Глава 4. А может, а может...

Север никогда не задумывался, откуда его чутье знает, где что искать.

Грибы он собирал, будто видел лес насквозь. Так же легко находил делянки с самыми спелыми ягодами. И когда ставил ловушку для рыбы, не сомневался, что утром в ней будет рыба. Для него это было так же естественно, как для собаки найти мясо по запаху.

И вот, минуту назад он стоял на мосту, любовался речкой, представлял, как обрадует мать с сестрой, что они в город переезжают. А когда снова проверил чутьем, оказалось, что цель уже в другой стороне.

Неужели тот паренек с подружкой и был оборотнем? В открытую вышел, подлец, в глаза охотнику посмотрел, и дальше пошел.

От осознания собственной несостоятельности Севра бросило в пот. Сердце разогналось так, будто хотело вырваться и догнать оборотня, если хозяин такой растыка.

В самом деле, чего он ждал? Леденящего душу воя? Или криков растерзываемой жертвы? Да, всего вышеперечисленного — и обязательно запах псины. Так ему объясняли, и в книгах так написано: «Мерзкие, кровожадные хищники без ума и совести. Воняют псиной». Хотя, если полагаться не только на чутье, но еще и пошевелить мозгами, то становилось очевидно, что оборотень не дурак и не станет расхаживать среди людей в волчьей шкуре. Иначе как бы он скрывался столько лет.

Зато Север теперь понимал, почему его на охоту не хотели пускать, и почему другие охотники не верят в него, каким бы точным ни было его чутьё.

А может, это и не оборотень был? В конце концов, у пацана даже глаза в свете фонаря не сверкнули. А то, что он заметил охотника — чистая случайность. Душевнобольные, дети и животные тоже видели сквозь морок. А еще навяне. Может, это как раз такой случай? Может, тот пацан — шизик? Или переселенец из Нави. А оборотень мог перейти реку по другому мосту — их в поселке предостаточно.

Север пришел к другому мосту. Река в этом месте была чуть шире. Он перешел на другую сторону и спрятался за густой лохматой ивой.

Долго сидеть не пришлось. Через пару минут из темного двора выскочил тот же самый юноша, а за ним еще четверо. Подбегая к мосту, он споткнулся и на всем ходу спикировал на бетонную плиту под фонарь. Ребята окружили его и, громко гогоча, стали пинать и толкать по кругу.

— Что, Зайцыч? — победно ухмылялся Борис. — Вылез из норы и сразу к Алиске? Те-ж сказали не лезь на нашу половину! По-человечьи не понимаешь?!

Север поднял арбалет, готовясь усыпить оборотня до того, как он разделает обидчиков на шашлык. Внутри он содрогался в ожидании жуткого зрелища обращения. Даже после двенадцати лет подготовки в охотничьем лагере, при виде страшной раны, жуткого перелома или даже забоя скотины у него до сих пор перекручивало желудок. И вот опять: руки без дрожи держали оружие, но внутренности стягивались в узел.

Избитый пацан, мелко трясясь, начал сгибаться пополам. От чьего-то толчка в спину он упал на четвереньки и схватился за живот. Из него вырывались сдавленные звуки сдерживаемого рвотного приступа. Он как будто и не собирался никого есть, а даже наоборот, решил, как говорили в Нави, «прикормить водяного».

Север озадаченно опустил оружие. Может, всё-таки оборотнем был не этот мелкий затюканный малец, а кто-то из четырех других? Кто? Сивый дылда, который улыбается шире всех и попинывает жертву вполсилы? Второй, со сваливающимися штанами и лицом, напоминающим картофель. А может, тот нескладный приземистый тип с рыжими волосами, которые будто корова жевала. Или вон тот, с вытянутым лицом, близко посаженными глазами и дебильной ухмылкой, что скачет вокруг, будто места ему нет.

А чего тут гадать? Можно убрать неверные варианты.

— Приехал тут мордой своей светить! — глумливо скривился Борька, схватив побитого парня за волосы и пытаясь ткнуть его головой в жидкую грязь. — А если подправить? Что останется? Да ничего! Никому не нужен выродок вроде тебя.

— Как это никому? — пыхтел Влад. — Ты за мной давно бегаешь. Но вынужден тебя разочаровать, я больше по девочкам.

— Че ты там вякнул?! — обозлился рыжий.

Влад закрылся рукой, принимая плечом очередной пинок, и приготовился к следующему. Но удара не последовало. Обидчики вдруг попятились, показывая пальцем куда-то в сторону прибрежных кустов.

— Пацаны, смотрите! Че эт за хрень?!

— Это что, козел?!

От кустов отделилась темная всклокоченная фигура. Бесформенное, лохматое существо с рогами вытянуло к людям морду на неестественно длинной шее, раззявило огромную пасть, обнажив ряд тонких зубов, и потусторонним голосом проблеяло:

— Наше-е-ел! Буду кушать! Ку-ушать!

Парни поначалу онемели, а затем, спотыкаясь друг о друга, ломанулись прочь и быстро исчезли во дворах.

Север довольно ухмыльнулся.

Возможно, кто-то из них сегодня бросит пить, а кто-то начнёт заикаться. В любом случае, они разболтают, что видели. Но пока слухи дойдут до Сомнии, Север будет уже далеко.

***

Вместе с обидчиками ушло напряжение и тошнота. Уши заткнула вечерняя поселковая тишина и гудение фонаря. Дождь постукивал по куртке, будто пытался разбудить от нервного окоченения. Надо вставать и идти домой. К черту Пашкины вкусняшки, доползти бы до квартиры, выслушать от мамы лекцию, заткнуть уши музыкой и спать.

Вспомнив, что ребята кричали про какого-то козла, Влад повернул голову к мосту. Никаких коз он не увидел, а вот туриста в меховой куртке узнал. Это он прогнал Борьку с его шайкой? Зачем? Чтобы сделать что-нибудь похуже?

Бежать сейчас вообще не вариант. Все тело ломило, голова кружилась — все как всегда после приступа. Поэтому он просто ждал.

А турист ничего не делал. Переминался с ноги на ногу, будто тоже чего-то ждал.

***

Север слегка сробел. Он остался один на один с оборотнем, который без свидетелей в любую секунду мог сбросить шкуру беззащитной овечки. С другой стороны, пацан не был похож на оборотня. А привести князю обычного мальчишку нельзя. Его не за этим посылали. Его так-то вообще не посылали. И от того вдвойне опаснее возвращаться без оборотня. Тогда его точно куда-нибудь пошлют.

— Спокойно, я тебя не трону, — миролюбиво заговорил он, убирая арбалет за спину. — Скажи, ты ведь оборотень?

— Чего?

— Если да, у меня к тебе выгодное предложение. Ай, черт! — он вдруг дернулся, выронив оружие.

Между костяшек пальцев в его руке торчал шприц с белой опушкой. Это у кого тут такие дротики модные?

Стряхнув его, Север поднял пацана за куртку как за шкирку и толкнул в сторону моста.

— Беги! Быстрей, дурак!

***

Приказывать и обзываться было не обязательно. Влад рванул прочь, как только его за шкирку подняли с земли.

После приступа тошноты от резкого подъема помутнело в глазах. Ноги волочились, будто чужие, веревками привязанные. Но пришлось шустро работать какими есть, лишь бы убраться подальше от подозрительного непрошенного заступника и загадочного невидимого стрелка.

Перебирая руками холодные ржавые перила, Влад достиг середины моста и решил, что оторвался. Теперь его не поймают, даже если погонятся. Мимолётная радость придала сил.

Что-то больно ужалило его в левое бедро. Влад сбился с темпа, но удержался за перила.

За следующие три шага отнялась нога, затем вторая. Он повалился вперед, но не успел выставить руки. Встреча лбом с железным настилом моста прозвучала как удар в гонг. Сквозь звон в голове Влад услышал ругань с берега. Турист в меховой куртке с кем-то спорил. Словесная перепалка обратилась в воинственное пыхтение и звуки борьбы. А потом все стихло.

Влад хотел встать, но смог лишь повернуть голову. Руки и ноги не слушались, но все чувствовали: мокрый холод металла и быстрые шаги по настилу. Прямо как во время сонного паралича, Влад понимал, что над ним кто-то стоит, но не мог посмотреть кто.

Рядом с головой об пол стукнул белый камень и рассыпался на тучу ослепительных искр.

Влад словно провалился сквозь ледяной настил. Живот подвело, как на качелях. Река и пятиэтажки вдали исказились и вывернулись, как если смотреть на них через пузатый графин с водой, и свернулись в темноту.