Глава 057

0.00
 
Глава 057

ГЛАВА 57

 

— Че, плитку на полу в кухне положил? — поинтересовался в нужное время Сергей, продолжая отслеживать все этапы моего ремонта.

— Да, положил, — кивнул я.

Мы были в офисе, Вера что-то усиленно печатала на компьютере. «Не иначе, уче-ба», — подумал я, глядя на ее усердность. Я сидел в кресле, Сергей стоял перед столом, по-ставив на него раскрытый портфель, в котором рассеянно ковырялся.

— А че, теплый пол не стал делать что ли? — удивился Сергей, достал из портфеля кошелек, расстегнул его.

— Неа, а нафиг? — удивился и я.

Сергей пустился в объяснения, как это удобно, особенно осенью, когда отопления еще нет и можно включить подогрев пола и ходить даже босиком по кафелю. Я был с ним согласен в плане удобства и комфорта, но...

— Я вот у себя в свое время в коридоре не сделал теплый пол, теперь жалею… — продолжил увещевать меня напарник. — Но в то время, когда я делал ремонт, его тогда и не было… Это щас его все кладут, и стоит он недорого, тебе б такой пол на кухню всего в десятку бы обошелся… Не знаю, что ты не стал делать, я бы положил на твоем месте!

— А у меня не холодно, — парировал я, сказав как есть. — Я сам думал, сентябрь на-станет — пол ледяной в кухне будет… Нет, теплый! Я и щас, вон, ламинат кладу и в одних носках хожу и ничего, тепло… Нет смысла вообще, лишняя трата денег, да и только!

— Роман, да какие там деньги!? — наигранно сдвинул брови и улыбнулся Сергей. — Десятка! Вон, вынул из кармана, да и положил!

— Ну… — развел я руками, улыбнулся в ответ. — Уже все, положил плитку!

— Ну а ты хоть под ламинат положи тогда! — настаивал Сергей.

— Серый, да под ламинат он тем более не нужен! — парировал вновь я. — Он сам по себе теплее, чем плитка, дерево же...

Я понимал, куда клонит Сергей, а потому поступил просто — предложил ему тоже самое, сказал: «Да ты сам-то че теплый пол не положишь!? Ремонт же все равно собира-ешься делать в ванной и туалете! Вот заодно, одним разом и пол теплый сделай...»

— Да не, куда мне! — отмахнулся напарник. — Я и так вложился в ремонт на сто тысяч в ванной и туалете, мне сейчас уже не на что пока...

— Ну, в фирме возьми… — продолжал тыкать я Сергея его же приемчиками. — Ты ж сам говоришь, там всего-то десятка...!?

— Да не, не! — замахал тот руками прижатый в угол, закрыл портфель, сунул его под стол. Разговор почти иссяк, но Сергей раскрыл телефон и предложил посмотреть фото-графии ремонта ванной и туалета в его квартире. Фотографии были показаны всем — мне, Вале и даже отстраненно сидящему в углу за компьютером Борису. Сергей жаждал откли-ков — оханий, аханий, восхвалений и всего такого. На фото все и вправду выглядело не-плохо, но явно не на сто тысяч. «Тыщ шестьдесят-семьдесят», — отметил я про себя наме-танным взглядом, понимая, что Сергей по привычке привирать завышал сумму.

— Тебе просто надо ко мне заехать, посмотреть, как я там все сделал! — закинул как бы невзначай мне предложение Сергей. Я выслушал, кивнул, но оставил его слова без от-вета. Но Сергей добился своего — в субботу, после нашего очередного торчания на авто-рынке. Мы решили уехать оттуда в час, как вдруг он предложил:

— Поехали, доедем до меня, посмотришь, как я там ремонт сделал у себя!

— А ты на дачу же собирался к своим? — напомнил я.

— А мы съездим ко мне, посмотришь, и потом я уже оттуда на дачу поеду и тебя до-мой завезу! — продолжал Сергей. Ехать к нему не хотелось, я согласился, лишь бы утихо-мирить на время хвастливый зуд напарника. За полчаса Сергей ловко проскочил на левый берег через весь город по полупустым улицам. От впечатлений первого визита не осталось и следа — интерьер квартиры уже не казался мне таким роскошным и зажиточным. «Квар-тира как квартира… обычная мебель, порядком изношенный кухонный гарнитур, дешевые межкомнатные двери...» — думал я, едва поспевая мыслями за своим, уже опытным в ремонте и отделке взглядом.

— Вот, смотри, Ромыч! — окликнул меня Сергей, я обернулся и подошел к туалету, ощупал взглядом помещение, все было хорошо — плитка ровно лежала на полу и на сте-нах, упираясь в белый прямоугольник натяжного потолка.

— Ну, классно, слушай… — кивнул я. — Все так аккуратно, цвет красивый...

— Да, я решил положить эту плитку, она мне понравилась! — засуетился Сергей, по-лучив требуемую дозу похвалы. — И инсталляцию тоже решил сделать, хоть она и дорого обошлась, в десятку, но так мне больше нравится!

— Да, красиво и практично, — кивнул я и заглянул в ванную — пол и стены, выложен-ные плиткой цвета лимона, натяжной потолок, новая ванна и...

— Умывальник я сюда поставил… — указал Сергей на тумбу с раковиной и встроен-ным поверх зеркалом. — Тоже в десятку обошелся...

— Да, хорошо, чистенько так, аккуратно, — сказал я и отстранился наружу от дверной коробки, обратил вдруг на нее внимание. Двери в обоих помещениях оказались жутко де-шевыми, почти самыми дешевыми, какие только можно было сыскать в городе — не из массива и даже не частично, а совершено полые внутри и из дешевой крашеной фанеры. В отличие от остальных работ, дверные коробки были установлены плохо — пазы запилены криво, волнообразные наличники прибиты как попало. Я уставился на двери.

— А че ты такие дешевые двери поставил? — задал я вопрос в лоб, ткнул пальцем в почти сантиметровую щель между наличником и коробкой. — Че-то как-то херово тебе их установили...

Сергей скривился, что-то пробурчал невнятное. Да я и не слушал. Я думал о дру-гом, об ощущении, нехорошем ощущении. Мы словно играли в пинг-понг. Сергей начи-нал хвастаться, я осаживал его. И это мне не нравилось. Не нравилось то, что его хвастов-ство пробуждало во мне нехорошую обратную реакцию — желание осадить хвастуна. И именно поэтому я избегал быть объектом его «пыжовства» — мне становилось нехорошо, даже скорее морально плохо, когда я осаживал Сергея. Такие ситуации не оставляли для меня приемлемого выхода — если не реагировать на пустое хвастовство, то через время так его наедаешься, что тошнит почти физически. А если осаживать, пресекать, то тратишься психически — противостояние забирает силы. И я, наученный схожими ситуациями, знал, что подобное случится снова. Потому я всячески уворачивался от частых «дружеских» за-зываний Сергея ближе к нему, в его общество. Неважно где и как — погостить ли у него в квартире, вместе ли посидеть в кафе, выехать на природу. Да все, что угодно — нет! Ответ — нет! Шла будто невидимая игра, во всяком случае, я так себя ощущал — Сергей стремил-ся увеличить наше совместное время, я же старался его сократить. Я крутил мысли в голо-ве и понимал ситуацию так — будто у меня случился от общества Сергея «передоз». Уве-личение «дозы» меня угнетало, я утомлялся психически сильно. Все мое естество интуи-тивно противилось контакту с Сергеем, желало свести его время к минимуму. И в ту по-ездку к напарнику домой я так же утомился сильно, у меня разболелась голова. На обрат-ном пути я почти молчал, пребывая в странном состоянии — хотелось дать отдохнуть голо-ве, а не получалось, мысли вспыхивали в ней одна за одной, гасли и тут же рождались вновь; процесс лишь ускорялся. И думалось хаотично всякое. Я стал подмечать все новые составляющие в личности Сергея. Например, он всегда говорил «я», если дело касалось какой-нибудь работы, которую он хотел приписать себе, как достижение. Взять тот же ре-монт: Сергей — безрукий, это я уяснил, но он спокойно произносил фразу «я сделал», хотя по факту весь ремонт сделан наемными людьми. Я сравнивал его логику со своей. Я бы в таком случае сказал, и говорил «ванную и туалет выкладывал плиткой мастер». Я не при-писывал чужого действия себе, говорил, как было на самом деле. Сергей же ловко выстра-ивал фразы — чужое успешное действие приписывал себе. Выходило это незаметно, ну кто обратит внимание на мелкие нюансы в построении речи? Правильно — никто. Но Сергей знал что делал, я это чувствовал. Механизм формирования подобных фраз действовал в нем уже на автомате. И был в таком действии важный смысл — сказанная определенным образом фраза, формировала у слушателя нужный образ Сергея. Чего тот и добивался. Сергей жульничал и здесь. Я натыкался на следы и признаки его мелкого и незаметного жульничества везде. И чем сильнее я тянул за один факт мелкой лжи, тем все больше их я вытягивал в поле своего зрения. Ложь была практически повсюду. Мелкая, едва уловимая, она сквозила почти в каждом шаге Сергея, пронизывала все его существо и, вдобавок, будто опутывала и меня. Я вдруг осознал, что та трясина в которой я барахтался в ощуще-ниях и состояла именно из лжи Сергея. Вот настоящая причина моего дискомфорта от об-щения с ним. Мы познакомились, время шло, я медленно и незаметно погружался в тряси-ну его лжи. Та самая бочка меда капля за каплей наполнялась дегтем лжи. И когда я осоз-нал всю причинно-следственную связь изменения моего понимания ситуации, положения, в какое я попал, объединившись с Сергеем, трясина лжи уже вовсю сдавливала мою грудь.

«Мне надо вырваться из всего этого, дотянуть год, сдать дела отцу и уезжать… Еще целый год, хотя, уже чуть меньше… Весной творческий конкурс, летом экзамены, осенью учеба… Год… Надо дотерпеть… Все как-то навалилось разом и давит… Мать не в себе… Отец… эта квартира, такая херня вышла… И как отец мог подумать, что я смоюсь с его деньгами? Кошмар… не понимаю… Откуда такие мысли? Я за всю жизнь не взял дома без спросу ни копейки… Откуда такие мысли у отца??? Надо будет постараться хоть какую-то сумму ему вернуть до отъезда… Неприятно, собственный отец обвинил в воровстве… Как можно обвинять в том, чего не случилось? Этого я вообще не понимаю… Дебильная ситу-ация… Обидно очень… За просто так… Работаешь, работаешь вместе… Не понимаю… Мы же вместе принимали решение о покупке квартиры… Ну, не доверяешь ты мне, кто тебе мешает оформить свою долю на себя? Никто… Сам же сказал, оформляй на себя… Я офор-мил… Странно… Я же отцу доверяю, наши общие деньги, все шестьсот пятьдесят тысяч лежали на его счету, у меня даже мысли не возникало, что отец может их присвоить… И это же деньги на счету, их можно умыкнуть в любой момент… Это не квартира, которую еще продать надо, а незаметно не продашь… Бред какой-то… Тупость какая-то… Не пони-маю… И этот еще...»

Я глянул на Сергея, тот вел машину, смотрел на дорогу. Я вдруг осознал, что смот-рю на напарника неприязненно, поспешно отвернулся к окну, чтоб не выдать свои мысли.

— О чем думаешь? — произнес Сергей, не отрывая взгляда от дороги.

— Да так, обо всем… херня какая-то в голову лезет...

— Ммм...

— Тряпку надо будет не забыть купить… — буркнул я после паузы. — А то «ниссан» уже грязный, надо будет его помыть...

— А, да, точно! — встрепенулся Сергей, будто тоже с радостью преодолел затянув-шееся молчание. — Молодец, Роман! Вспомнил!

— И ведро нужно будет тоже...

— Ведро у меня есть на даче! А тряпку сейчас по дороге заеду и куплю...

«Мазда» преодолела мост через водохранилище и поехала вправо на подъем.

— Ты меня до самого дома не вези, чтоб не кружиться… — сказал я, подспудно пони-мая, что хочу поскорей расстаться с Сергеем. — На повороте высади, как на проспект вы-едешь… Я там выйду, пешком пройдусь, прогуляюсь...

Поворот. Сергей притормозил на обочине, я вышел, простился, «мазда» уехала. Я перешел дорогу и направился домой, а мысли все крутились и крутились в голове...

 

— Вот, купил тряпку! — распахнул вверх заднюю дверь «ниссана» Сергей, достал пенал, раскрыл его, выудил оттуда желтую фланелевую тряпку, показал мне, запихнул обратно. — Ведро вот… Ну че, за водой сходишь? А я помою тогда машину...

— Давай, — кивнул я, взял ведро и пошел к верхней части оврага, к трубе, спуск к которой начинался сразу за росшим на краю оврага кустарником. И спуск шел круто вниз метра на четыре, ноги на уклоне тропинки едва держались, выручали камни, удачно тор-чащие из стенки оврага на ширину шага. Ступая по камням, будто горный козел, я в пять выверенных шагов оказался у трубы. Из нее тянуло сыростью, но вода текла совершенно чистая. Я удивился, подставил ведро, оно заполнилось за три секунды. Я потянул ведро к себе, прикинул обратный путь и в те же пять, уже прыжков, выскочил наверх.

Сергей тер машину сухой тряпкой. Я поставил ведро на асфальт, пошел к киоску за стаканчиком кофе. Оказалось, мыть машины на площадке запрещалось, за это штрафова-ли, но половина продавцов все равно регулярно ходила с ведрами к трубе, оставляя после помывки под своей машиной большое пятно мокрого асфальта.

«Ниссан» мы в тот день не продали, уехали в час. А после обеда я продолжил класть ламинат. Предстояло самое сложное — собрать из досок первую длинную полосу метров в тринадцать и закрепить ее замками всю разом за предыдущую. Полоса должна была лечь насквозь из одной комнаты в другую через два дверных проема и коридор. Я прикинул, померял — выходило пять таких полос. С первой я возился долго — закреплял в одной комнате, замки откреплялись в другой, бежал туда — откреплялись в изначальном месте. Я все же изловчился и через двадцать минут справился, замки прихватились, я про-шел вдоль полосы и защелкнул их все. Вышло хорошо, ламинированная поверхность в обеих комнатах будто стала единым целым. Следующие четыре линии я собрал ловчее.

 

Последняя неделя сентября прошла обыденно — развозили товар, работали в офисе. Вера, выкраивая время в работе, строчила очередные курсовые работы себе и Сергею. Пе-чатала она много, перепечатывая из учебников фрагменты текста целыми страницами.

— А не проще ли отсканировать текст, а потом перегнать его через программу рас-познавания в цифровой документ, да и все? — предложил я Вере, наблюдая, как та реши-тельно и ответственно колотит пальцами по клавиатуре.

Сергей уставил на меня свой водянистый вопросительный взгляд, Вера перестала печатать, быстро обработала информацию.

— А что, так разве можно? — удивилась она.

— Можно конечно, сканируешь страницу, текст распознаешь, корректируешь нерас-познанные места и все… — развел руками я.

— А что, может не весь текст распознать? — шмыгнул носом Сергей.

— Печатный в книге, я думаю, распознает весь… Это если рукописный, но для этого и программы уже посильнее, да оно и не надо! — отмахнулся я. — С книги нормально все распознает...

— Это что для этого нужно? — соображал Сергей. — Сканер, да?

— Да, просто сканер и все! — кивнул я. — Ну и программы нужные к нему, а они там уже будут на дисках в комплекте...

— Ну он же, сканер, не дорого стоит, да? — произнесла Вера.

— Я без понятия, Вер… — пожал я плечами. — Как принтер...

Я посмотрел на Сергея, тот все глядел сквозь меня, обдумывал. И я не удивился, когда спустя несколько дней он предложил купить на фирму сканер, мотивируя тем, что он нам нужен в работе. Документы сканировать нам требовалось крайне редко. Все поняв, я согласился. В день покупки сканера Вера уже его освоила. И когда на следующее утро я поднялся в офис, она вовсю сканировала свои учебники.

— Че, разобралась с ним? — кивнул я на сканер.

— Да! Там просто! — отмахнулась она, не отрывая глаз от монитора и не прерываясь.

 

Суббота, 27 сентября, авторынок. Я вышел из дома и чуть не околел на месте от хо-лода. Я был без шапки. Зашагал к остановке, лицо сразу стянуло, изо рта пошел пар. Солн-це только встало, висело на востоке в начале моей улицы злым большим красным шаром. Оттуда же катила маршрутка. Я сел в «пазик», единственный плюс которого — печка, в са-лоне было даже жарко, я быстро согрелся. Через четверть часа я оказался на площадке, Сергея не было. Десять минут я слонялся туда-сюда, охраняя свободное место, ощущая, как пробирает холод. Подкатил «ниссан», я нырнул в нагретый салон, расстегнул куртку, впуская под нее теплый воздух.

— Печку оставить? — сказал Сергей, зевая.

— Да, оставь, пусть… согреюсь хоть… — кивнул я, вздрогнув телом. — Пиздец холод-но… Плюс два всего, прикинь!

— Даа… — кивнул Сергей, зевая что есть мочи.

— Блять, как мыть машину в такой холод!? — возмутился я, повернулся к Сергею. — Мож ну ее нахуй!? Ды не… надо, да?

Я посмотрел на напарника, поморщился.

— Да посмотрим, ща… — шмыгнул носом тот, поежился, скрестил руки на груди, ус-троился на сидении за рулем как-то полубоком и полусидя. Я так же устроился на своем. От внутренней зябкости подремать не вышло, я купил кофе, вернулся в машину. Сергей налил себе чаю из термоса.

— Вы на даче все еще живете? — сказал я.

— Да не, какая дача!? — поерзал Сергей. — Лилька же с этого года в первый класс! Так, на выходные выезжаем туда с одной ночевкой и все… посмотрим по погоде… Вишь, как похолодало сильно… Это если ночевать на даче, то придется топить печку...

— А у вас там печка что ли!? — удивился я.

— Да, печка! — кивнул Сергей. — Заготавливаем дрова на зиму… Там, может видел, когда был у меня на даче, сложена поленница из дров?

— Не, не видел, — покрутил я головой.

Мы сидели и оба оттягивали момент начала мытья машины. Жуть как неохота бы-ло возиться в ледяной воде. Снова выпили по стакану кофе и чая. Разговор зашел о кино.

— Помнишь, ты тогда говорил, что все творческие люди… они записывают свои мысли, какие им приходят во сне там, ну и вообще...? — вдруг произнес Сергей, так, слов-но весь предыдущий диалог по этой теме был лишь подготовкой.

— А, ну да! — кивнул я.

— И у меня вот снова было такое недавно… — продолжил Сергей, глаза его вспыхну-ли глубиной. — Я сплю и вдруг мне что-то такое во сне привиделось! Да так ярко! Я так все увидел отчетливо! Просыпаюсь...

Сергей сделал паузу, глядя устремленно перед собой сквозь все, левая рука его за-мерла в воздухе пальцами вверх, будто распустившийся цветок, он продолжил:

— И вспоминаю наш разговор… И думаю — надо записать, то, что приснилось! И я такой собираюсь встать… И даже уже начинаю… И тут такая мысль в голове — да ну его нафиг… И я такой, бух, обратно на подушку и дальше спать...

Сергей снова замер в паузе, я не перебивал, мне было интересно, я думал о своем, понимал, то, что слышу — важно. Важно лично для меня, для того, что зрело внутри. Слова Сергея были будто кормом для того моего внутреннего. Я почувствовал, как поглотив рас-сказ Сергея, оно стало больше, выросло.

— И утром встаю… пытаюсь вспомнить, то, что приснилось ночью… — замер Сергей в третий раз, расслабился, рука бессильно упала на подлокотник. — И не могу...

Напарник, наконец, размагнитил взгляд, перевел его на меня.

— И главное, я все так ярко видел! Я помню, что видел все! — заговорил он эмоцио-нально. — А вспомнить не могу! Ничего… Ни одной детали… Хотел тебе рассказать, а ни-чего так и не вспомнил...

«Вот и все...» — загорелась в моей голове мысль-сожаление. Для себя я понимал, о чем сожалел и не стал развивать мысль, просто отвернулся влево к окну и едва уловимо поморщился. Кругом многие уже мыли свои машины.

— Че, придется все-таки мыть нам машину, Серый… — сказал я.

— Роман, ну давай в этот раз ты помоешь, а то в прошлый я мыл! — проговорил он быстро и неожиданно, будто боясь, что я его прерву и откажусь, начну оспаривать.

— Да, давай… — кивнул я, думая все о своем, что всколыхнулось рассказом Сергея, выходя из машины, бросил напарнику. — Ну сходи тогда за водой, а я помою...

Холодная вода. Ведро стояло передо мною. Я опустил в него руку с тряпкой, суста-вы кисти сразу начало нудно крутить. Я принялся мыть кузов машины. В воздухе висела влага, мыть было проще, но все равно холодно. Руки привыкли к воде, теперь она их уже не морозила, а жгла. Я домыл машину, закончил с фарами, вылил воду в кусты, убрал вед-ро с тряпкой в багажник, сунул руки в карманы штанов, пытаясь их согреть. Вышло плохо — руки через ткань лишь неприятно холодили ноги. Я купил стакан чая у тетки, так лучше, руки стали согреваться о кипяток сквозь тонкую стену пластика. Погода стояла мерзкая. Через полчаса показались первые покупатели. Время девять. Торговля с каждым разом становилась все хуже. К нашей машине перестали даже подходить, к дорогим в верхнем ряду и подавно. Весь покупательский интерес ушел к самым дешевым иномаркам. До полудня мы просто мерзли на отвратительном едва уловимом северо-восточном ветре. В полдень заметно потеплело, но мне уже было все равно, хотелось лишь поскорее домой, согреться. Разъехались с авторынка в час.

Вечером после четырех я ушел в свою квартиру. Впереди ждало много нудной ра-боты — прикручивание по всему периметру квартиры пластикового плинтуса. Примерить плинтус, просверлить отверстия в стене на равном расстоянии, прикрутить плинтус — ни-чего сложного, но много движений. Особенно бесконечное — присесть на колени, встать, снова присесть, снова встать. Работа не сложная, но на следующее утро мое тело болело так, будто я вприсядку прошагал десять километров. Последнее воскресенье сентября тоже не задалось, «ниссан» не купили. Витя снова продал машину. Какая-то дерганая блондинка с претензиями в движениях и манерах купила у него «пежо». Она была счаст-лива. Витя тоже. «Дурочка, знала бы ты, что за ведро купила», — подумал я, когда блон-динка с надменно довольным лицом уезжала на машине с площадки.

У Сергея зазвонил телефон, и я успел увидеть на внешнем экране высветившегося абонента — «Любимая». За все время мне ни разу так во время звонка не попадался на гла-за его телефон, а тут, как специально.

— Да, Вер, — буркнул Сергей в телефон, и я задумался. В голове сразу проскочил наш прежний с ним диалог про то, как он записан у меня в телефоне и как я у него. Мгновенно два события в голове соединились вместе, образовав цепочку-связь — я разом все понял, но окончательно решил уяснить позже, наедине с собой. Но некоторые эмоции все-же за-бурлили сразу. Мне стало, вдруг, нестерпимо жаль Веру. Я вспомнил сразу все ее поступ-ки, что рассказал мне Сергей — как она проснулась, схватила трусы и потащила стирать; как выливала спирт в костер, пока Сергей с друзьями спали в палатке; как возила обед в кастрюльке через весь город на трамвае будущему мужу, торгующему кассетами на рын-ке; как… Все эти события единой нитью пронеслись в моей голове и следом другие, вы-сказывания Сергея о своей жене и вообще о женщинах — как он говорил, что все бабы ду-ры, не могут мыслить дальше, чем на один шаг вперед; что он вообще баб не любит, да и Верку тоже; что в баб он никогда не вкладывался; что… Да, и это его слово — бабы. Не женщины, а бабы… Я ни разу не слышал от Сергея слово женщина, по крайней мере, я не мог такого припомнить. Лишь сплошное — бабы, бабы, бабы… И так желчно, ядовито. Я вдруг понял, что это его «пыжовство» перед «бабами» от слабости, от боязни их, от неже-лания идти трудным путем построения равных полноценных отношений с женщиной. От-сюда и решение — действовать через женские слабости, ждать, когда какая-нибудь очеред-ная искренняя простушка влюбится в него и дальше уже «вить из нее веревки» по полной. Вот Вера и попалась в его сети. Пока она пребывала в любви, Сергей опутывал ее обязан-ностями, нагружал так, чтоб она головы не могла поднять. Вера по своей простоте, да и по безнадеге и безысходности — безотцовщина, мать-поломойка, брат-бездельник и почти ал-коголик — искренне строила семью. Родилась Лилька. И вроде бы отношения дали трещи-ну, возможно, Вера начала испытывать тот же дискомфорт, что и я, узнав мужа получше. Но Сергей, будучи ловкачом, на время сделался добрым и ласковым мужем, ведь «главное расслабить, а засунуть всегда успеешь», отношения вроде как наладились, а на летнем от-дыхе Вера «вдруг» забеременела. Ну не делать же аборт, в самом деле? Тем более «раз Бо-женька послал второго ребенка» — я вспомнил и эти слова Сергея, так и представив его с картинно сложенными руками перед собой, как изображают святых на иконах, да еще и набожно крестящегося. А там, раз ребенка два, то куда денется с ними жена от мужа? В ту старую халупу к матери и брату? Обратно в нищенскую жизнь? Шах и мат жене поставил ловкий муж Сергей. И следом нитью пронеслись и оба нервных срыва Веры, делавшие картину лишь более ясной. Мне вдруг стало так мерзко от осознания всего этого. Стало тошно. Будто я, плавая в трясине фактов, поступков, слов, мыслей Сергея, вытянул рукой на себя за сформировавшиеся нити огромный зловонный ком гадости. Хотелось забыть, не думать дальше, но мозг не слушался — продолжал обрабатывать все известные факты, собирал из них нити логики, и настойчиво совал мне их в лицо. Я не мог от них отвертеть-ся. Веру было жалко страшно. Но мысль сама собой завершилась. И я будто получил пере-дышку. Но тут же накатила обида, тягучая, нехорошая обида, сдавившая грудь и почти не дававшая мне дышать — обида за себя, жалость. Отвратительное чувство жалости к себе, какое тут же хотелось гнать прочь. Я старался, но эмоция оказалась сильнее меня. Я все еще не понимал — как и почему такому лицемеру досталась в жены порядочная девушка Вера и почему мне, явно не лицемеру, регулярно встречались в жизни девушки, обращав-шиеся со мной тем хуже, чем лучше относился я к ним. Я понимал, что именно в этом факте и есть ответ на мой вопрос к себе, но принять такой ответ я не мог. Он противоре-чил всем моим внутренним принципам. Выходило странное — мужчины, обращавшиеся с женщинами отвратительно, получали лучших из них, а нормальное обращение с женщи-нами создавало лишь проблемы. Парадокс.

Я устал от размышлений лишь к вечеру, сверля в своей квартире очередную дырку под плинтус, будто очнулся от них. Вдобавок разболелась голова. Я бросил работу, вер-нулся домой, выпил таблетку «цитрамона» и лег спать.

 

В понедельник, 29 сентября, мы отнесли в кассу строительной компании сто семь-десят тысяч рублей. Сумму высчитали с таким прицелом, что невыплаченный остаток за «двушку» по сумме равнялся уже оплаченной сумме за «однушку». Мы надеялись, что мое предложение по объединению сумму с двух квартир в одну, сработает.

— Когда пойдешь разговаривать с Анной Петровной? — посмотрел на меня Сергей, едва мы вышли из офиса «Шанса» и сели в «мазду».

— В начале октября! — выпалил тут же я, нащупывая мысленно оптимальную дату для переговоров на такую щепетильную тему. — Деньги мы внесли, это хорошо! Она как раз посмотрит, когда я к ней пойду, что у нас сумма полная есть уже в двух квартирах и просто нужно объединить и все, и ей будет легче согласиться...

В последний день сентября пришла фура с солями из Питера, шестнадцать тонн. Объемы уже были не те, что прежде, но мы еще шли неплохо. Вызвали четырех наемных грузчиков, те выгружали товар, а мы с Сергеем трудились на укладке. С погодой повезло, настоящая сухая теплая осень вернулась, мягкий южный ветер к полудню надул тепла на двадцать градусов. Я трудился в старой спортивной «мастерке», едва ли отличаясь внешне от грузчиков. Сергей выглядел основательнее. Он стянул пузо своим поясом, отчего раз-дулся в груди и так, сопя и пыхтя, размеренно укладывал коробки на поддоны. На фуру ушло шесть часов с двумя короткими перекурами и одним отдыхом минут в двадцать. Па-ру раз пили чай. Мысли продолжали бродить в голове, немного отвлекая меня от монотон-ного тяжелого физического труда. Я в который раз думал о том, что общение с Сергеем изменило меня сильно. Я стал внимательнее к мелочам. Раньше я видел происходящее во-круг лишь в крупных деталях, в основных событиях. Теперь же вдобавок развилось и вос-приятие мелких. И будто одно видение дополнилось другим, и мир в моих глазах приоб-рел объем. Глаз цеплялся за мелочи сам. И прицепился к поясу Сергея. Я понял, что вос-принимаю факт его появления уже иначе, не так, как объяснил напарник. В сорванную когда-то спину не верилось. Я присмотрелся к стилю работы Сергея — тот носил коробки медленно и размеренно. Старался принимать их у грузчиков как можно позже, чтоб дер-жать тяжесть в руках, как можно меньше. Я глянул на себя со стороны и удивился конт-расту с напарником — я трудился энергично, совершая за то же время раза в два больше движений и перенося руками больший вес. Вдруг подумалось — а что если Сергей приду-мал всю эту историю со спиной, чтоб иметь вполне веское оправдание ленивой манере работы? И пояс купил для пущей убедительности. Я вспомнил сорванную спину отца, когда тот вдруг делал неловкое движение, охал от боли, приседал тут же на ногах и потом полдня с трудом разгибался — так по-настоящему прихватывало сорванную спину. У Сер-гея ничего подобного я не замечал, ни одного случая на моих глазах. И мне не нравился новый образ моего мышления, начинало отдавать паранойей. Но я уже ничего не мог с со-бой поделать, поэтому замедлился и стал носить коробки так же медленно, как и Сергей.

 

— Заказали мы котенка! — произнесла вдруг Вера, сосредоточенно занимавшаяся «учебой». Она оторвалась на минутку от работы, посмотрела на меня довольным лицом.

— Все-таки заказали!? — переспросил я, отчего-то еще надеясь, что возьмут они детям такого же, но без родословной и на месте и бесплатно, в общем, обычного котенка, не тратя зря денег. — И сколько… десятка?

— Да, десять тысяч… — чуть сконфузилась Вера, тут же начала оправдываться. — Но мы уж решили, дети хотят такую кошку...

— Десять тысяч… — покачал я головой. — Вон… бесплатно бы тут такого же взяли… Ну был бы он без родословной, и чего?

— Не, Роман, ну мы уже решили, заказали! — обрезал меня тут же Сергей, решитель-но отмахнувшись от любых дальнейших возражений.

— Ну… ваше дело, я не спорю… просто высказал свое мнение… — пожал я плечами и удобнее устроился в кресле, поежился.

— И через сколько ж привезут? — посмотрел я на Веру.

— Ой, Ром! — прервалась та в работе, вздохнула. — Сказали две недели...

— Ну там, пока все документы оформят, пока все прививки сделают...! — взмахнул пару раз небрежно руками Сергей, приняв в кресле еще более расслабленную позу. На ка-лендаре был первый день октября. Среда у нас всегда выходила «офисным» днем. К обеду все дела переделались, и Вера полностью погрузилась «учебу». Сергей скучал, я тоже.

— Че ты сидишь!? — вдруг выпалил он, глянул на свой мобильник. — Ехал бы домой! Время уже три… Дела все поделали, завтра поедем в «Форт» и «Меркурий»… Накладные набили, там полничком как раз выходит «газель»… Едь домой, Роман!

Я задумался.

— Я б сам поехал! — добавил Сергей, махнул рукой в сторону Веры. — Если б не это… Верку́ учебу надо делать, поэтому мы тут до пяти точно будем, а может даже и до шести...

Сергей смачно зевнул, отчего второй подбородок беспокойно задвигался.

— До пяти, Сереж! — выдала Вера без отрыва от монитора. — Мы с твоим папой дого-варивались, что он до шести побудет с детьми, и мы приедем!

— А, ну да, точно… — кивнул Сергей, скрестил руки на груди. — Все верно, Веро́к.

Перед самым отъездом Сергей сломал сканер — продавил стекло локтем. Вера как раз готовила на компьютере его курсовой проект и задала мужу уточняющий вопрос. Сер-гей встал с кресла, обошел меня вокруг, приблизился к жене со стороны стола, на котором стояли принтер и сканер и облокотился на крышку последнего, навалился всем весом, по-дался вперед, всматриваясь в монитор. Под крышкой хрустнуло. Вера вздрогнула, метну-ла испуганный взгляд на сканер. Сергей резко отстранился назад.

— Сканер накрылся, — спокойно произнес я.

По лицу Веры побежали красные пятна гнева, но тут же были усмирены ее характе-ром. Сергей растерянно заблуждал глазами, приоткрыл крышку сканера — стекло было лопнуто. Вера зыркнула на мужа, я поймал ее взгляд.

— Ну, ничего страшного… — сказал я спокойно. — Отвезешь, Серый, в ремонт… По-чинят, поменяют стекло, да и все...

Следующие два дня Сергей с виноватым видом суетился по поводу сканера, и на третий привез его из ремонта рабочим.

 

Кризис все настойчивее проникал в сознание страны. Из-за вынужденного ускоре-ния выплат по договорам долевого строительства в нашей фирме возникла финансовая дыра, торговые обороты стали ожидаемо снижаться к ноябрю, а летние долги за товары погашались нами со все большими просрочками. Ситуацию нельзя было запускать, и я озвучил свои тревоги напарнику.

— Так что, Серый, нам нужно будет что-то думать, чтоб выровнять ситуацию и закрыть все долги! — сказал я, когда мы оказались с ним наедине в «мазде». — Просто мы и так уже много кому начинаем долги просрачивать, а это плохо, нам могут перестать отгружать товар...

— Ну да, нехорошо… — буркнул Сергей, задумчиво ведя машину, через пару секунд бодрым голосом выпалил. — Роман, ну а че ты предлагаешь!? Где мы деньги возьмем!? Ну если их нет щас!? Пусть ждут!

— Нет, Серый, это не вариант! — тут же жестко отрезал я типичную попытку Сергея уйти от проблемы, сунув, что называется, голову в песок и пустить дела на самотек. — Так не годится! Засрать бизнес — это не очень умное решение!

Напарник окаменел в лице, услышав нелицеприятное и явно адресованное ему.

— Ну и что ты предлагаешь? — буркнул Сергей обиженно.

Мне было плевать на его капризы, все эти обиженные надувания губ, драматически грустные паузы — все это меня уже достало и злило! Я имел дело с «тряпкой» — капризной, амбициозной, ленивой, хитрой, скользкой, непорядочной личностью. Такое понимание Сергея окончательно и бесповоротно укрепилось в моей голове. Я перестал реагировать на любые его ухищрения, будь то затягивание решения, уход от проблемы, забалтывание темы разговора, изображение немощности и все прочее из его набора дешевых приемов. Я понимал, что в очередной момент Сергей хочет именно соскочить с решения вопроса. Напарник буквально выскальзывал из рук при малейшем нажатии, словно кусок мыла. Я угомонил вспыхнувшую злость, мысленно проговаривая про себя будто мантру «Рома, терпи, осталось меньше года, просто потерпи, сдашь дела отцу, и пусть уже он возится с этим Сережей, отца на пару лет хватит, заработает денег и распрощается с этим фруктом окончательно, так что, терпи!» Едва злость улеглась, я принялся давить на Сергея, произ-нес спокойно и логически выверено:

— Серый, я предлагаю очень простую вещь — посчитать необходимую нам сумму де-нег и временно ее внести в фирму, а как только все выровняется, мы заработаем недостаю-щие деньги, то заемные деньги выведем обратно! По моим прикидкам, нам не так уж мно-го надо, сто, максимум двести тысяч рублей на пару месяцев… ну, скажем, до конца года...

— Ну, и где ты хочешь занять эти деньги? — произнес после секундного раздумья Сергей и заметно напрягся.

— У самих себя и возьмем! Принесем деньги в фирму, половину я, половину ты! — сделал я следующий шаг, будто в короткой шахматной партии, пододвинув Сергея к очевидному решению. — Ты ж сам говорил, помнишь, что у тебя там пятьсот тысяч есть в акциях и, если надо будет фирме, то ты вынешь их и принесешь! Вот сейчас как раз такой момент! Нам пятьсот не надо, тут от силы две сотни потребуются на пару месяцев… по сотне на каждого… так что… Сотню, я думаю, ты ж сможешь принести!?

Я припер Сергея к стенке. Лицо напарника обвисло в растерянной задумчивости.

— Ну а ты-то сможешь сотню принести? — буркнул он, будто затягивая время и про-должая лихорадочно обдумывать сложившуюся ситуацию.

— Я у отца займу… У меня у самого нет денег, все же на ремонт уходит, а у него есть… Я думаю, он даст без проблем! И кстати, можно даже сделать так, чтоб это не вы-глядело халявой какой-то — возьмем деньги в фирму под проценты, скажем… — прикинул я. — Два процента в месяц, это двадцать четыре годовых! Нормальный процент, на сто тысяч принесенных получается две тысячи в месяц… нормально… Что скажешь, Серый!?

— Не, ну идея нормальная! — вздохнул тяжко напарник.

— Ну и все тогда, не будем париться! — ввернул быстро я. — Как понадобится...

— Не, ну надо просто все хорошенько обдумать! — тут же уперся Сергей. — Я, напри-мер, не могу прям щас взять и принести сто тысяч!

Я внутренне ухмыльнулся — подозрения оправдывались, давние рассказы про «пол-миллиона», которые Сергей может в любой момент «вынуть и принести в фирму» отдава-ли враньем, тем самым «пыжовством». Я понимал, что какая-то сумма денег в заначке у Сергея есть, но значительно меньшая, чем та, какой он передо мною рисовался. Я устроил напарнику обычную «проверку на вшивость», и тот, почувствовав опасность раскрытия, уперся, старательно выторговывая себе время для маневра. Я понял его и не стал давить, чуть ослабил нажим.

— Не, Серый, а щас и не нужно! — бодро произнес я с деланным простодушием в голосе. — Нам деньги могут понадобиться в конце этого месяца или даже вообще в ноябре! Но лучше быть готовыми к концу октября все же! Поэтому, я заранее тебе тему и озвучил, чтоб это не было неожиданностью ни для кого! А с отцом я сегодня тоже переговорю… Ну так че, раз идея в принципе нормальная, тогда давай будем готовы принести, если нужно будет, по сотке в фирму, да!?

— Не, Роман, ну погоди! — сильнее уперся Сергей, произнеся слова нервно и сдвинув в раздражении брови. — Мне надо еще посмотреть по деньгам! Может, я сразу и не смогу принести сотку, а например, смогу только полтинник!

— А, ну хорошо! Ну посмотришь тогда по своим возможностям и скажешь, какую сумму сможешь принести в конце месяца, да!? А я такую же у отца возьму!

— Ну полтинник я вот смогу! — раздраженно выдал Сергей, будто злясь на то, что я вынуждал его озвучить финансовую несостоятельность. А я вынуждал и еще вдобавок вскользь дал понять, что помню его хвастливые заявления. Я загнал Сергея в тупик. Он не мог отказаться. Отказ равнялся признанию во вранье.

— А ну пусть так! — продолжал я имитировать простодушную прямолинейность. — Тогда давай принесем по полтиннику в конце октября и будем готовы, если понадобится, еще и в ноябре принести тоже по полтиннику… да и все! Хотя, мы, может, и соткой обой-демся! Посмотрим, как дело пойдет… там видно будет! Да!?

— Ну да, давай так, — буркнул Сергей.

— Че!? Короче планируем по полтиннику в конце месяца, да!? — уточнил я нарочно, хорошо выучив манеру напарника давать общие ничего не значащие ответы.

— Да! По полтиннику! Договорились, Роман! — выпалил Сергей, посопел несколько секунд молча, выдохнул тяжело. — Вот ты настырный, Роман… как прицепишься с какой-нибудь херней...

— Серый? — изобразил я удивление. — Да где я цеплялся? Надо же вопрос выяснить до конца, чтоб не было никаких недомолвок… и потом мы не говорили друг другу, что что-то недопоняли… один сказал так, а другой подумал так… Все чтоб четко было!

— Да я понял тебя… — потухшим голосом удрученно буркнул Сергей, смотря задум-чивым взглядом на дорогу.

 

Кризис жал все сильнее. Три процента, отстегиваемые Сене в «Меркурии», стали заметно давить на прибыль. Я предложил Сергею попытаться уговорить Сеню на два про-цента, напарник согласился, но, как всегда, без какого либо вдохновения. На следующий день в четверг я озвучил предложение Сене.

— Не, я за два процента даже жопу морщить не буду! — отрезал тот открытым текс-том. — Мы с вами договорились на три, все, договор исполняем! А если вы не можете, то… уж извините… придется мне брать товар у тех, кто может...

Я понял, что предпринял неверный шаг, быстро отыграл все назад и ретировался. С жесткими людьми всегда так, они умеют отстаивать свою точку зрения — это плюс. Но когда натыкаешься на их твердую позицию, то всегда раздражаешься и злишься, думая, что уж по отношению к тебе она могла бы быть и помягче. Но потом отходишь и понима-ешь, что все нормально. Работа продолжается, и снова ловишь себя на мысли, что иметь дело лучше именно с такими людьми. Продуктивнее.

Кризис нам сыграл и в плюс — «СМУ-5» резко сократило свои строительные амби-ции, завод так и продолжил рассыпаться дальше, мы сохранили дешевый склад.

История с «Аэросибом» вдруг получила продолжение. Коммерческий директор за-вода, порвав отношения с нами, отдал дистрибьюцию аэрозолей в Старый Оскол «Орла-ну». Обо всем нам рассказала знакомая Сергея в очередном телефонном звонке. Она бук-вально начала плакаться в телефон о том что руководство «Орлана» подписало невыгод-ный им договор, по которому обязалось продавать аэрозолей аж на миллион в месяц, и что первая партия пришла в начале сентября, а уже начало октября и не продана даже треть, и что она не знает, как быть и куда все это девать. Внутри меня мгновенно сработало чутье.

— Серый… — прошипел я. — Серый! Скажи, что мы у нее будем брать «Аэросиб» на бартер, пусть даст минимальные цены, скажи, мы ее выручим и все прогоним через себя!

Естественно девушка уцепилась за спасительную соломинку нашего предложения. Через полчаса цены были у нас. Мы сравнили их с отпускными ценами завода.

— Пять процентов! — кивнул возбужденно я. — Отлично! То, что надо! Предложим ей товар в бартер минимум через десять процентов и будем еще и в плюсе на целых пять процентов… а то и больше! И нахуй нам этот пижон со своими выебонами дешевыми не нужен! Пусть там у себя в Москве выебывается, хер с бугра!

— Роман! Блин… — расплылся в улыбке Сергей и закачал головой, глянул на недопо-нимающее лицо жены, добавил. — Взъелся на этого… Дался он тебе...

— Да не, а че он, блять, приехал, такой весь из себя ферзь! Я, блять, долго не разго-вариваю, сразу подаю в Арбитражный суд, он пусть и решает! Вот и сиди, блять, со своим судом в своей Москве, олень ебаный! — я отводил душу, а сам улыбался, а в конце тирады вообще засмеялся, махнул рукой. — Да ладно, это я так… паясничаю… Насрать мне на это-го идиота! Главное — дело! А оно у нас вдруг неожиданно снова заработало… И главное… — я посмотрел на Сергея и Веру. — У нас как раз уже остатки «Аэросиба» подходят к концу и тут, хоп, товар нарисовался, да!? Четко вышло!

Дело выгорело. Мы стали получать продукцию «Аэросиба» из Старого Оскола и продолжили продавать ее в городе. Никто так и не узнал, что мы лишились официального договора дистрибьюции. И нам даже стало проще, мы заказывали товар буквально на пару недель вперед, никаких больших складских запасов и висящих долгов перед заводом, все по-минимуму. Идеальный вариант. Худо обернулось добром.

Погода наладилась, торчать на авторынке стало не так скучно. Все выходные дул теплый южный ветер. Машину мы не продали. Я отвлекал себя от столь неудачной рути-ны тремя способами — утренними дремотными разговорами по душам с Сергеем, частым торчанием у киоска с пирожками и кофе и наблюдением за поведением жулика Вити. Тот умудрялся продавать машину если не каждые выходные, то через раз точно.

Около одиннадцати начался наплыв покупателей, Сергей куда-то отошел, я остался в «ниссане» один, поглядывая, как суетится возле своей машины, метрах в семи от меня, Витя. Ручеек покупателей, протекавший без задержек по верхнему ряду дорогих машин, достигнув нашего дальнего края площадки, уперся в него и по всем законам природы стал стекать вниз и уже тут уперся в короткий ряд из трех машин. Возле них ручеек естествен-ным образом закрутился, раздумывая, куда бы двинуться дальше. Две из трех машин про-давал Витя. Чувствуя растерянность замешкавшихся людей, он крутился рядом и что-то приговаривал, будто мимоходом, невзначай, как мантру. Едва ли не каждый второй поку-патель отзывался и переключал внимание на машины Вити. Таких он опекал ближе, но не-навязчиво, через минуту уже показывал салон или задирал капот. Покупатели все глубже затягивались в процесс осмотра обеих машин. Витя грамотно сужал покупателям выбор от всех предложений авторынка до своих автомобилей. С каждым клиентом он возился дол-го, вроде и не настаивал, но и далеко не отпускал. Наконец, покупатель подводился к важ-ной точке принятия решения, колебался и… чаще уходил. Витя не смущался, расслаблено провожал того и продолжал лениво кружить вокруг своих машин, сканируя взглядом все притекавших новых покупателей. Проходило не более трех минут, как Витя начинал весь процесс по новой. И вот покупатель клюнул. Мне было интересно, я вышел из «ниссана» и направился за стаканом кофе к киоску, как раз мимо Вити.

—… аккуратная машинка, пробег небольшой, семейная пара ездила… — расслышал я обрывок фразы, загружаемой им в доверчивые уши покупателя. — А сейчас продают, кри-зис же, а у них ипотека, платить надо, а жену уволили, поэтому они решили машину про-дать, а так бы не стали… машинка же аккуратная, сами видите...

Я получил свой стакан кофе, стал у киоска метрах в трех. Витю я уже не слышал, тот был позади в десяти метрах, лишь продолжил наблюдать за его движениями и мими-кой. У Вити все было четко и отработано. На половине стакана кофе ушел очередной по-купатель. Витя вернулся к расслабленному кружению. Объявился Сергей, глянул на «нис-сан», не обнаружил меня внутри, стал оглядываться, подошел к Вите, завязал с тем разго-вор и лишь теперь заметил меня. Я стал наблюдать за обоими. Сергей вел себя важно, приправляя образ ленными жестами и движениями. Он исполнял роль. В который раз я подумал, что Сергей прирожденный актер и наверняка сделал бы хорошую карьеру в этом ремесле. Только наблюдательный человек мог заметить фальшь поведения, а дотошный проникнуть глубже и обнаружить под вросшей маской значительности слабого пугливого и не очень-то развитого человечка. У меня ушло на это два последних года из трех. Пер-вый не в счет, я был наивен и слеп… Я допил кофе и немного окольным путем вернулся к «ниссану». С четверть часа я просидел в машине. При Сергее Витя успел привлечь пару покупателей, но «добыча» ушла. Сергей вернулся в «ниссан».

— Нормально так Витя заливает там в уши, я смотрю… — сказал я.

— Да, неплохо… — кивнул Сергей, опуская уголки губ вниз — признак неподдельного впечатления. — Он при мне щас такой… Баба какая-то подходит, Витя ей — Да вот знако-мый жене машину взял в кредит! А сами видите, сейчас кризис! Годик она покаталась, за кредит стало тяжко платить… так не хотели они машину продавать, это ж у них вторая ма-шина в семье, жена ездила аккуратно, муж за машиной следил, он сам в автобизнесе… И я слушаю, Витя такой чешет ей по ушам, только в путь! Но баба че-то постояла, передумала и ушла… И тут же какой-то пацан с матерью подходят следом...

— Ну да… — кивнул я, улыбаясь.

— А ты видел, да!? — оживился и подскочил на сидении Сергей.

— Видел-видел… — закивал я. — Я ж тут сидел, из машины видно отлично. Нормаль-но он там заливает… как надо… Витя — ловкач...

— Аха! И эти такие подходят… сын с матерью и Витя такой… спокойно так, даже не напрягаясь, начинает им рассказывать — да вот, девочка знакомая ездила, работает менед-жером в офисе в престижной фирме, взяла машину в кредит, а тут кризис… и она вот теперь машину продает… машина хорошая, девочка аккуратная, каталась на ней бережно, жаль продавать, но приходится...

— Да, молодец Витя… — кивнул я, хмыкнул с сарказмом. — Не то, что мы, Серый… Мож нам тоже придумать какую-нибудь басню вот такую и втулять ее всем подряд, а!?

Я азартно глянул на напарника.

— Га-га-га! — гоготнул тот своим намеренно животным смехом, назначение которого я уже знал — полное удовлетворение от моих действий или слов. И смех этот возникал всегда, когда я высказывал намерения или мысли не самые лучшие, а то и совсем нехоро-шие. Будто Сергей поощрял меня им к дальнейшим действиям, выказывая полное свое одобрение. Но выходило наоборот. Такой смех всегда действовал на меня отталкивающе и даже отрезвляюще, будто я приближался к опасной черте, за которой кончалось тонкое ед-ва уловимое человеческое во мне, а начиналось низкое животное. И я, отрезвляясь смехом напарника, не двигался дальше «красных флажков».

— Да, будем говорить покупателям что-нибудь навроде — купил машину бывший во-енный полковник, пенсионер, выбирал ее тщательно, для себя и не успел на ней поездить, как срочно понадобились деньги, сын женился, ему на новую квартиру немного не хвата-ет, приходится продавать папаше машину, авто отличное, пробег реальный… — произнес я тираду наигранно серьезным голосом, чем еще больше развеселил Сергея.

— Да, да, точно! — засуетился он. — Давай, Роман, так и скажем в следующий раз! Как кто-нибудь подойдет, ты ему это сразу и скажи! У тебя классно получается!

— Да ладно… — отмахнулся я. — Чушь все это… так продадим… Пусть Витя этой хер-ней занимается, у него на лице написано, что он проходимец...

— Да ладно, что там у него написано… — буркнул Сергей уже безрадостно, даже ско-рее возразил недовольно.

— Ну как че написано… — философски сказал я. — По лицу ж человека все видно… Ты же людей видишь сразу, различаешь?

Я посмотрел на напарника, тот хотел ответить, но задумался, слова застряли на гу-бах. Я ответ угадал, потому добавил: «Вот и я людей вижу… Витя — жулик! Мелкий, непо-рядочный жулик с бегающими глазками...»

— Ну вообще-то да… — буркнул Сергей.

А ощущение подталкивания Сергеем меня к опрометчивым действием еще не раз подтвердилось. Через пару недель я вновь убедился в таком скрытом его намерении.

Машину мы не продали. После обеда я пошел в свою квартиру, отметив, что уже привыкаю к ней. Вложенный труд во что-либо или в кого-либо создает привыкание. Квар-тира стала в некотором роде моей отдушиной, там я мог побыть один и отвлечься от мыс-лей физическим трудом. Дома обстановка накалялась все сильнее. Отец подал на развод, но мать отказалась в назначенный день идти на саму процедуру.

— Ну вот такая она… — сказал после события отец, когда мы в очередной раз разво-зили с ним товар. — Как кричать, так хвост трубой, а как отвечать за свои слова, как дело касается чего-то конкретного, так она в кусты… И всю жизнь так было...

Последнюю фразу отец добавил ядовито с прищуром, покопавшись в воспоминани-ях и зло затянувшись сигаретой.

— Я вот не понимаю, если честно! — воскликнул я, не зная, куда девать накопившие-ся мысли и решившись их высказать. — Я, конечно, понимаю, я сын и все такое, но мне все равно интересно, как вы умудрились вообще сойтись и поженится с матерью? Вы же совершенно разные! Вам просто противопоказано жить вместе!

Отец принялся пространно рассказывать про свою молодость, про момент знаком-ства с матерью. Я слышал такое впервые, было интересно. Оказывается, они поженились и переехали тут же в Ставрополь, прожили там год, поругались, мать собрала вещи и вер-нулась в свой родной город. Вышла серьезная ссора, запахло разводом. Отец поехал за ма-терью и уговорил ее вернуться к нему. Он пару ночей провел на вокзале, теща не пускала его в дом, мать не хотела видеть. Но как-то все уладилось, родители снова сошлись. Отец не вернулся на предприятие, а пошел служить в армию прапорщиком. Родители переехали по месту его службы в другой город, им дали служебную квартиру, там я и родился.

— Ну и че, мать все время что ли такая была? — буркнул я.

— Да не, не все время… — сказал задумчиво отец. — Да она вообще сначала нормаль-ная была! Это потом она уже стала злой, нервной… Не была она такой по началу! Я пом-ню ее хорошо — веселая, доброжелательная...

Я ничего не понимал. Что-то не сходилось во всей этой родительской истории, фак-тов не хватало. Я тоже ребенком помнил мать, действительно, она была не такой, лучше. Сейчас же стала просто невыносимой, от нее хотелось бежать куда подальше, куда глаза глядят, лишь бы только никогда не видеть.

— Ну и ты снова будешь подавать не развод? — посмотрел я на отца, где-то в глубине души оставаясь в сомнениях, чувствуя его нерешительность.

— Буду, конечно! — на удивление твердо произнес он. — Это не жизнь...

— Ну вообще-то, раз уж начал, надо заканчивать, — кивнул я. — А то мать поймет, что ты струсил, и она тебя совсем тогда сожрет...

В кабине возникла напряженная пауза. Оба думали.

— Кстати, мать, может, это и образумит! — нашел я в голове спасительную мысль и тут же ее озвучил. — Если ты до конца настоишь на разводе и разведешься, то она поймет, что ты серьезно настроен, и притихнет… Она трусоватая по своей натуре. Просто струсит и притихнет, а там, глядишь, и все нормализуется еще у вас...

— Я с матерью жить не буду, — твердо произнес отец, глаза его сузились, взглядом застыли вперед в никуда, тем самым, каким пристально всматриваются в ошибки прошло-го. Хоть я и поддерживал отца, но удивился его решению. Отец всегда поступал иначе, он мог доходить в конфликтах с матерью до любой точки кипения, но всегда откатывал назад. И все повторялось заново. А тут… видимо накипело окончательно и бесповоротно.

— Нам тогда еще надо было разводиться… — произнес отец, все всматриваясь в про-шлое. — Когда ты в школу еще ходил, лет одиннадцать тебе было… Я тогда уже понимал, что мы с ней жить не будем...

— Это когда это?? — нахмурился я, копаясь в памяти.

— А когда она тебя посылала ко мне на работу… Сама на проходной осталась, а тебя послала… Я тогда уже неделю дома не ночевал, спал на работе, а тут смотрю, ты идешь через плац… один… Пришел, стоишь — Пап, пойдем домой, тебя мама зовет, просила пере-дать, что мы без тебя не проживем...

— А, да, помню! — закивал я, отчетливо увидев именно эти два момента — я иду через плац и стою уже перед отцом в какой-то комнате. Даже слова свои вспомнил, отец верно их повторил.

— Мне тебя жалко стало… Ты такой смышленый был… Если бы тебя не было, мы бы давно разошлись. А так ты уже был. Я посмотрел на тебя, понял, что с ней ты пропадешь. Не даст она ума тебе, будешь болтаться с ней как попало полуголодный, вырастешь потом, скажешь — отец бросил… такой-сякой… А я не хотел, чтоб ты так про меня думал...

— И вернулся, да?

— Да, вернулся… Вроде все наладилось, мать стала тихой, ласковой, приветливой… А потом снова...

«Это будет бесконечно», — понял я, внутренне вздрогнув от ощущения замкнутого круга, по которому бегал в отношениях с матерью отец, и отголоски которых невыносимо угнетали мою психику на протяжении всех лет моей жизни, какие я помнил. Подумал тут же об отношениях уже меня и отца. Они тоже складывались странно. Я уже не тянулся к нему как раньше, обвинение меня в воровстве пропахало между нами глубокий ров. Отец никак не стремился его устранить или преодолеть, я же считал себя оскорбленным. Но жизнь нас упорно толкала друг к другу, будто нам еще предстояло пройти какой-то пусть вместе и выяснить отношения до конца. Мы оба плавали в трясине жизни. У отца ей явля-лись отношения с матерью, у меня — такие же ненадежные отношения с партнером по биз-несу Сергеем. И я и отец искали опору, вот и прибились вновь друг к другу. Вынужденно.

Та фраза отца обо мне, маленьком, смышленом, могущем кануть в безотцовщине, меня сильно тронула. Я вновь буквально вознес отца на моральный олимп, забыв тут же все свои претензии. Но он позже вновь все испортил сам.

Едва я оказался в своей квартире и принялся за работу, в дверь постучали. Я знал — отец. Открыл, тот вошел с виноватым видом. Я безошибочно подмечал такой взгляд у не-го. И причиной было мое решение делать ремонт в квартире максимально самостоятельно. Странная вышла у нас отцом тяжба на почве ремонта. Едва я попросил его помощи, отец выказал надменное недовольство моей несамостоятельностью. У него иногда проскакивал такой пункт — вот у меня в твои годы… или я в твои годы уже… И что-то там «уже». Меня такое тыканье, будто щенка в лужу собственной мочи, задевало сильно. Отец и в этот раз будто ждал, что я начну его упрашивать помочь мне с ремонтом. А я не стал. Взялся за все сам. И отец виновато потрусил за мной. И стало только хуже, уважения к отцу убавилось. Я так злился, когда видел его этот самый виноватый взгляд. Отец сразу убивал им во мне образ «отца», превращаясь в рядового мужика «как все». Едва отец вошел в квартиру, я отвернулся, дабы не встретиться с его виноватыми глазами. Отец так молча напрашивался обратно со своей помощью. Я не отталкивал и не приближал его. Все-таки отец же. Но де-лать ему в тот день было нечего, пока я занимался плинтусами, отец крутился рядом, бро-дил по квартире. Под конец он уселся в большой комнате спиной к батарее и через минуту, проведя ладонью по поверхности ламината, произнес:

— Мда… у меня никогда не было такого пола!

Я оторвался от работы, посмотрел на отца. Его взгляд мне стал понятен тут же — в детстве отец жил в деревне, где в доме пол был вообще земляной, позже, когда я родился, родители жили в служебной квартире с деревянным полом из кривых рассохшихся досок. По переезду уже в наш город отец получил квартиру в панельном доме, поверх бетонной плиты полом в которой служил линолеум. А теперь время вновь ушло вперед и полы в но-востройках все сплошь укладывали ламинатом или паркетом. Отец будто отчеркнул себя своей фразой от будущего, давая понять, что остался в своем времени, словно в уже отцепленном вагоне, который с каждым годом лишь замедлял инерцию своего хода.

На следующий день утренний разговор с Сергеем сам сполз на тему моих родите-лей, на душе мне было совсем гадко, хотелось выговориться, я рассказал ему все.

— Разводятся!? — удивился тот, даже встрепенулся так, что сонливость ушла.

Я кивнул.

— И как же они жить теперь будут? — растерянно произнес Сергей. — Батя твой будет подавать на раздел квартиры или как?

— Да не, какой раздел… — отмахнулся я. — Как жили, так и будут жить какое-то время — по разным комнатам… А потом, да, отец планирует отселиться… Просто он хочет официально все оформить… Да я его понимаю… Мать тяжелый очень человек… С ней надо жить на расстоянии… так, пришел на пару часов в гости, пока она тебе рада, и тут же свалил… и все… А иначе это будет бесконечно...

Сергей молчал, слушал, лишь сунул руки назад между головой и сидением.

— Мать я вот понять не могу… — продолжал я. — Ей, то ли все похер, то ли она прос-то не понимает, что происходит… Просто, если я уеду, отец с ней разведется, как она жить и на что собирается? Вот это мне не понятно...

— Да че там не понятно!? — шмыгнул носом Сергей. — Ты в Москву уедешь и будешь ей присылать по десять тысяч в месяц, вот так она и жить будет!

— Ну, эт да… — кивнул я. — Если только так… Я то присылать буду, это понятно… А по-другому никак… С матерью жить невозможно… У нее ужасный характер...

Я тяжело вздохнул, добавил: «Как отец на ней женился, вообще не понимаю… Го-ворит, такой раньше не была… Зачем вообще жениться, если вот такое дерьмо потом слу-чается… Я только один смысл вижу — дети, все! Другого смысла просто нет».

— Роман, да из-за детей и женятся и живут вместе… — буркнул Сергей.

— Да эт понятно… — кивнул я. — Просто терпеть все эти выходки из-за детей тоже глупо… Никаких нервов не хватит… Иногда, вот реально, хочется просто взять и ударить… Чтоб просто заткнулась нахер и все!

— Ну ты ж мать бить не будешь?

— Да нет конечно! — мотнул головой я. — Поэтому и говорю, что бить не будешь же! Да я даже сейчас не про мать, я вообще про женщин! Просто иногда бывают моменты в жизни, когда хочется просто ударить, потому что уже никакие слова не действуют! Взять ту же Лилю, например… Бля, ну она себя так мерзко вела, что я еле сдержался, помню, тогда! И вот зря, что женщин бить нельзя! Все это дебильное воспитание! Раз дал бы по башке, сразу бы затихла и фильтровала потом, что говорить, а что нет...

Я замолк, опустошенный, выговорился. В машине стало очень тихо. Пару минут никто не произносил ни звука. Я уже мысленно поставил точку на теме разговора.

— А я раз Ве́рку ударил, — будто из задумчивости произнес Сергей.

— Серьезно что ли!? — повернул я голову к напарнику в полном удивлении.

— Да, раз ударил ее, — тяжело выдохнул фразу Сергей, выдернул руки из-за головы, подался вперед.

— А за что ты ее?

— Да она там полезла, куда не надо… — поморщился Сергей, заерзал по сидению. — Я ей раз сказал, чтоб не лезла… два сказал, а она снова… Там мы из-за нее чуть не получили! Ну и я не выдержал...

— Ударил?

— Да… раз ударил… — Сергей помолчал несколько секунд, добавил, торопливо, буд-то стыдясь. — Ну, я потом извинился перед ней, все там нормально потом было...

И снова в машине стало тихо. Сергей молчал от душевного дискомфорта, который буквально чувствовался. Я был удивлен, пытался представить Сергея, бьющего Веру где-то в какой-то стычке с какими-то другими людьми. И вдруг мое сознание стремительно само сложило из обрывков фраз Сергея картину происшествия. И вышла она странной. Я разглядывал картину, считывал малейшие детали и вдруг понял, что «получить» должен был Сергей. Один! А не он и Вера. Слово «мы», сказанное напарником, выпадало из смо-делированной картины. Прилепить его обратно у меня уже не получалось. Вместо «мы» в рассказ напарника само нырнуло «я». Мне стало ясно — Сергей соврал в одном лишь этом месте, пересказывая случившееся. Тонкий момент, почти незаметный, но как разительно отличались при его искажении истории. Там где «мы» — боязнь Сергея за двух людей, а там где «я» — боязнь только за себя. Точно! Сергей ударил Веру от страха за себя! Испу-гался, что его изобьют! Одно — прыгать и имитировать «боксера» в компании своих, зная, что есть за спиной другие, кто реально может. А другое дело — оказаться самому перед ли-цом опасности и обнаружить свою несостоятельность. Вот оно что.

Я вынырнул из размышлений. Мы по-прежнему сидели в машине вдвоем в полной тишине. Наверное прошла минута, две… Я в который раз удивился — мозг работал сам, он будто упражнялся, забавлялся… Будто тот самый маленький мальчик во мне никак не мог собрать игрушку из разрозненных деталей, процесс застопорился из-за одной детали, сто-явшей криво. Мальчик обнаружил ее, переставил правильно, и сборка пошла дальше...

  • Agata Argentum - Как назовешь / Незадачник простых ответов / Зауэр Ирина
  • Королевство  / Зауэр Ирина / Изоляция - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Argentum Agata
  • Мнение жюри. Рощина Надежда "Зеркало Богини" / Купальская ночь 2017 - ЗАВЕРШЁННЫЙ КОНКУРС / Зима Ольга
  • Смежаю веки осторожно / 1994-2009 / scotch
  • Посторонний / Легкое дыхание
  • Нея Осень / Летний вернисаж 2016 / Sen
  • Чёрная вода (Слишком большая страшная сказка) / Мазикина Лилит
  • Человек из тюрьмы / Хасанов Васил Калмакатович
  • Иллюзионист / Проняев Валерий Сергеевич
  • История четвертая. Три шкатулки / Загадки для короля Мая / Зауэр Ирина
  • Ганс, овчарка Ингрессы / Нарисованные лица / Алиэнна

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль