Rainer Rilke, Мария в храме

Чтоб ощутить, какой ОНА была,

представь себя в том месте для начала,

где мощь колонн тебя бы отягчала,

где бы ступеней мощь в тебя вошла;

где б арки, что опасностью полны,

перекрывали на манер волны

конгломерат внутри твоей утробы —

не расчленить его, не рвя живот.

Итак, ты — камень, стены, вход и свод!

Когда представишь всё, тогда попробуй

завесы тяжесть, что перед тобой,

слегка сместить обеими руками —

и дух захватит сразу от сверканий,

что затмевают явь и сон любой.

И вверх, и вниз дворец там на дворце,

а из перил вздымаются перила,

взмывая ввысь с такой могучей силой,

что, видя их, меняешься в лице.

К тому же мгла, что издают кадила,

туманит близь, но целят дали так

в тебя своими тонкими лучами!

И если отсвет от лампад качает

на одеяньях, близящихся в такт,

как выдержишь всё это?

А ОНА

явилась и спокойно огляделась

(дитя средь женщин, маленькая дева),

потом шагнула, словно ей нет дела —

и роскошь отступила, сметена:

настолько выходила за пределы

творений рук в любые времена

хвала в ЕЁ сердечке и истома

СЕБЯ знаменьям вверить до конца.

Что тут желанья матери, отца

и грозного священника? Ведома,

ОНА сквозь всё и всех вокруг прошла

наружу — доле выпавшей навстречу,

что выше Дома Божьего была

и тяжелей ложилась ЕЙ на плечи.