11.43 AM

Дойл швырнул мобильник в машину инспектора, развернулся и сел в свою тачку.

«Слушайте меня!» — проорал инспектор, включив рацию. — «Мне нужны все свободные копы в районе Юстонского вокзала. Мы должны перекрыть все пути подхода к нему. Срочно! Ещё. Обязательно свяжитесь с железнодорожниками. Предупредите их о возможной угрозе. Нужно эвакуировать к чёртовой матери Юстонский вокзал. Если бомба рванёт…». Конец фразы повис в воздухе.

Инспектор в зеркало заднего вида видел, как Дойл запрыгнул в свой «Дацун», завёл двигатель и рванул с места, едва не врезавшись в паркующуюся «скорую».

«Пусть пожарные и медики тоже будут наготове», — продолжил Каллоуэй. — «И сапёры. И вы, вашу мать, должны быть в Юстоне как можно скорее. Я встречу вас там. Дойл уже в пути».

Инспектор повернул ключ зажигания, и двигатель «Гранады» ожил. Выехав с парковки, Каллоуэй бросил взгляд на часы. «Интересно», — подумал инспектор, — «блефовал ли Невилл, когда говорил о бомбе?».

Он надеялся на это, но надежды его таяли с каждой минутой.

«Дерьмо», — прошипел инспектор и в ярости ударил по рулю.

Времени оставалось всё меньше.

***

«Бомба должна быть где-то поблизости от Невилла», — думал Шон, не отрывая взгляда от дороги.

Скорее всего, взрыв будет осуществлён дистанционно, с помощью пульта управления. Но радиус действия подобной херни — всего сто ярдов. Двести максимум. Значит Роб должен быть где-то поблизости от вокзала, чтобы привести свою адскую игрушку в действие.

Дойл посмотрел на часы.

Осталось сорок восемь минут.

Он несколько раз ударил по клаксону, чтобы ускорить впереди стоящий фургон.

Пробка была огромной.

По-настоящему огромной.

Даже если ему удастся добраться до Юстона более-менее быстро, шансы найти там Невилла невелики, шансы вовремя найти бомбу ещё меньше — там больше сотни мест, где можно её спрятать.

На ближайшем светофоре загорелся жёлтый, все авто затормозили.

«К чёрту всё!» — решил Дойл и вжал педаль газа в пол.

«Дацун», словно пуля, пролетел на «красный».

Контр террорист слышал за спиной яростные гудки остальных водителей, какофонию несогласия и отчаяния. Впрочем, ему было глубоко наплевать.

Сорок пять минут до взрыва.

Первого из многих.

Как говорил Невилл, каждый час до восьми вечера взрывы будут услаждать слух достопочтенных лондонцев, а в восемь состоится торжественный салют.

Дойл произвёл кое-какие расчёты, проносясь мимо обалдевшего велосипедиста.

Один час — один взрыв.

Семь маленьких бомб и одна огромная напоследок. Блядская вишенка на торте.

«Много невинных жизней, Дойл».

Слова Невилла всплыли в сознании Шона.

«Ты знаешь, как это бывает».

Дойл сжал руль так, что побелели костяшки пальцев.

«Ты видел, что делают бомбы».

Видел, нюхал и чувствовал.

Его шрамы помнили, что такое — быть под бомбёжкой.

Если он как можно скорее не найдёт Невилла, на вокзале будет множество людей, которые вряд ли отделаются обычными шрамами.