Глава 040

0.00
 
Глава 040

ГЛАВА 40

 

— Вам там письмо пришло, лежит на проходной! — крикнула очкастая вахтерша мне в спину, едва я пересек линию заводских ворот и миновал проходную.

— Спасибо, хорошо, щас заберу, — обернулся я, кивнул и пошел в офис. «Ни здрась-те, ни до свидания!» — подумал я злясь. Тетка стояла и смолила сигарету, скрестив важно руки то ли на уже заметном животе, то ли на крупной груди, лежащей на этом самом жи-воте. Хотелось подойти и затолкать сигарету ей в рот. Я никак не мог смириться с цинич-ностью человеческого поведения. «Мазды» не было. Время чуть перевалило за девять, я пришел первым. Включил чайник и пошел обратно за письмом к проходной. Толкнул дверь домика. «Боже, какая вонь!» — пронеслось в моей голове. В тесном коридорчике в дальнем углу стояло ведро и таз, доверху наполненные какой-то серой отвратительной жижей — едой для сторожевых собак. Жижа, смесь разных каш непонятно с чем, источала тошнотворный запах. Желудок среагировал позывом. Я задержал дыхание, толкнул дверь в комнату, нырнул в нее и закрыл дверь за собой, инстинктивно желая не пустить ужас-ный запах следом. Вахтерша сидела за столом перед раскрытой книгой, не поворачиваясь ко мне, закрыла книгу, подвинула по столу мне конверт.

— Ага, спасибо! — произнес я, считал взглядом название книги — «Преступление и наказание» и пулей выскочил с зажатым дыханием на улицу. Свежий воздух показался наркотическим дурманом, я втянул его насколько смог глубоко и потопал в офис. Через десять минут прибыли все — пришел Сеня с сыном, подъехала под окно «газель» Пети, и следом «мазда».

— Привет! — выпалила Вера, первой войдя в офис, хлопнула по моей выставленной ладони своей. — Оп-па! Какие дела, что новенького?

— Да все по-старенькому… письмо, вот, на проходной забрал… — сказал я, зевнул и потянулся в кресле за столом, пожал протянутую Сергеем руку, добавил ему. — Не здоро-вается, прикинь!? Вот сука!

— Кто? Эта? — кивнул Сергей в сторону проходной. — Увлеченная Достоевским!?

— Ха!!! — откинулся я в кресле. — Ты тоже видел эту книгу!!??

— Ну, я как-то зашел туда к ней, а там… Достоевский! — Сергей развел руками, гово-ря жестом — куда же нам сирым против такого — добавил с налетом презрения. — Такие вот у нас книги вахтерши читают!

— А я просто щас захожу! — начал я отвечать больше на вопрос во взгляде Веры. — Чтоб письмо взять, а у этой… — я хмыкнул — ...«Увлеченной Достоевским», лежит книга на столе! «Преступление и наказание»! Ну и Серый, оказывается, тоже видел ее!

— Ааа… — протянула Вера. — Ну… что тут скажешь! Нам далеко до нее!

— Ну, книга-то хорошая… — сказал я философски, улыбнулся и закончил желчно. — Только эта баба — овца сраная! «Увлеченная Достоевским...»

— Роман все переживает, что какая-то баба с ним не здоровается! — сказал Сергей жене, повернул голову ко мне и с нажимом произнес. — Роман!!! Да насри ты на нее!!! Бу-дешь еще из-за какой-то дуры переживать! Она сидит там в своей будке вонючей с этими собаками и до старости будет там сидеть! Ей просто обидно за жизнь, вот она и рада тебе штырь засунуть, чтоб ты подергался! Не обращай внимания!

— Бля, как же там воняет! — кивнул я. — Это пиздец! Как они там целыми днями си-дят, я ума не приложу...

— Ой, да, пахнет там жуть, конечно… — сказала Вера, усаживаясь в кресло и запуская компьютер, даже инстинктивно поднесла руку к носу, будто закрываясь.

— А ты читал эту книгу? — весело посмотрел на меня Сергей, заканчивая копаться в своем портфеле, пихая его на полку вниз шкафа и грузно усаживаясь в кресло у двери.

— Читал, конечно! — сказал я. — Да это ж школьная программа, Серый! Ее в школе все проходили!

— Ааа… — протянул напарник без удовольствия, убрав улыбку с лица.

Зазвонил офисный телефон.

— Да, алло, — взял я трубку.

— Здравствуйте, а Верочку можно! — произнес чуть шепелявящий женский голос. Так случается у пожилых людей, когда зубной протез плохо подобран. Моя улыбка тут же испарилась с лица, я почувствовал, как волна негатива овладела мною и ушла внутрь теле-фонной трубки. Я понял, кто звонит.

— На, это тебя! — произнес я холодно, передав Вере трубку.

— Да, алло, да мам, привет… — произнесла в трубку та.

Я смотрел на Веру и думал, как так вышло, что у такой злой и гадкой матери-одиночки родилась такая замечательная дочь и совершенно никчемный сын-алкоголик? Воображение сразу нарисовало в голове по рассказам Сергея о теще ее нелицеприятный образ — зловредная бабка-неудачница недалекая умом и гадящая всем кругом. Мысленно я безоговорочно принял сторону Сергея и не хотел с этой нехорошей теткой общаться даже по телефону. Вера вернула мне трубку, я тут же избавился от нее, бросив на место.

Началась утренняя рабочая суета — в офис зашел Сеня, получил накладные на пер-вый рейс, и Петя укатил на погрузку. Мы сели за телефон и электронную почту. Звонки, переписка, заказы — все, как обычно. К обеду Вера сделала очередные месячные отчеты за сентябрь. Месяц по продажам почти не уступил августу. Впереди маячили: октябрь, ноябрь — активные продажи инсектицидов от грызунов; декабрь, январь, февраль — самый пик продаж парфюмерии. И соли для ванн, продажи которых уже пошли и должны были нарастать от месяца к месяцу всю зиму, идти на спад с апреля и к концу мая практически полностью остановиться. Летняя кампания закончилась, нас ждала зимняя.

После обеда стали решать вопрос с первым большим завозом солей на весь зимний сезон. Соли — товар тяжеленный и неудобный, стоил дешево, перевозка из Питера обходи-лась дорого. Вести мало — накладно. Везти много — опасно, можно было не продать все за сезон и остаться к следующему с просроченным товаром. Короткий срок годности солей в один год портил все. Но наши продажи еще в прошлом году подошли к объему одной фу-ры. Я задумался и предложил Сергею завезти в октябре полную фуру солей, двадцать пять-тридцать тонн.

— Ты думаешь, мы ее продадим? — неуверенно глянул на меня тот.

— Надо просчитать, Серый, — пожал плечами я. — Примерно просчитать по прошло-му году, сколько у нас берут аптеки, сколько сети, сколько остальные клиенты...

Работа закипела. Вера распечатала данные того года, Сергей засел за подсчеты. За пару часов обсуждений и прогнозов мы пришли к выводу, что все может получиться.

— Надо просто поступить… — подытожил я. — Мы загрузим фуру полностью самыми дешевыми солями, чтоб максимально понизить транспортную нагрузку. А сверху накида-ем пару тонн дорогих солей. Дешевые возьмем из расчета на весь сезон. Аж до весны. А дорогие примерно до Нового года. И будем их уже по мере надобности подвозить транс-портной компанией под заказ, чтоб лишнего не держать на складе. И все.

Сергей, не перебивая, выслушал. Склонясь над листком с расчетом заказа, пожевал губы, шумно выдохнул и произнес: «Ну да, нормально! Так и сделаем! Дешевые полнич-ком до весны завезем, а эти будем подвозить, чтоб не встрять с ними...»

Я кивнул.

Заказ был отправлен тем же вечером. Из Питера ответили, что товар наработают за пару недель. Мы стали ждать прихода солей к концу октября.

На второй неделе месяца к нам неожиданно приехали из «Люксхима». Приехали трое: оба совладельца — Асланбек, Эдик и старший сын первого. Мы совершенно не гото-вились к такому визиту и удивились ему, гости свалились как снег на голову. Вышло так, что шестеро человек сгрудились в нашей маленькой комнатке и начали обсуждать дела. Вера сидела на своем месте, Сергей в кресле за столом напротив нее. Я же, в силу уваже-ния и этикета, уступил оставшееся единственное кресло у двери Асланбеку, сын которого пристроился стоя подле отца. Эдик занял единственную свободную часть стены у двери, я стал рядом с ним. Всё. Весь периметр комнатки оказался тесно заполнен людьми. Первую половину переговоров я больше был наблюдателем. Асланбек по старой привычке начал вести беседу со мной. В его глазах читалось удивление и некое замешательство по поводу моего нового компаньона. Асланбек присматривался к Сергею, анализировал его. Сергей, спустя несколько минут обвыкся, вставил в наш диалог несколько фраз и перетянул обще-ние на себя. Я был не против по одной причине — все, что говорилось, я слышал уже много раз от этих людей. После случая с «Родным краем», когда «Люксхим» отгрузил товар за нашими с отцом спинами, я списал все договоренности с Асланбеком и Эдиком в утиль. Я понял, что цена их обещаниям и заверениям грош и что надо решать свои насущные зада-чи, не давая впредь этим персонажам никаких серьезных обещаний. Асланбек, не подавая вида, тем не менее, в переговорах явно прощупывал наши с Сергеем настроения и планы. Он удивился, узнав, что за последний год мы резко укрупнились и выросли как фирма. Наши позиции стали сильнее, что сразу проявилось в переговорах. Я занял жесткую пози-цию, помня все несправедливости, чинимые еще нам с отцом этими двумя. Разговор шел как под копирку всех предыдущих, гости долдонили одно — надо увеличивать объемы продаж, надо увеличивать число клиентов и все такое. Слушать подобное уже не было ни-какого желания. Я умолк, предоставив переливание из пустого в порожнего Сергею. Тому понравилось. Сергей буквально расцвел и даже будто физически увеличился в размерах — он распрямил и без того широкие плечи, откинулся назад в кресле, надул губы пуще преж-него и весь превратился в монолит важности и значимости. Даже Асланбек, видавший ви-ды, и тот вдруг повел диалог с Сергеем с элементами заискивания и прошения. Сергей цвел от его слов. Я впервые видел напарника таким — перед всеми восседал словно зачаток чиновника, единственный смысл жизни которого чередовать в своем лексиконе разреше-ния с отказами. «Да, ребята, это вам не со мной общаться или моим отцом», — мелькнуло тогда у меня в голове, я ухмыльнулся и продолжил наблюдать за всеми, подперев своей спиной стену и подоткнув за поясницу руки. Эдик был все тем же Эдиком, каким я его знал всегда — хитрый, изворотливый, беспринципный. Он всегда обещал и говорил то, что надо было в данный момент, лишь бы получить желаемое. Раньше мне казалось, что Ас-ланбек его зеркальное отражение — порядочный и исполнительный хозяин своего слова. Я стал в этом сомневаться, подумав, что скорее эта парочка исполняет роль «хорошего и плохого полицейских». Апеллировать к одному против нечистоплотности другого было делом пустым, коим я наивно занимался несколько лет. Внутри меня стал скапливаться негатив. Я знал, что сам себя накручивал, но ничего поделать с этим не мог — старые оби-ды лезли наружу, требуя сатисфакции.

— Давайте, предлагайте! — лукаво улыбался Эдик. — Мы же с Асланбеком только за! Мы за увеличение вашей прибыли! Пожалуйста, заказывайте товара сколько хотите! Предлагайте решения! Мы же вас всегда поддерживаем! Нашли клиента нового, нам по-звонили, сообщили! Ага, мы с Асланбеком знаем — все, этому клиенту Рома поставляет товар, все мы туда уже сами не лезем!

— Да как же это вы не лезете, Эдик!?? — не сдержался я. — Вы же в «Родной край» залезли! Мы… тогда еще с отцом работали… сказали вам, что надо попасть с вашим това-ром в «Родной край» и мы ходили к этому Саше целый год на приемы, сидели там в кори-доре!!! И когда он дал уже свое согласие, вы взяли и завезли товар напрямую!!! Целую фу-ру завезли!!

Я эмоционально вздернул вверх указательный палец. Эдик, не был бы собой, если б хоть как-то стушевался — он хитро улыбнулся, посмотрел мне прямо в глаза и, не стесня-ясь, произнес: «Рома!!! Надо было сразу нам говорить! Сразу нам звонить, если кто-то из наших агентов отгрузил товар вашему клиенту! Мы бы сразу все решили!»

— Эдик!!! — почти выкрикнул я тому в лицо, закипев вмиг праведным гневом. — Ка-кие агенты!!??? Че ты несешь!!??? Ты же сам там лазил в этом «Родном крае»!!! Я тебя ви-дел там в приемной!!! Ты приехал тогда к нам в первой половине дня, а во второй поехал в «Родной край»! Зачем врать!!???

Тот смутился самую малость и лишь оттого, что его действия стали известны, но никак не от уличения в прямой лжи. Стыд Эдику был неведом. Я смотрел на него испепе-ляющим взглядом, Эдик ухмыльнулся и отвел глаза. Я ощутил эмоциональную яму, энер-гии не было — вся ушла на борьбу правды с ложью. А ложь лишь лукаво отвернулась. Го-ворить Эдику о порядочности было, все равно, что рубить топором воду. Я замолк, для меня переговоры были закончены. Кто бы чтобы не сказал после, я решил для себя твердо — меня это не интересует! «Надо держать свою линию, тупо зарабатывать деньги на их то-варе, пока возят бесплатно… не развивать специально ничего, специально не искать под их товар клиентов… вот, как продается, так и продается… пусть хоть обосрутся… я больше ради этих мудаков жопу рвать не собираюсь», — решил я для себя, и стало легче. Я даже слегка успокоился и апатично уставился в окно. В общении наступила неловкая тишина, которую преодолел опытный Асланбек. Он повел диалог с Сергеем. Тот продолжал важно восседать на кресле-троне, ощущая себя именно генеральным директором. Моя пикировка с Эдиком произвела на Сергея определенное воздействие — он окончательно расслабился и плавно скатился словами с этикета делового общения на бытовой дворовый уровень.

— Сергей, я думаю, вам и вашему партнеру Роману стоит поактивнее заняться про-движением нашего товара в вашем регионе, — лепил штампованный текст Асланбек. — Вот, обратите внимание, Эдуард здесь уже говорил. Мы активно расширяем ассортимент про-дукции. Запускаем новинки в производство...

— Да не, ну эти сраные новинки, они нам погоду совершенно не делают! — откинул-ся в кресле Сергей, произнеся фразу с убийственной надменностью и пренебрежением.

Во мне внутри все сжалось. «Блин, Серый! Ты что говоришь!? Это ж пиздец! Кто ж так разговаривает!?» — выкрикнул мой мозг, внешне же я лишь болезненно поморщился. Напарник сделал промашку. И сильную. Я, при всей своей деликатности, был за то, чтобы дать понять гостям, что наша фирма держится не только на их товаре, что те времена без-возвратно ушли, и как минимум, диалог надо вести на равных. Но не таким фатальным способом. Сергей откровенно харкнул в лицо хозяев фирмы-поставщика. На реакцию Эдика мне было насрать — беспринципных людей я сам не жаловал и не жалел. Но Аслан-бек. Я переметнул взгляд на него. Лицо Асланбека залилось краской, заметными усилия-ми он сдержал себя в руках и сумел ответить спокойно.

— Сергей, я думаю, не стоит так говорить про продукцию! Это труд людей все же. Хорошая она или плохая, решает все-таки покупатель. Мы, как производители, стараемся выпускать конкурентную продукцию… — произнес Асланбек и был перебит на фразе.

— Не, ну а че! — брякнул Сергей, разведя руками и расслабленно покручиваясь в кресле. — Это же так и есть! У нас есть несколько крупных дистрибьюций, которые мы тащим! Ваш товар у нас не на первом месте! Да, мы продаем его по старой памяти. Мы, когда объединялись с Ромой и Анатолием Васильевичем, еще тогда, влили ваш товар в общий прайс, но он нам погоду не делает, так что...

Сергей жестко и цинично утирал носы гостям. Я молча смотрел в пол и понимал всю опасность его поведения. Могли быть последствия. Я знал точно, Асланбек унижение не проглотит. «Виду он не подаст, но может и жестко ответить, — думал я, поглядывая исподлобья на всех по очереди, оценивая, — что-то будет, что-то будет...»

Общение после демарша Сергея довольно быстро затухло. Гости распрощались и с тяжелыми выражениями лиц покинули нас. Мы остались втроем. Я сел в кресло у двери.

— Серый, ну ты просто пиздец! — ужаснулся я и прыснул в кулак, сказалось напря-жение. — Блять, так разговаривать с Асланбеком! Это пиздец! Сраные новинки… Блять, ты видел его лицо!? Да он чуть не ахуел на месте! Я думал, у него глаза вывалятся и покатят-ся по полу...

— Га-га-га! — закинул тот голову назад, смакуя взглядом мой эмоциональный моно-лог. — Не, ну а че, Ромыч!? Че не так что ли!? Этот «Люксхим» нам дает меньше трети прибыли, он нам асоба роли не играет! Наценка там на все обычная, только на эти… га-га-га… сраные новинки мы нацениваем нормально, больше сорока процентов!

— Ну вот! — я вновь прыснул. — А ты… сраные! Пиздец, Серый, ты просто взял и на-срал на них, ты понимаешь!?

— Не, ну а че они себя так ведут, как будто мы им че-то должны!? — смотря на меня и еле сдерживаясь от смеха, сказал Сергей. — А так, забили им штырь, пусть вытаскивают!

Мы прыснули разом. Трагедия, по всем канонам жанра, перешла в комедию. Уже ничего нельзя было изменить. Где-то в подсознании я чувствовал, что нам такой демарш не сойдет с рук. И я осознал, что Сергей в очередной раз нагадил нашей фирме и уже не мелко. И это я тоже не собирался никак за ним исправлять и даже простил, а все по одной причине — Сергей своим быдлячьим и хамским поведением разом отомстил за все, что мы с отцом бесправно терпели раньше. Я утолил голод сатисфакции.

 

Под конец той же недели у нас скопились на руках деньги.

— Роман, слушай, ну че будем делать с наличкой!? — посмотрел на меня Сергей, сидя за столом с раскрытым портфелем на руках и пачками денег на столе. — Долгов у нас никаких нет, платить некому.

— Серый, да и нечего с ней делать, получается, — пожал я плечами.

— Ну че, будем тупо класть деньги на счет? — поморщился Сергей, давая понять, что мысль такая ему не нравится.

— Да а че еще делать? — развел я руками. — Можем на счет класть, можем так скла-дывать… Вариантов немного...

— Ну да! Сумма какая-то ни то, ни се! У нас по тридцадке в общаке, и я получил еще шестьдесят… эт сто двадцать...

Сергей смотрел на меня выжидающе, я на него, даже не пытаясь думать, куда деть столь малую сумму денег.

— Ну че, мож тупо возьмем себе? Выпишем премию по итогам летнего сезона? Ты в квартиру отнесешь, а я как раз начну ремонт в ванне и туалете, — сказал Сергей. — Тебе сколько там осталось?

— Одиннадцать метров, — тут же выдал я, зная цифру наизусть. — Чуть меньше… За пятьдесят отдал, осталось за десять целых и восемьдесят девять сотых метра.

— Ну вот, тебе тоже деньги нужны! — добавил Сергей, замерев руками над деньгами на столе как коршун над добычей.

Уговаривать меня не пришлось, деньги были поделены. Я взял свою часть и сунул три пачки во внутренние карманы джинсовой куртки.

После выходных, 16 октября в понедельник я отнес деньги в строительную компа-нию и вечером сделал запись в ежедневнике — «16.10.06 62.084 3.89м2 53.89м2». «Семь метров, осталось всего лишь семь метров», — думал я, застыв на минуту над раскрытым ежедневником, в котором строчками были записаны все шаги к обретению своей кварти-ры, большие и маленькие.

 

— Роман, слушай, у нас же в декабре смена генерального директора, да? — глянул на меня Сергей после обеда, едва мы вернулись на машине втроем из столовой.

— Ну да, точно не помню, но вроде да… — развел руками я, сидя в кресле у двери.

— Вер, когда у нас смена директора? — встрепенулся Сергей, приподнялся над сто-лом на локтях, заглядывая на жену поверх монитора.

— Сереж, можно посмотреть в учредительских документах, я не помню, — сказала та.

— В декабре, в декабре! — затряс указательным пальцем правой руки Сергей. — Я точно помню, мы фирму в декабре 2003 открывали, как раз три года до следующей смены! И там или пятого или третьего числа, я вот дату точно не помню!

Сергей откинулся на спинку кресла, прикусил нижнюю губу, вспоминая точную дату, скрестил руки на груди, довернул кресло в моем направлении, уставился на меня.

— А че ты вспомнил-то? — поинтересовался я.

— Да я просто подумал, это ж с бумажками возиться, переоформлением заниматься в банке… — Сергей посмотрел на меня, скривился уголками глаз. — Может, не будем, а, Ромыч? Оставим как есть?

Я молчал, слегка удивившись затронутой теме.

— Разницы-то, ведь, нет никакой… Решения мы принимаем вместе… А кто гендир, а кто замгендир… это у нас же формально. В банке подписи все равно же обоих нужны...

Сергей развел руками, чуть выпятил нижнюю губу, изображая непонимание смыс-ла в намечающейся процедуре по обмену должностями в фирме. Я задумался. По сути, он был прав — наша рокировка ничего не меняла. Чтобы совершить хоть какое-то юридичес-ки значимое действие, требовались оба учредителя, один не мог ничего. То же самое с фи-нансами на счету в банке — для любой операции требовались подписи обоих. Действие од-ного по личной инициативе и без ведома другого было невозможно. Я покрутил ситуацию в голове. И по-человечески Сергей был прав — предстоящий обмен местами ничего не ре-шал, лишь отнимал наше время через бюрократическую возню. Наша договоренность об обязательной рокировке раз в три года? Да, она была. Я понимал, что одно мое «да» и до-говоренность уйдет в прошлое за ненадобностью.

— Да давай… — пожал я плечами. — Можем и не меняться, Серый… Мне как-то все равно… Я не тщеславный, — хохотнул я, — мне от этой вывески «генеральный директор» не холодно и не жарко! Оставайся...

— А, ну, тогда и нормально! — ожил Сергей, встрепенулся, откинулся на спинку кресла с радостной улыбкой, будто скинул с себя тяжкий груз. — Ты у нас как серый кар-динал, Ромыч! Занимаешь не главную должность, но имеешь в фирме решающее слово!

Сергей гоготнул. Я тоже ухмыльнулся его комплименту, осознав ясно, что напар-ник намеренно мне польстил. Вышло топорно. Я ухмыльнулся именно корявости лести. Зачем? Внутри меня ни одна струна души не отозвалась на сказанное — лесть на меня не действовала, тщеславие действительно мне было чуждо. Я даже удивился, мне казалось, что Сергей достаточно изучил мой характер, чтобы не льстить мне попусту. Я еще раз ухмыльнулся, наблюдая, как настроение напарника мгновенно взлетело ввысь. Я понял, что значиться «генеральным директором», пусть мизерной фирмы и формально, для Сер-гея являлось чем-то важным и значимым. Я был не против. Почему бы не доставить ма-ленькую приятность другому, мне же она ничего не стоила.

 

В отношениях с Наташей что-то произошло. Поведение девушки изменилось. Едва уловимо, но я почувствовал. Улыбка ее стала формальнее, в глазах появились беспокойст-во и задумчивость. Когда наши взгляды встречались, Наташа поспешно отводила глаза в сторону. Я не знал, что случилось, догадываться не хотел и не пытался — списал такое по-ведение девушки на осеннюю хандру, которая захватывала все больше и меня. Я смотрел на увядающую природу и прислушивался к внутреннему состоянию. Во мне тоже будто что-то увядало, а шевеление нового едва ощущалось в зародыше. Я силился понять внут-ренние перемены, но не мог. Лишь ночами, когда я засыпал, в моей голове все чаще всплывали образы, вспыхнувшие разом той ночью. Они нарушали мое душевное спокой-ствие и толкали к каким-то действиям. К каким? Я не имел понятия. Пребывая в таком задумчивом состоянии, я машинально согласился на уговоры Сергея поехать с его семьей в субботу в загородный парк на природу. Ехать совершенно не хотелось, но я пребывал в такой хандре, что хотелось избавиться от нее хоть на время. Я вышел к дороге, Сергей подобрал меня на своей «мазде». В машине сидели все — Вера спереди, оба ребенка сзади. Я подсел к детям. Лёня, завернутый в зеленый комбинезон, молча таращил на меня свои внимательные голубые глазки. Лилька, получив неожиданно рядом зрителя, принялась поясничать и кривляться, вести себя сразу нарочито громко.

— Лиля, ну-ка сядь!!! — командным голосом рявкнул Сергей, зыркнув на дочь в зер-кало. Девочка притихла, залилась краской, пришла в себя через мгновение, хихикнула, по-смотрела украдкой на меня, встретилась глазами с моей улыбкой, вновь хихикнула и во-зобновила кривляния.

— Лиляяя!!! — угрожающим тоном произнесла Вера.

Мы приехали. Лилька выскочила из машины, Лёню наружу вынула Вера, постави-ла на землю. Мальчик стоял неподвижно, безразлично водя глазами по сторонам. Вера до-стала пакет с едой, приготовленной ей для детей дома, и повела Лёню за руку в парк. Лилька, кривляясь и приплясывая, побежала вперед. Сергей степенно, как глава семейст-ва, шел сзади в паре шагов. Я поднял ворот джинсовой куртки, поправил бейсболку и, су-нув руки в карманы джинсов, поплелся следом. Хандра не уходила. Следующие два часа прошли в тумане раздумий. Мысли бесформенной массой плавали в моей голове, то отпуская меня к реальности, то вновь затягивая в себя. Дети веселились — Лилька бегала, визжала и прыгала как заведенная, Лёня же, пытаясь угнаться за сестрой, не поспевал за ней в своем комбинезоне, топал ножками неуклюже. Я, Сергей и Вера о чем-то разговари-вали. Мои фразы были машинальны, я утопал в мыслях.

— А хорошо, что мы вот так можем взять и выехать вместе куда-нибудь, да, Ромыч? — сказал Сергей. — Вот поженитесь с Натахой, наделаете своих таких вот спиногрызов, бу-дет еще больше народу!

— Дааа! — засмеялась Вера. — Тогда еды надо будет с собой брать не один пакет!

Я кивнул и ухмыльнулся, зарывшись подбородком в ворот куртки и глубже в свои мысли. «Поженитесь с Натахой… может быть-может быть… все непонятно с этой Ната-хой… и любви, главное нет, ни у Натахи ко мне, ни у меня к ней… не случилось… просто нравимся друг другу и все… надо быть с собою честным… зачем себе врать… нет ведь любви… жениться просто на красивой и хорошей девушке, лишь бы было? А смысл? На-делаем детей и разведемся потом все равно… Глупо… ладно, пусть все идет, как идет… отношения, конечно, у нас так себе… да и ладно… срастемся — значит, срастемся, а нет — так и нет...»

— Мам, а ты взяла сосиски!? — встрепенулась Лилька и подскочила к лавке, стала заглядывать в пакет.

— Взяла, взяла! Лиль, закрой пакет! Не лазь там! — обрезала строго Вера.

Девочка обиженно отошла на пару метров. Лёня, услышав слово «сосиски» ожил и засеменил в комбинезоне к лавке, на ходу подняв руку в направлении пакета.

— Лёнь, что? Будешь кушать? — произнесла Вера.

— Есть он хочет, покорми его, — сказал Сергей.

Вера засуетилась — достала из пакета пластиковый контейнер, открыла его. Варе-ные сосиски и нарезанный черный хлеб лежали внутри. Лилька подскочила и протянула руку к контейнеру.

— Так, Лиля, ну-ка перестань прыгать! Если хочешь есть, сядь нормально и ешь! — рявкнула на дочь Вера.

Девочка отдернула руку, растерялась, огляделась кругом в поисках поддержки, встретилась взглядом со мной, виновато улыбнулась, потупила взгляд вниз, завела обе руки за спину и замерла на месте в нерешительности. Лёня подошел в лавке, протянул ручку к контейнеру, взял сосиску и по-детски неловко потянул ее в рот.

— Вер, посади его на лавку! — произнес Сергей.

Через мгновение Лёня был водружен на лавку и получил от матери в свободную руку кусок хлеба. Лилька нерешительно стояла у контейнера с другой стороны, колупая пальцами отставшую от лавки краску.

— Лиля, не ковыряйся, руки вымажешь! — скомандовала Вера. — Бери сосиску и ешь!

Девочка радостно схватила сосиску, вмиг повеселела, улыбнулась мне, отбежала на несколько шагов в сторону и принялась пританцовывать на бетонных плитках дорожки.

Время текло медленно. Я продолжал механически поддерживать общение и барах-таться в вязком болоте своих мыслей. Лёня, быстро слопав первую, принялся за вторую. Лилька прыгала, танцевала с начатой сосиской в руке. Лёня, надув щеки и посапывая, по-тянулся за третьей. Лилька скакала, разделавшись с первой наполовину. Лёня, не обращая внимания на хлеб, потянул на себя из контейнера четвертую. Лилька подскочила к лавке и цапнула из контейнера свободной рукой кусок хлеба. Лёня слопал пятую сосиску. Лилька прыгала, скакала — как могла, производила на окружающих и меня особенно впечатление. Лёня взял шестую сосиску. В контейнере осталась одна. Лилька почти доела первую. Лёня заканчивал шестую, когда Лилька подскочила к лавке за последней и потянула ее пальца-ми за край к себе. Лёня, затолкав в рот остатки, торопливо вцепился рукой в последнюю сосиску с другой стороны. Лиля замешкалась, тут же опомнилась и потянула на себя силь-нее. Разница в возрасте сказалась, Лёня почти выпустил свой край сосиски, тут же скук-сился и заголосил.

— Лиля!!! — рявкнул Сергей.

Девочка отдернула руку и отступила на пару шагов, посмотрев на меня вопроси-тельно. Я молча наблюдал за сценкой, продолжая поеживаться от прохладного осеннего ветерка. Начало темнеть, серые облака налились оттенками сумерек. Лёня воспользовал-ся моментом, схватил сосиску и потянул в рот.

— Лиля! Пусть Лёня ест! — фальцетом взвизгнула Вера.

Девочка виновато зажалась и затихла, ее глаза смотрели на меня с непониманием. Мне вдруг стало жаль эту наивную дурочку. Лилька, хотя и была всего лишь ребенком, но зачатки характера не сулили ей легкой жизни. Мне вдруг дико захотелось уйти. «Что я здесь делаю? — вдруг раздался ясный вопрос в моей голове. — Чужая семья, чужие дети, чу-жие радости… А что здесь делаю я? Участвую в их жизни? Зачем? А где моя жизнь? Поче-му я не живу своей жизнью? Я сейчас стою здесь, а мне не хочется здесь быть совершен-но… Так зачем я поехал? Неудобно отказать… Блять, как заебала эта дебильная черта ха-рактера! Веду себя, как размазня! Почему неудобно отказать!? Просто бери и отказывай! И все равно, что подумают! Ты не обязан потакать желаниям других людей!»

Я вдруг встрепенулся. Оглянулся. Мне стало страшно. Я стоял в определенном месте в определенное время, и я не хотел там находиться. Меня что-то словно вырвало из моей жизни и поместило в чужую. Насильно. И это насилие произошло с моего слабоха-рактерного согласия. Нет, я не был слабохарактерным, я это знал точно, но проклятая учтивость разрушала мою собственную жизнь на корню.

«Это не моя жизнь! Я здесь не должен стоять! Я проживаю чужую жизнь, а должен жить своей… Сергей живет своей и тянет меня в свою жизнь… Я же, соглашаясь и, раз за разом принимая его приглашения, убиваю свою собственную жизнь… каждый момент сог-ласия есть отказ себе в своей жизни… Я убиваю себя!» — пронеслось отчетливо в моей го-лове. Снова стало страшно. Я едва не ушел пешком домой.

— Ну что, будем собираться? — посмотрел на меня Сергей, едва Лёня прикончил по-следнюю сосиску.

Я кивнул и облегченно вздохнул, приняв твердое решение, никогда больше не идти на поводу ни у кого. Вообще ни у кого.

 

— Серый, поехали на выставку съездим!? — озвучил я зуд собственных мыслей.

— Эт куда, в Москву што ли...? — оторвал тот голову от подпиравшей ее руки и уста-вился на меня будто сонным взглядом.

— Ну да, в Москву! Погнали! — продолжал я распаляться, хорошо понимая источник своего желания — хотелось движений, хотелось новых действий, хотелось новой информа-ции, новых событий, новых контактов в деловой сфере.

— Ну и че мы там будем делать? — откинулся в кресле за столом Сергей, шмыгнул пару раз носом, проморгался, скрестил руки на груди, уставился на меня.

— Ды как че!? Посмотрим, что там есть интересного — может, какие производители новые, товар интересный… Походим, приценимся! Мож че нового нароем… Ну а че тут сидеть!? Скучно же! А так, хоть, развеемся… прокатимся… все не на жопе сидеть...

Сергей сопротивлялся недолго. Решили так — в пятницу вечером едем поездом в Москву, днем посещаем выставку и вечерним поездом катим обратно.

В четверг Сергей получил в «Форте» очередные сто тысяч и мы выписали себе на двоих премию — по пятьдесят. В пятницу 27 октября после работы я отнес эти деньги в «Шанс» и вечером поехал на вокзал. Сергей уже ждал меня в главном вестибюле. Мы ку-пили билеты в купе на верхние полки и сели в поезд. Соседи по купе, женщина и мужчина средних лет, поначалу казавшиеся неразговорчивыми, в какой-то момент оттаяли и под-держали общение. Выяснилось, что они тоже едут на выставку. Через полчаса мы уже ув-леченно общались. Сергей сидел рядом и вставлял промеж моего тарахтенья редкие фра-зы. Через час свет в вагоне померк, я полез на свою полку. Хотелось поскорей очутиться в Москве, и я уснул почти сразу. Павелецкий вокзал нас встретил легкими заморозками. Мы шмыгнули в метро и к открытию были уже на выставке. Пульс жизни внутри больших па-вильонов захватил меня сразу, я принялся ходить между стендами и жадно впитывать все, что виделось мне хоть немного интересным. К полудню у меня в руке уже был увесистый пакет с буклетами и прочей рекламной информацией от нескольких производителей. Мои мысли возбужденно скакали в голове и как есть выплескивались на Сергея в оживленном диалоге, даже скорее монологе. Едва я почувствовал первую усталость, как заметил, что Сергей все это время вяло и без интереса ходил за мной, будто отбывая повинность. Весь день я ходил по павильонам от стенда к стенду, сканируя взглядом все, боясь упустить хоть что-то, а вдруг оно и будет то самое, что нам нужно. Мой опыт подсказывал, что именно так, по воле случая и происходят важные поворотные события в жизни. Сергей маялся. Его тусклый взгляд лениво натыкался на стенды и, не задерживаясь нигде, блуж-дал в пространстве огромных павильонов. Я вдруг отчетливо понял, что вся эта возня с выставкой интересна лишь мне одному, Сергею же просто хотелось развеяться, уехать из дома, хоть немного отдохнуть от назойливой активности собственных детей. У меня тут же пропало всякое желание деятельности, словно в костер плеснули ведро воды. Я потух. Благо, день уже подходил к концу, пора было ехать на вокзал. Мы перекусили в привок-зальном кафе и вышли на перрон. Едва оказавшись в купе, я почувствовал всю дневную усталость разом. Не обращая внимания на соседей снизу, я разделся до нижнего белья и залез на верхнюю полку. На соседнюю, пыхтя, взобрался Сергей. Свет в вагоне померк, я включил над головой ночник, лег на спину, натянул на себя простыню, закрыл глаза и рас-слабился. По усталым мышцам разлилось блаженство. Захотелось спать.

— Ты на меня смотрел? — произнес негромко Сергей.

— Чего? — разлепил я глаза, уставился на напарника.

Тот лежал в одних трусах на животе поверх постели.

— Ну… ты на меня сейчас смотрел? — повторил с запинкой Сергей, кивнув на себя через плечо куда-то за спину.

— В смысле — смотрел на тебя? Как это? — не понял я, удивленно нахмурился, засме-ялся приглушенно. — Чего мне на тебя смотреть? Я че, тебя не видел что ли?

Хотелось спать. Я погасил ночник, буркнул «спокойной ночи, Серый» отвернулся к стенке. «Ты на меня смотрел? Какой-то непонятный вопрос. Что он имел в виду?» — успел подумать я, прежде чем заснуть.

Поездка оставила странные ощущения — пакет, что я привез с выставки, так и ос-тался у меня дома. Я хотел было принести его на работу и начать с напарником обсужде-ние результатов поездки, но Сергей даже не заикался об этом в принципе. Я лишь окреп в мысли, что ему все это и не нужно. Пакет так и остался у меня дома.

Захотелось увидеть Наташу.

— Отнес за три метра деньги за квартиру, прикинь! — ликуя сообщил я ей, придя ве-чером того же дня к десяти к закрытию ее павильона.

— Ой! Ура! — подскочила девушка ко мне, приобняла, расцвела улыбкой. — Все!? Последние!? Рассчитался!?

— Не, не последние, — улыбнулся я. — Еще четыре метра осталось оплатить. В ноя-бре, думаю, отнесу и все — квартира моя!

— Класс! Молодец! — захлопала в ладоши Наташа и привстала на носочки, будто желая подпрыгнуть от радости.

Я расплылся в улыбке. Передо мною стояла прежняя Наташа, чуть уставшая от тяжелого двенадцатичасового рабочего дня, но сияющая и искренне радующаяся за мои успехи. Моя хандра немного отступила вместе со страхами за наши отношения.

 

В последний день октября мы с Сергеем в очередной раз ехали в машине по делам.

— Роман, че, Анатолий Васильевич, все занимается помидорами? — сказал Сергей.

— Да не, Серый, ну какие помидоры?? Уже ноябрь на дворе… — сказал я.

— Не, ну я не знаю, че он там теперь возит! Он же возит че-то, да?

— Не, щас он ничего не возит, — буркнул я, не желая распространяться по теме.

— А чем же он занимается?

— Серый, да я особо не спрашиваю у него… — выдохнул я, чувствуя, как внутри рас-тет недовольство настырностью Сергея в расспросах. — Чем-то занимается… Вроде как сейчас занялся извозом, есть у него какие-то постоянные клиенты, возит им товар...

— На межгород?

— Не, тут… по области и по городу...

— Ну а че Анатолий Васильевич свой бизнес не организует?

— Серый, да я не знаю, ну спроси у него! — произнес я уже даже внешне чуть раздра-женно. — Чтоб бизнес начать, нужны деньги! А деньги мы же все в квартиру вложили!

— То есть у Анатолия Васильевича вообще что ли нет щас денег? — сказал Сергей.

— Не, ну есть какие-то… Я без понятия… Мы как-то на эту тему не разговаривали с ним. Захочет — организует бизнес, не захочет — нет. Я ж не знаю что у него в голове, Се-рый! — сказал я, раздражаясь через расспросы напарника уже на отца, за то, что мне при-ходится терпеть неудобные вопросы, выкручиваться, что-то отвечать.

— Ну, в общем, ты не знаешь, чем он там занимается! — выпалил Сергей, хлопнув ладонью по рулю сверху, словно подытоживая диалог, делая вывод.

— Неа, совсем не интересуюсь… — отвернулся к окну.

— Ну понятно… — выдохнул Сергей.

Настроение вдруг стало гадким. За несколько минут диалога я нервно взвинтился и продолжал ехать молча в таком состоянии. Я попытался понять причину раздражения. На-стойчивые расспросы Сергея? Определенно, неприятно и очень настырно. Да так неприят-но, что мне в какой-то момент даже захотелось напарника грубо оборвать. Я всматривался некоторое время в очевидную причину и за ней обнаружил другую, менее заметную, но более весомую — бездействие отца. Я понял, что главная причина эта. Потому расспросы Сергея и неприятны, что они били в цель, заставляя меня выгораживать отцовскую безде-ятельность и всячески того защищать. Я понял, что мне самому неприятно осознавать реа-льное положение вещей — отец даже не собирался заняться самостоятельно чем-то серьез-ным. Он пошел по простому пути людей, не обремененных сильным интеллектом, таких, как его знакомый Василий, который был способен лишь на примитивную операцию — ку-пил дешевле, привез, продал дороже. Я же, ощущая в отце развитый интеллект и сильный аналитический ум, ожидал от него большего. Чего-то значимого. Ждал, что отец возьмет-ся за серьезную задачу. Я ждал этого шага с того момента, как отец ушел от нас. Я ждал месяц, два, три… полгода. Не выдержал, понял, что ничего не произойдет и отнес все деньги в квартиру. Не прогадал. Почти удвоив наши с отцом сбережения к текущему дню. Но я все равно продолжал ждать от отца чего-то «эдакого». Я верил в потенциал отца, о котором сам отец трубил на каждом углу и всячески демонстрировал всем окружающим и мне в том числе. Я верил, ждал… и ничего не происходило. Сергей настырно лез со свои-ми расспросами, словно учуяв, как они мне неприятны и лишь все сильнее ковырялся в болезненном месте моего сознания. Я защищал отцовскую несостоятельность. Это опре-деление замаячило в глубине моего сознания, но я отогнал неприятные мысли, как раз в том момент, когда отвернулся к окну.

Через несколько минут Сергей начал расспросы о моей квартире: сколько осталось выплатить, когда сдается, да какой ремонт буду делать — дорогой или не очень? Вот он, например, делал у себя все дорого — говорил Сергей и рекомендовал мне тоже не жалеть денег и делать все хорошо и дорого. Я машинально кивал, поддерживал диалог однослож-ными фразами. Настроение лишь ухудшалось, меня стала раздражать беспардонная мане-ра Сергея. Мне казалось, раньше он так себя не вел. Или лишь казалось? Может, я просто не замечал? Или осень на меня так влияла. Заныл желудок. Сергей включил свою заезжен-ную пластинку про «пентхаус» — какой он молодец, что купил квартиру на самом верхнем этаже, какой оттуда открывается шикарный вид и даже чердак теперь его, он по-хозяйски повесил там замок и даже старую ванну затащил туда, пусть будет, в хозяйстве пригодит-ся. И все так у него было ловко, что я не удержался и сказал правду, как есть, лишь бы за-ткнуть этот поток хвастовства.

— Серый, че ты заладил — пентхаус-пентхаус!? — повернулся я резко к напарнику и зло уставился в глаза. — Ну все же знают, что крайние квартиры — продаются всем подряд, всяким лохам! Спроси у любого риэлтора, зайди в любое агентство, там тебе скажут тоже самое — первый и второй этаж в домах и верхние два — самые отстойные! Их продают строительные компании всем подряд через агентства недвижимости, потому что эти квар-тиры тяжело продать! Они нахуй никому не нужны! Потому что крайние этажи… Все строительные компании так делают — самые лучшие квартиры сами продают, а всякое говно продают риэлторам, а те уже впаривают их всяким оленям или у кого денег впри-тык! Вот ты сам говорил, что купил квартиру, потому что время поджимало, и денег была определенная сумма, так!?

Я проткнул напарника жестким взглядом.

— Ну так… — буркнул тот.

— И квартира твоя была по цене дешевле остальных в этом доме!?

— Ну да… — выдавил их себя Сергей.

— Вот и все! — развел руками я. — Вот и весь пентхаус… Это просто квартира на по-следнем этаже дома под крышей… Мне же предлагали то же самое! Я пришел в «Шанс», мне Анна Петровна сразу начала предлагать — есть квартира на восьмом этаже, есть на девятом, на десятом… Я ей сказал, что меня такое не устраивает и все! И она тут же пред-ложила мне третий, четвертый, пятый этаж… Вот и весь расклад...

Сергей молчал.

Я выдохся, эмоционально опустошился, но сразу стало легче. Отвернувшись к окну, я принялся нервно разглядывать проносящийся мимо пейзаж. Я понимал, что сказал обидные вещи, и Сергею они не понравились. Но слушать самохвалебное вранье у меня уже просто не было сил, даже мое огромное терпение кончилось. Я ударил в ответ прав-дой наотмашь и считал, что поступил правильно.

 

Фура с солями из Питера пришла в первых числах ноября. Выгружали товар восемь человек — четыре наемных грузчика, Сеня с сыном и я с Сергеем. В центре правой части склада заранее выложили сплошное пространство из поддонов — на них, перенося на руках каждую коробку, вручную, и была разгружена вся фура. Мы с Сергеем, по большей части лишь руководили процессом выгрузки, указывая, куда и что класть. Грузчики носили ко-робки, Сеня с сыном укладывали их в штабели на поддоны. Гора товара медленно, но уве-ренно росла. Начали в десять, когда ночная прохлада, застывшая к утру на уровне легкого заморозка, бодрила, заставляла всех ежиться и прогоняла остатки сна. Внутри склада было комфортно — тепло лета еще не полностью выветрилось из кирпича стен и досок крыши. Склад отдавал внутрь последние его запасы, из-за чего совершенно не хотелось выходить наружу. Мы с Сергеем, одетые в рабочие куртки, стояли подле растущей горы коробок, пребывая в радостном возбуждении, помогали Сене с укладкой товара, успевали травить друг другу какие-то байки и истории из жизни, смеялись, ощущая, что делаем что-то зна-чительное.

— А у Веры накладная есть? — спросил я напарника, едва миновали середину работ.

— Да, она сразу начала ставить соли на приход! — сказал Сергей, принимая очеред-ную коробку от Сени и, сопя, ставя ее в штабель.

— Интересно, какая будет средняя наценка у нас там? — произнес я, предвкушая. — Процентов пятьдесят, не меньше.

— Да я думаю, больше, — улыбнулся Сергей.

— А ты позвони ей! Узнай! — заговорщицки предложил я, улыбнулся.

— Шестьдесят три! — выдал довольно Сергей, едва закончив общение с Верой, сунув телефон обратно в карман.

— Серый… — прыснул я в кулак, оглянулся на грузчиков и Сеню, понизил голос до шепота. — Бля, ты знаешь, что мы с тобой жулики...!?

Напарнику передалось мое настроение, он тут же едва не прыснул сам, ограничил-ся сдержанной улыбкой, зажевав при этом уголок губ.

— Шестьдесят три процента! — поднял я палец вверх, продолжая шепотом удивлять-ся. Я удивлялся тому, о чем был хорошо осведомлен. Но иногда я отстранялся от рабочей суеты и смотрел на наш бизнес со стороны, как наблюдатель. Становилось волнительно — я понимал, что мы с Сергеем проворачиваем нечто лихое, обкручивая свои дела с азартом и дерзостью кавалерийского наскока. Перед моими глазами стояли образы менеджеров и прочих управленцев других компаний, с какими мы сотрудничали или конкурировали — они были нам не ровня. Те люди, что называется, ходили на работу, выполняли свои рабо-чие обязанности — продавали товар через стандартный торговый процент, лишь изредка отступая от накатанной колеи и то по воле нежелательного случая. Эти фирмы можно бы-ло сравнить со средними или большими армиями с огромными обременительными обоза-ми, которые только и могли перемещаться и существовать лишь на хорошо накатанных путях, перемещаясь по ним основательно, но медленно и инертно. Наша же фирмочка по-ходила на мизерный, но крайне дерзкий отряд, который мог получить преимущество лишь срезая дороги по нехоженым местам, лесам и болотам, выскакивая неожиданно то тут, то там и, пользуясь оцепенением превосходящих сил конкурентов, оттяпывать себе побед-ные трофеи. Именно так мы и работали. Мне нравился дух нашего авантюризма, он будо-ражил кровь, поддерживая в венах постоянный уровень адреналина. Мы вошли в раж. Я чувствовал ту самую каплю крови денег все сильнее. Мы стремительно приближались к ней, и капля росла на моих глазах, превращаясь в увесистый мешок денег уже не на гори-зонте, а на расстоянии всего нескольких подобных лихих налетов.

— Серый, это ж пиздец… Если другие узнают, что мы им впариваем товар через та-кой процент, нас побьют как Остапа Бендера с Кисой… Не, они, конечно, не узнают, но все равно… Это пиздец… Средний процент — шестьдесят три! Там накладная на сколько, на восемьсот, да?

— Восемьсот пятьдесят, — сказал тот, внимая моим эмоциям горящими глазами.

— Блять, если мы всю эту кучу продадим за зиму, то мы только на солях заработаем поллимона, Серый! — вытаращил я глаза, осознав цифру. — Прикинь!

Сергей ставил коробки в штабель и внимательно слушал. Я, успевая делать ту же работу, продолжал фонтанировать эмоциями.

— А еще ж парфюмерия сейчас через месяц пойдет! — сказал я. — Ё-мое! Круто!

Выгрузка заняла весь день. Мы протрудились до пяти вечера лишь с несколькими перерывами. Устали все. Пик усталости пришелся на три часа дня и последний пятнадца-тиминутный отдых. После работа возобновилась, а вместе с ней пришло чувство отупле-ния. Работа приняла механический характер. Последняя коробка была водружена на край-ний штабель под молчаливое безразличие восьмерых усталых человек. Так же молча, лишь изредка роняя минимально необходимые фразы, все разом собрали мусор, навели общий порядок. Сергей рассчитался с грузчиками, те ушли.

— Сень, закрывайте, переодевайтесь и до завтра, — сказал я, едва мы с Сергеем вы-шли из склада и побрели в сторону офиса. Усталость окончательно навалилась в машине, едва я коснулся спиной заднего сидения «мазды». Хотелось доехать домой, забраться в теплую ванну и пролежать там без движения час. Я так и сделал.

На следующий день я едва смог встать с кровати — болело все. Хорошо, что впере-ди были выходные. Я отдохнул за эти два дня и в понедельник явился на работу бодрым. Сергей и Вера уже были на месте. Вера занималась почтой и банком. Сергей, хрустя нож-ницами, вырезал из своего старого черного ежедневника листы.

— А нафиг ты это делаешь!? — удивился я, включив чайник, расстегнув джинсовую куртку, но не сняв ее, а плюхнувшись так в кресло у двери — первые ноябрьские утренние заморозки нагнали мне под куртку прохладного воздуха, от которого хотелось поскорей избавиться и согреться.

— Роман, ну а зачем они нужны!? — оторвался на секунду от своего занятия Сергей, продемонстрировав мне несколько уже срезанных листов и их корешки в ежедневнике. — Тут еще старые мои записи по «Саше». Они тебе нужны?

— Да нет, — пожал плечами я, наблюдая с интересом впервые за таким делом.

— Ну и мне не нужны! — сказал Сергей и принялся за второй пучок страниц, подре-зая их точно также под корень большими канцелярскими ножницами. Через пару минут все было кончено — похудевший на треть ежедневник лег на стол.

— На, будешь рвать? — улыбнулся Сергей.

— Давай! — хмыкнул я и взял отрезанные листы из рук напарника, подкатил прям в кресле к мусорной корзине и принялся не спеша рвать листы и кидать в нее.

— Все-таки отдыхают руки от этого, да!? — раздался за спиной голос Сергея.

— Да, интересные ощущения… — кивнул я. — Пальцы расслабляются… А то после этих коробок с солями, они аж не гнутся. Все руки забиты и в локтях крутит аж! — я обер-нулся. — Вер, а ты ж накладные на аптеки пробивала или нет?

— Да я еще в пятницу их пробила! — сказала Вера с выражением удивления на лице, будто и не могло быть иначе. — Вон они все лежат, Ром, на факсе!

Я закончил с бумагами, оттолкнулся ногами от пола и покатил в кресле к дальнему столу. Сергей взял накладные, пролистал их.

— На сколько ж тут, Веро́к, набила? — посмотрел он на жену.

— Ой, Сереж, я не помню… ну, посмотри сам! — поморщила та носик.

Сергей принялся медленно перелистывать накладные, просматривая их суммы.

— Сереж и заодно подпиши их! — произнесла Вера, вспомнив.

Напарник взял ручку, расположился в кресле поудобнее, слегка навалившись впра-во, уперся локтем в стол, склонил голову наоборот влево и принялся ставить подпись на каждой накладной. Авторучка двигалась плавно небыстро и размашисто. Подпись начина-лась с длинного диагонального штриха снизу вверх, снова вниз, вверх, оттуда вниз два по-лукруглых вензеля, переходящих снизу в горизонтальную продолговатую размеренную завитушку. И заканчивалась подпись схожими несколькими диагональными штрихами, выстреливая снизу вверх резким широким размашистым движением, оставлявшим после себя пафосную загогулину, словно упрямую пружину, выскочившую из упругого меха-низма подписи. Я поймал себя на мысли, что наблюдаю за этими упражнениями Сергея в каллиграфии. Сомнений не было — тот упражнялся в подписи. В прочем, так поступил бы любой, кто хотел бы отточить сие мастерство. Я перевел взгляд на лицо напарника — оно сосредоточенно сияло внутренним довольством от процесса.

— Все, Веро́к, подписал! — брякнул Сергей, откинул небрежно ручку в сторону, сгреб накладные, постучал их торцами об стол, подравнял и схожей небрежностью руки, вернул их на металлическую скобу факса, откинулся удовлетворенно назад в кресле, вы-дохнул, посмотрел на меня. — На двести двадцать тысяч накладные набили!

— Нормально так… — протянул я впечатленно, прикинул в уме перспективы. — И это в самом начале сезона… четыре месяца — ноябрь, декабрь, январь, февраль...

— Да и март тоже можно считать! — махнула рукой Вера, участвуя внимательным взглядом в моих рассуждениях.

— Пять месяцев… — сказал я, загнув последним большой палец на руке, потрясая получившимся кулаком в воздухе и смотря на Веру. — И это ж не по одному заказу в месяц они будут делать, да?

— Ну, раз в три недели обычно заказ они делают! — пояснила та.

— Это тысяч триста-четыреста в месяц… — я перевел взгляд на Сергея. — Полтора ли-мона за зиму можно продать… Получается, вся машина уйдет...

— Так мы ж дорогих солей взяли только из расчета на месяц, дозаказывать пару раз, как минимум, придется… — принялась размышлять со мной Вера, заговорщицки улыбну-лась, добавила. — И так наценка...

— А сколько там!? — улыбнулся я, предвкушая.

Вера запорхала пальцами по клавиатуре.

— Ну… — произнесла она, даже чуть покраснела. — На дешевых — пятьдесят восемь… на килограммовых — сто! — при этих словах Вера покраснела сильнее, я понял, что ей ста-ло неловко. — На средних — семьдесят один, а на дорогих вообще сто тридцать четыре.

— Пиздец! — посмотрел я на напарника, расплываясь в улыбке и качая головой. — Се-рый, я тебе официально заявляю — мы жулики!

Я, не удержавшись, засмеялся, продолжил, зачем-то понизив голос и даже подав-шись вперед к напарнику: «Прикинь, вот щас кому скажи, что мы рубим на солях такие проценты, все просто ахуеют! Все же остальные, как дураки, гоняют товар через стандарт-ные двадцать процентов… Ну, какой-нибудь не очень ходовой могут и через тридцать… И все! А у нас и товар нормальный и наценки дикие… Пиздец, Серый! Главное, чтоб никто не узнал… хотя бы еще пару лет… Мы денег успеем хоть нарубить...

— А почему ты думаешь, что пару лет? — удивленно насторожился Сергей.

Я, помня предыдущий разговор на эту тему, лишь повторился в своих мыслях.

— Серый, долго такое длиться не может… — покачал я отрицательно головой. — Это ж не нормальное состояние рынка, это откровенная халява, и нам надо ей пользоваться, пока есть возможность… Блять, ну сто процентов наценки! Ты прикинь! Вот вы в «Саше» через сколько эти соли продавали?

— Ну… — Сергей выдержал паузу, словно не хотел говорить правду, а пришлось. — Тридцать пять у нас было до витрины и скидка на опт — пятнадцать процентов...

— Стандартные двадцать процентов! — развел я руками, услышав очевидное. — И все так торгуют… даже на ходовом товаре и того меньше имеют — процентов двенадцать, а то и десять. И все думают, что мы гоняем товар через похожий процент. Стадное мышление. Это хорошо, что мы сообразили выставить цены по рынку, а не тупо через какую-то стан-дартную наценку… а ты еще тогда упирался, видишь — сработало!

— Да когда это я упирался!? — возмутился Сергей.

— Ну я ж помню, ты говорил, когда мы как раз расценивали дихлофосы, а потом соли… Ты тогда трясся, типа, куда такие наценки и зачем?

— Я не трясся! — выпалил мгновенно Сергей. — Давай, без этих вот ваших с Анатоли-ем Васильевичем словечек! А то вы любите...

— Серый, ну, хорошо — не трясся… — примирительно сказал я. — А как это называет-ся? Я помню отлично, ты сильно сомневался, мне пришлось тебя, чуть ли не уговаривать.

— Когда это ты меня уговаривал!? — уставился вопросительно Сергей, сверкая гне-вом возмущения во взгляде. — Мы сели, прикинули цены, я сразу сказал, да, давай торго-вать так! И не надо вот придумывать, что кто-то меня там уговаривал!

Я не стал спорить. Мне вдруг расхотелось. Я помнил отлично, то состояние Сергея, его неуверенный взгляд, испуганную речь — все тогда говорило о том, что человек не го-тов к столь радикальному решению. Но сейчас… Мне вдруг стало противно от всей этой напускной важности напарника, всем видом отрицавшим момент собственной неуверен-ности в прошлом. Я прокрутил в памяти снова тот эпизод, так, для себя. Внутренне ух-мыльнулся. И подумал, что такая черта есть и у отца. Он и Сергей были в ней схожи — не-желание признавать моменты своих ошибок или слабостей или неуверенностей. Я много таких людей мог вспомнить. Наверное, все они думали, будто признаваясь в своей прош-лой ошибке или слабости, они теперь становились чуть слабее, менее значительными? Такая глупость и мелочь. Я снова внутренне ухмыльнулся и ответил Сергею миролюбиво, пожав плечами: «Может, и так… Я не буду спорить...»

  • Воскрешение. / Фурсин Олег
  • Просто совет / Фотинья Светлана
  • Туман*... / Чужие голоса / Курмакаева Анна
  • Неравенство / Пара фраз / Bauglir Morgoth
  • Знакомство. / Приключения на пятую точку. / мэльвин
  • Почти из снов / Королевна
  • Орион / 2015 / Королик Евгения
  • Безумие / Миниатюры / Вредная Рысь !!!
  • NeAmina - И на Марсе будут... / 2 тур флешмоба - «Как вы яхту назовёте – так она и поплывёт…» - ЗАВЕРШЁННЫЙ ФЛЕШМОБ. / Анакина Анна
  • Скалдин Юрий - Тёмные / МИФОЛОГИЯ - ЗАВЕРШЕННЫЙ  ЛОНГМОБ / Чернова Карина
  • Карась Ивась / Карась Ивась и Слепая курица / Фидянина-Зубкова Инна

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль