Глава 11. Тот, кто живет в лесу.

Влад удалялся в лес. Сам по себе. Без никого. Йур, конечно, хороший человек, но малознакомый. Север тоже далеко не особо заслуживал доверия. Но вообще Владислав Зайцевич считал себя достаточно самостоятельным и сумасшедшим, чтобы уйти без сопровождения. По нужде, конечно же.

Он проболтал с Йуром полночи, и на пару с ним сгрыз корзинку яблок. Они ему не понравились. Он им — тоже. Поэтому утром навьи плоды в срочном порядке запросились на волю. Как порядочный человек, Влад не хотел иметь дело с последствиями своего необдуманного чревоугодия прямо возле чужого жилья, да ещё и на виду.

Он помнил, что пересмешники в этот ранний час спят, а кроме них в лесу никого не было. Не пугал его и утренний полумрак, в котором он едва различал деревья. Настойчивое урчание в животе — лучшее средство от страха.

Йур в это время ломал ветки на дрова. Громкий хруст постепенно отдалялся, теряясь за деревьями. Влад оглядывался каждые десять шагов и на всякий случай помечал путь: ставил к деревьям палки и с особым усердием топтал высокую ковыль. Наконец, заприметив впереди удобный овражек в лопухах, уединился там.

Треск древесины оттуда был вовсе не слышен. Стало совсем тихо. Лес зловеще молчал.

Беспричинная тревога быстро нарастала и достигла своего пика в самый неподходящий момент, когда бежать было невозможно.

Ветер тоскливо завыл в темных кронах, потащил по земле листья. То, что таилось за деревьями последние пару дней, готовилось явить себя.

Влад быстро закончил дела и с несвойственной ему ловкостью выскочил из оврага. Обратно к землянке шагал бодро, но старался не бежать, чтобы не потакать своему страху и не спровоцировать того, кто сидит в лесу. Что-то подсказывало, что улыбка в этой ситуации не поможет.

В лесу чуть посветлело. Но почему-то Влад не мог найти тропинку. Трава колосилась на ветру, словно по ней никто не ходил. Палки, которые он ставил, тоже пропали, словно кто-то нарочно их убрал. Кругом темнела стена из переплетенных веток и кустов. Они будто нарочно сгрудились, чтобы не выпустить его.

Боясь заблудиться ещё больше, Влад остановился. Покрутился на месте, ища светлячок костра или хоть что-нибудь знакомое, мимо чего он проходил. Прислушался — земля тихонько ухала под ногами, будто от чьих-то тяжелых шагов. Наверное это его собственное сердце колотилось от страха.

Влад глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться. В конце концов Йур ещё ребенок, а как-то живет в лесу один. Наверняка как и лошади, он чувствует опасность и не стал бы оставаться в плохом месте. Значит, бояться было некого. Здесь только ветер и деревья. И воображение, которое просто разыгралось в незнакомом месте.

Влад прислушался снова. Где-то тихо журчала вода. Беззаботное журчание развеяло тягучее ощущение западни.

Правда по дороге сюда ему не встретилось ни одного ручья. Но недалеко от землянки была река. Ручей наверняка выведет к ней.

Идя на звук воды, Влад оказался на прогалине перед скалистой горкой. Вокруг торжественным пламенем краснели кусты сочных крупных сон-ягод. Из щели в скале, маня своей хрустальной чистотой и звонким переливом, бил родник, прыгал по обточенным до гладкости камням и исчезал в траве.

Влад присел и подставил руки под ледяную струю. Потом набрал в ладони прозрачной воды, хлебнул и закрыл глаза от наслаждения.

Эта вода — не чета той, что набиралась в бочки кентавру вместе с мошками, трухой и листьями. Влад не спеша напился, чуть сбил мокро рукой пыль со спутанных волос и как смог оттер грязь с одежды. Когда руки осовсем заледенели, он встал, последний раз провел мокрыми ладонями по лицу, открыл глаза и окаменел.

В нескольких шагах перед ним, среди неподвижных сосен, стояло, еле заметно покачиваясь, тонкое уродливое дерево.

Грязно-черный стебель увеличивался на глазах, собираясь из ближайших растений, разбухшей древесины и мха. К низу расходился на кривые, длинные корни-пальцы, врастающие в землю.

Чувствуя, как в жилах холодеет кровь, Влад поднял глаза.

Над ним, примерно на высоте дорожного знака, нависло лицо. Назвать его человеческим или хотя бы обезьяньим язык не поворачивался. Оно и на лицо-то было похоже случайно. Это была нелепая, подвижная маска, слепленная из глины и древесной коры. Живое нечто не имело глаз, но внимательно рассматривало человеческое существо постоянно меняющими расположение пустыми глазницами.

Под его неотрывным, изучающим взглядом Влад будто врос в землю. Голова закружилась. С предобморочным стоном он качнулся назад и, запнувшись о кочку, машинально переставил ногу.

Этот простой рефлекс вывел его из ступора. Видя, что безликое существо никак не отреагировало на резкое движение, а продолжало висеть точно огородное чучело, Влад стряхнул остатки оцепенения и побежал прочь.