Глава 17. Вот моя деревня.

Деревню было не узнать. Придавленная свинцовым небом Моховка едва виднелась среди высоченных деревьев и некошеной травы. Навь поглощала брошенное человеческое селение.

Двенадцать лет назад Север сбежал из дома и вступил в ряды охотников. С тех пор он еще ни разу не возвращался в деревню, чтобы навестить семью.

Ни разу.

Руки не доходили. То он на задании помогал выслеживать горного черта, то добраться до деревни было не на чем, то в с болезнью или раной провалялся в постели, то погода была не та, то гостинца не приготовил, а с пустыми руками ехать стыдно. Поводов отложить поездку домой находилось масса, а вот причина была одна — он не знал, как оправдываться за свой побег, как себя вести. Даже сейчас его одолел такой мандраж, словно он провинившийся мальчишка, а не взрослый, сильный охотник, побывавший в самой Яви и вернувшийся с добычей.

И не важно, что эту добычу он уже решил отпустить.

***

Владу деревня напоминала опустевший к осени дачный поселок. Свет в окнах не горел, дым из печных труб не валил. Не было слышно ни птиц, ни собак, ни хлопка двери, ни человеческих голосов. Лишь холодный ветер гулял по дворам, играл скрипучими ставнями и шуршал сухой травой. Только ворон не хватало, чтобы зловеще кружить над деревней. Вместо них вдалеке над мельницей метались пересмешники.

Влад дернул Севра. Тот равнодушно кивнул.

— Вижу. Будь осторожнее.

Какие-то пересмешники вдалеке тревожили его куда меньше, чем царившее вокруг безмолвие.

Стараясь держаться в тени деревьев, они крались вдоль покосившихся заборов. За ними Влад не увидел ничего особенного — сараи да грядки, заросшие бурьяном с человеческий рост.

Вдруг что-то черное, размером с собаку мелькнуло в одном из дворов; выскочило из сарая и прыгнуло в окно.

— Это еще кто?! — всполошился Влад.

— Где?

— Чёрное что-то. Вон там пробежало. Обезьяна что ли?

— А. Домовые черти. Не бойся. Они как крысы. Только большие. Просто не подходи к ним. Кстати. Никому не говори, что ты оборотень. И что из Яви — тоже. Не то мне крышка.

— Почему?

— Тащить людей в Навь без специального приказа немного запрещено.

— Немного?

— Главное, чтобы не узнали. Скажешь, короче, что ты… Этот… Ну, допустим… Из этих… Накрашенных. Ну которые… Слуги сатаны.

— Сатана тоже реальный?! — удивленно прошипел Влад.

— Дурак что ли, я про дебилов, которые по брошенным домам шорохаются, свечки жгут и зверье режут.

— А что, они сюда попадают?

— Некоторым, удается привлечь какую-нибудь местную нечисть и каким-то чудом оказаться здесь.

— Прикольно. А домой они потом как?

— Никак. Болтаются пока смерть не найдут или не приспособятся. Чаще первое. Такие, как они, даже здесь никому не нужны. Разве что в виде еды для какой-нибудь твари.

— А ты, такой герой, пожалел убогого. Домой ведешь.

Север скривил невеселую улыбку. В это сестра с мамой поверят, только вместо "героя" будет противоположный диагноз.

— Я… Увидел, как бессовестные сатанюги хотят вовлечь невинного юношу в свое чёрное дело...

— И решил сделать это за них.

— И решил спасти беззащитного ребёнка от дурного влияния.

— Пф-ф! Так мне что, изображать недоделанного сатаниста?

Север остановился, критически оглядел Влада, потрепанного долгой дорогой и вымазанного в крови.

— Просто будь собой. Главное, не ведись на глупые вопросы моей сестры. Не разговаривай с ней. Не смотри в глаза. А лучше вообще подальше от нее держись. Она может почуять страх.

Они повернули за угол двора, заросшего гигантской крапивой. Север скользил взглядом по домам, и вид у него становился все растерянней.

Неужели за столько лет забыл, как родной дом выглядит? Или улицу перепутал? Нет. Вот в зарослях репейника мелькнул соседский забор. Север обрадовался, прибавил шаг, а когда из-за берёзы показался дом, резко встал посреди дороги.

На привычном месте, в изменившемся, но узнаваемом окружении стояли чёрные от копоти бревенчатые стены с пустыми глазницами окон. Все остальное было на месте, словно ничего не случилось: забор, калитка, собачья будка, завалинка. Только нутро дома больше не скрывали васильковые шторки. Ныне сквозь дом виднелся соседский яблоневый сад.

— Север! Пересмешник! Он летит сюда! — Влад тряхнул его за плечо, а потом толкнул, заставив очнуться. — Север! Там сраная птица!

Заметив пикирующего к ним хищника, Север потащил Влада в ближайшее убежище — в развалины родного дома.

Пересмешник сел на стену, сунулся в дыру на крыше и чуть не провалился. Он попробовал попасть через окно, но пролезала только голова. Тогда он полез в дом через дверь.

Парни спрятались в относительно уцелевшей кухне.

— Найди, чем загородить проход! — велел Север, стоя в дверях и размахивая железной трубой.

Хищник поймал ее клювом. Железку так тряхнуло, что Север едва удержал ее в руках.

Тем временем Влад попытался перевернуть стол, но тот разваливался в руках. Тогда он взялся за широкую лавку. Огромная тяжелая доска с сухим хрустом развалилась пополам.

— Она сломалась!

— Придумай что-нибудь! — успел ответить Север перед тем, как его выдернуло его из кухни.

Север вытолкал пересмешника в сени, отдал трубу и рванул обратно на кухню, на ходу снимая с плеча лук. За спиной звякнула об пол брошенная железяка, а спустя секунду острые когти распороли штанину и зацепились за ботинок, больно впившись в ногу. Север с грохотом растянулся на полу, выронив лук и колчан. Схватив одну стрелу, он наугад махнул за спину и попал хищнику в глаз.

Пересмешник издал жуткий крик, похожий на скрежет ржавой качели и забил крыльями. Перья вперемешку с пеплом заметались в тесном коридоре.

Север стиснул зубы, когда когти еще сильнее впились в ногу и его снвоа потащили к выходу.

Он попытался упереться во что-нибудь второй ногой и ухватиться руками за косяк или порог, но пальцы соскальзывали, обламывая куски горелой и подгнившей от дождей древесины. Перевернуться на спину тоже не получалось — когти зацепились за ботинок так, что снять его или развернуть ногу, не раскроив ее, было невозможно. Лягнуть хищника тоже не выходило. Удалось лишь перевалиться на бок и наугад кидаться в него чем-попало: посудой, кусками досок, сгоревшими до железа садовыми инструментами. Наконец под руку подвернулась старая верная чугунная труба. Север замахнулся по птичьей лапе, но не дотянулся, труба просвистела мимо. Тогда он швырнул ее пересмешнику под ноги. Попал. Но только разозлил. Хищник откинул железяку и яростно заклекотал. Брошенная следом горелая головешка метко угодила прямо в его раскрытую пасть и рассыпалась.

Пересмешник затряс мордой, но не остановился. Выволок Севра в сени. Того гляди — унесет его как куропатку.

Рискуя лишиться ноги, Север держался за порог между сенями и коридором, но уже собирался отпустить, как вдруг раздался глухой щелчок тетивы, и что-то брякнуло по огромному клюву.

Север поднял голову.

— Ты что, спятил?! Прячься!

Не сводя остекленевших глаз с пересмешника, Влад как под мороком шагнул из коридора в сени.

Он встал перед Севром и поднял лук, ставя на дугу следующую стрелу. Трясся при этом как в лихорадке. Наконец все-таки натянул тетиву, но она выскочила из пальцев, туго хлестнув по запястью. Стрела с пустым стуком воткнулась пересмешнику в переносицу. Он затряс башкой, пытаясь избавиться от палки во лбу, Влад пустил в ход следующую стрелу и попал ею чуть выше первой, в темечко.

Пересмешник резко вскинул крылья и завопил так, что уши заложило. Влад от испуга вжался в стену.

Полуслепой, утыканный стрелами пересмешник заметался по двору. А за ним развевалась струйка дыма и разлетались тлеющие мошки пепла.

Над хвостом у него торчала еще одна стрела, чужая. Пересмешник улетел, а за ним в предвкушении сытного обеда слетелись со всей деревни другие пересмешники.

Влад стоял бледный как музейная статуя с луком в трясущихся руках. Он не мог поверить, что только что своими руками выстрелил в живое существо и не испытал привычных последствий. Запоздалая тошнота лениво поднималась к горлу, но это было несравнимо с тем, как его выворачивало раньше.

Север поднялся и хлопнул Влада по плечу.

— Ну даешь. Не знал, что ты умеешь стрелять, — сказал он без насмешки.

— Не умею. В кино видел, — растерянно Влад, пораженный своей меткостью не меньше, чем самим выстрелом. — Но… Погоди. Последним стрелял не я.

— Значит твой кентавр не соврал, — Север похлопал его по плечу и хромая вышел на улицу.

В воздухе все еще витал легкий дымок и запах паленых перьев. Двор был усыпан перьями точно осенними листьями. Они беззвучно разлетались в стороны, пока Север ковылял к калитке.

За забором за кустом сирени стоял человек в длинной куртке и держал взведённый арбалет.