусство слова, это были чистые и незамутненные минуты радости от встреч с очаровательным героем. Я прочитала, кажется, книг шесть из цикла, а потом случилась моя обида и я забыла о Фандорине до того момента, как вышла «Не прощаюсь». Долгожданная и последняя книга о приключениях Эраста Петровича. И мимо нее я пройти не смогла. Возможно, имело смысл морально подготовиться к тому, что произойдет в романе, прочитав предыдущие, но мне не хотелось. Может быть, и правильно сделала, потому что так стало бы еще больнее…

 

«Еще немного, и я сяду за стол, чтобы переписать сценарий этого мира».

 

Тонино Бенаквиста — французский писатель, сын итальянских эмигрантов. Признаться, меня страшенно удивило, что пишет Бенаквиста аж с 1985 года, а я о нем узнала только в том году. Оказалось даже, что знаменитая «Малавита» — дело рук именно Бенаквисты, как и еще десятки сценариев и оригинальных книг.

К сожалению, «Малавита» прошла мимо меня (пока), но «Сагу» я заполучила в бумажном виде, а раз уж бумага всегда в приоритете, надолго откладывать чтение я не стала. И не прогадала. «Сага» — опять же удивительно — появилась на свет в 2007 году(!!!), а до нас добралась к 2017. Лучше поздно, чем никогда.

Итак, что же это за книга и кому она будет по-настоящему интересна?

 

Дебютный роман американца Блейка Чарлтона “Чарослов” был опубликован в 2010 году и стал первым в цикле из трёх книг, две из которых издала в 2016 году АСТ в серии “Мастера фэнтези”. У нас “Чарослов” получил противоречивые отзывы, но все читатели, как один, отметили необычную систему магии, основанную на лингвистике. Она то меня и заинтриговала. На сам роман я больших надежд не возлагал и правильно делал: даже самой оригинальной находке не под силу вытянуть произведение с серыми героями и слабым сюжетом. Но обо всем по порядку.

Историю, о которой написана эта книга, я, как ни странно, услышал за школьной партой. Восстание рабов округа Саутгемптон, штат Вирджиния, произошедшее в 1831 году, упоминалось в советском учебнике всемирной истории. Конечно же, с соответствующими идеологическими установками: рабовладельцы — изверги и тираны, восставшие — революционеры и освободители, их вождь — герой и чудо-богатырь. Тональность не менялась, всё равно, шла ли речь о Спартаке или о предводителе восставших чернокожих Нате Тёрнере. Признаться, я тогда даже имени его не запомнил, только эпизод из учебника запал в душу — и то лишь потому, что кто-то из одноклассников, отвечая эту тему, перепутал всё на свете и изложил дело так, что восстание возглавляла неотразимая негритянская красавица по имени Вирджиния, чем изрядно повеселил и класс, и учительницу. Но я не о том.

Герцог Жан дез Эссент – последний отпрыск старинного рода. Семейство дез Эссентов постепенно вырождалось, чему немало поспособствовали близкородственные браки. Он рано лишился родителей, обучался у отцов-иезуитов, а по возвращении «в свет» предался утонченным развлечениям… Ну, короче, пустился во все тяжкие. Семейное состояние таяло, интерес к жизни постепенно угасал, и потому последний герцог решил покинуть столицу и обосноваться «не очень далеко», чтобы не слишком тянуло обратно. Он присмотрел себе домик и…

 

 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль