Пролог

Часть II

"Я никогда не мог и подумать, что все это закончится… Вот так".

Мужчина стоял на деревянном помосте и вполуха слушал ровный голос, зачитывающий сначала список обвинений, затем "отягчающие" обстоятельства, а затем и приговор. Грубая веревка на шее казалась свинцовой и давила к земле, будто стремясь поставить на колени. Глаза жгло от обиды… Вот только на кого? На брата? Глупо. На судью, что вынес приговор? Еще глупее… На госпожу Судьбу? Нет, и на нее обижаться нельзя. На себя самого, быть может? Но он прожил жизнь так, как считал нужным и ни одного из своих шагов не считал ошибочным.

Веревка настойчиво тянет вниз, кажется уже куда тяжелее любого груза на свете. Да только ком незаслуженной обиды в груди все не желает растворяться. Зато руки, безжалостно стянутые за спиной, уже давно не болят. Вообще ничего не чувствуют.

Когда же это закончится?

Когда же, наконец, прервется этот глупый монотонный голос, когда скроются во мраке лица вокруг? Он их видел и не видел одновременно. Не хотел видеть. Толпа… Тупое стадо, что жаждет зрелища. Одно радовало — сейчас они все у него под ногами. Ни одна тварь сейчас просто не сможет посмотреть на него свысока до тех пор, пока из-под ног не исчезнет обманчивая опора по воле палача, и не хрустнут позвонки, прерывая его существование.

Вот только...

Он хотел жить.

Он очень хотел жить. Невыразимо.

И какой садист придумал устраивать казни на рассвете, заставляя обреченного видеть, как над крепостной стеной восходит солнце, окрашивая небо в столь прекрасные золотисто-розовые тона, знаменуя яркой, праздничной полосой горизонта начало нового дня, продолжение жизни? Их жизни. Не его.

Он уйдет — они останутся.

Да… Эта пытка ужасней любой другой, придуманной людьми.

Вот и смолк ровный безразличный голос. Замерла, замолчала толпа. Заскрипели тяжелые сапоги палача по помосту.

Мужчина поднял глаза к новорожденному солнцу и попытался заставить себя улыбнуться.

"Интересно… Где ты сейчас, братишка?"

От резкого рывка вниз мир размылся цветными бликами, расплылся в так и не сдержанных под конец слезах. А в душе запоздало подняла голову лютая ненависть.

Быть может… Он все же ошибся в выборе пути?

Быть может...

"Ты был все это время по-своему прав… Гаррет".