Глава 054

0.00
 
Глава 054

ГЛАВА 54

 

— Слушай, Серый! — решился я, понимая, что собираюсь задать почти бестактный вопрос, но ответ был мне необходим для ясности картины. — Вот ты говорил, ну… что Ве-ру не любишь, и что семья, и понятно, что должна быть нормальная жена, и что любовь — это дело такое… это я все понимаю… Но, вот у тебя же была любовь? Была же девушка, к которой ты испытывал сильные чувства… Были же отношения с такой девушкой?

Ощущение неловкости заставило меня проговорить часть вопроса касавшегося Ве-ры быстро, на грани неразборчивости. Мы ехали в «мазде» по главной улице левого бере-га под полуденным июльским солнцем. Лето бушевало — в городе стояла тридцатиградус-ная жара, асфальт и бетон источали марево. Мы катили с опущенными на всю стеклами и какой-то популярной песней, лившейся из колонок и тонувшей в городском шуме.

— Роман, да были, канешно, и такие отношения! — без долгих раздумий произнес Сергей. Я глянул на него. Лицо напарника на миг замерло, его взгляд сквозь солнцезащит-ные очки со сломанной дужкой вновь устремился в воспоминания.

— И любовь была такая, что… и встречались украдкой, прячась от всех… — продол-жил Сергей.

— А почему украдкой??? — удивился я.

— Ну это уже было, когда я уже был женат на Верке́ и у нас уже Лилька была… Лёни еще не было...

— Ааа… понятно...

— И любовь такая была… — Сергей вздохнул, ведя машину по прямому широкому проспекту, поерзал на сидении. — И у меня к ней, и у нее ко мне… И страсть была такая, что… Мы никак натрахаться не могли! Я, к примеру, кончаю, а у меня не падает, и тут же мы снова давай...

Я вдруг понял, что пытаюсь представить Сергея в эдаких идеалистических отноше-ниях, впихнуть его образ в них. И следом же понимая, что он, образ, туда не помещается, не лезет в рамки этих отношений, не может быть там, становится в границах отношений как-то криво, словно крупный квадратный шкаф застревает в дверном узком и высоком проеме. Я не смог представить. Не получалось нарисовать образ Сергея не берущего, не эгоистичного и расчетливого, как в отношениях со всеми, в частности с Верой, а образ Сергея дающего, растрачивающего. Персонаж вышел мутным и растекся в моем вообра-жении сразу же, как только я перестал его формировать. Отдавало фальшью.

— И чем закончились те отношения? — буркнул я, смотря прямо.

— Да ничем и закончились… Чем они могли закончиться!? У нас у обоих семьи… у меня семья, жена… у нее муж, дети… Мы год провстречались так тайно, а потом решили не разрушать семьи и разошлись...

— А она тоже что ли несвободная была?

— Да, она была замужем.

— Ну и вы легко расстались? Все-таки любовь...

— Да как легко, Роман!? Там все как положено было — и слезы, и уговоры… И она плакала, и я плакал...

— Мда, — вздохнул я. — И вроде и любовь, да, и совсем не вовремя… Вот и выбирай...

— Ну ты б вот че выбрал!? — встрепенулся Сергей и глянул на меня.

— Да хер его знает, Серый! — пожал я плечами, хотя хотелось сказать идеалистично и безапелляционно — А я бы не женился на нелюбимой женщине, да и все! Жениться надо на той, какую любишь!

Но я сдержался, хватило ума, задумался на мгновение, задал другой чувствитель-ный вопрос: «Серый, ну а вот если б ты, к примеру, узнал, что вот у Веры отношения на стороне, ты бы вот что сделал?»

— Роман, да я Верку́ говорил еще тогда — счастье в незнании… Я бы не хотел знать… Главное — не знать! — проговорил одну мысль с разных сторон Сергей, будто убеждаясь в ее прочности, подвел итог. — Счастье в незнании, Роман!

Спустя пару дней Сергей рассказал мне историю, как еще на работе в «Саше» ездил в командировку в другой город и хорошо погулял там. Подробностей он не говорил, лишь сказал, что на обратном пути сидел в купе полупустого поезда и полночи плакал, вдруг осознав, как дороги для него жена и дети.

— Семья — это самое дорогое, что у меня есть, — закончил тогда Сергей, и фраза за-помнилась мне.

 

С минивэнами мы провозились всю первую неделю июля, оформляли нужные бу-маги и ставили машины на учет. Мелёхин забрал свой минивэн, наш серебристый «нис-сан» остался один во внутреннем дворике автомастерской.

— Ну че, как продавать его будем, Ромыч? — сощурился под солнцем Сергей.

— Да а как его продавать… Можно дать объявление, посмотреть, будут ли звонки… а можно на авторынок поставить, там продавать… — сказал я.

Сергей склонялся к продаже через авторынок, я тоже. Но объявление в газету мы тоже дали.

— Когда поедем на авторынок? — так же внимательно посмотрел сквозь прищур на меня напарник. Я глянул на него, лицо Сергея словно говорило — неохота туда ехать. Я думал так же. Авторынок в нашем городе был самым крупным во всем регионе. К нам го-няли машины на продажу даже с соседних областей. И работал он в неделю лишь два дня — субботу и воскресенье. Выехать туда с «ниссаном» означало одно — лишить себя выход-ных, одного или двух. Вот потому мы и морщились. Мне еще надо было как-то доделать ремонт в квартире. С авторынком выходные пропадали, когда заниматься ремонтом?

— Серый, ну давай, через недельку… эти выходные пропустим, а на следующих в субботу выедем, посмотрим, че там к чему, да? — предложил я.

— Да, давай так, — кивнул тот.

На продолжение ремонта квартиры пришлось просить денег у отца, тот не был про-тив, лишь сказал, чуть подумав: «Да, ремонт надо делать… не бросать же так...»

— Па, я сейчас у тебя займу денег, а потом, как закончу с ремонтом, я уже тогда с тобой рассчитаюсь из денег фирмы, хорошо? — предложил я.

— Хорошо, — сказал отец и продолжил курить, полулежа на подоконнике балкона.

Я начал с ванной и туалета. Нанятый плиточник сделал работу качественно и быст-ро. На всю возню ушло полторы недели и пятьдесят тысяч рублей. Я решил записывать свои долги перед отцом. Его слова о том, что я хотел продать квартиру и уехать в Москву с его деньгами, жгли мне память. Нестерпимо хотелось от них отмыться — я стал педан-тично записывать в ежедневник все суммы, какие брал у отца.

 

Из «Аэросиба» в начале лета ушел знакомый Сергея. На его место пришел другой.

— День добрый, вас беспокоит Марк Михайлович, новый коммерческий директор ОАО «Аэросиб»! — позвонил этот «другой» мне и сразу взял, что называется, быка за рога — поинтересовался нашей крупной задолженностью перед заводом. Ситуация, бывшая для нас безоблачной, вдруг стала проблемной. Получив целую фуру дихлофосов, как и в то лето, мы не торопились за нее расплачиваться. Сезон закончится, в сентябре начнем пла-тить за проданное — прикинули мы с Сергеем. Новый же коммерческий директор, задав в начале разговора пару общих вопросов, перешел к главному — стал трясти с нас деньги. Их не было — «ниссан» стоял у офиса. Командный голос в трубке известил, что собирается в середине месяца лично приехать в наш город и заодно встретиться с нами, обсудить по-гашение задолженности.

— Ну! И че будем делать? — сидя в кресле, задрыгал ногой Сергей.

— А че тут поделаешь? Будем ждать приезда этого нового директора… — пожал я плечами и вспомнил одно из любимых выражений Сергея «работать работу», добавил с улыбкой. —… и с ним разговоры разговаривать.

Напарник расплылся в улыбке, оценив юмор.

— Серый, да ниче мы тут не сделаем уже! — произнес я, видя легкую растерянность в его глазах. — Он приедет, мы пообщаемся, посмотрим, что за фрукт… Постараемся его уло-мать оставить нам прежние условия...

— А если не согласится? — поспешно и беспокойно произнес Сергей, принялся усиленно жевать губу.

— Нуу… — начал я, собираясь с мыслями и глядя на Веру, та внимательно слушала. — Не согласится, тогда будем думать об оплате, распишем график...

— Так мы все равно все не продадим! И что ты предлагаешь — выкупать товар? — продолжал закидывать меня своими страхами Сергей.

— Да ниче я не предлагаю, Серый! — удивился я. — Надо сначала встретиться с этим чуваком, а потом уже делать выводы! Че заранее нагнетать ситуацию!?

— Ну, вообще-то да… — кивнул тот и перестал дрыгать ногой.

 

В понедельник у меня случился очередной день рождения. Я пришел на работу, вы-слушал поздравления от Вали, Бориса, они даже подарили мне какую-то безделушку — все равно приятно, главное же человеческое внимание, а не подарки.

— Роман, ну поздравляю тебя с днем рождения! — выпалил Сергей практически с по-рога, едва поднявшись в офис.

— Спасибо, Серый, — пожал я протянутую руку и тут же поблагодарил и Веру за поздравление, аккуратно пожав и ее маленькую ручку.

— Роман, подарок! — громко произнес напарник, выудил из портфеля свой толстый кошелек, расстегнул его, покопался толстыми пальцами внутри, протянул мне пластмас-совый кругляш. Я не удивился, увидев в своей руке такие же пять граммов золота, что бы-ли мною подарены Сергею зимой.

— Спасибо, Серый, — улыбнулся я, а в душе огорчился. В тот момент я понял прос-тую вещь — Сергей, не стал утруждать себя выбором подарка для меня, просто повторил мое действие. Что-то вроде — дашь на дашь. И обидно и скучно стало именно от этого. Я вспомнил себя полгода назад, ведь я действительно думал, а что же такого подарить Сер-гею, чтобы было оригинально? Я думал о нем, о его реакции, о его радости. Мне хотелось сделать ему действительно приятный подарок. И я тогда угадал. Я видел, как его лицо за-сияло — подарок пришелся к душе. И какой ответ? Ведь дело вообще не в стоимости по-дарка, дело в отношении. Сергей не напрягся ради меня, он даже не пытался быть ориги-нальным. Напарник словно отмахнулся, откупился от меня этим куском золота, исполнил формальный ритуал. И именно так я ощутил его подарок. В моей голове словно произо-шло очередное изменение в отношении к Сергею, в понимании его. Уважения совсем поч-ти не стало. Вечером дома я сунул слиток в стол и надолго забыл о нем.

А во вторник случился важный момент — позвонил новый коммерческий директор «Аэросиба» и своим чеканным командным голосом, не произнеся ни одной лишней буквы или слова, сообщил, что он прибыл в наш город и во второй половине дня готов встре-титься. Мы согласились. В первой половине дня быстро сделали рейс с товаром и верну-лись в офис. В три часа зазвонил мобильник Сергея.

— Я знаю, где это кафе! — сказал я, едва напарник захлопнул свою «раскладушку». — Через полчаса там? Нормально! Тут ехать пятнадцать минут, успеем...

Мы сели в «мазду» и покатили вниз от кольца по примыкающей улице. Кафе, в ко-тором решил поздно пообедать гость, находилось на одной из главных магистралей горо-да, машины там всегда шли сплошным быстрым потоком, сразу утомляя голову шумом.

— Блять! Что это за хуйня!??? — вылетело у меня, едва Сергей остановил «мазду» перед препятствием, лежавшим прям поперек дороги. — Какой мудак перегородил дорогу здесь этими блоками!???

Дурацкая ситуация — поперек всегда свободной и проезжей улочки лежали три строительных блока. Еще неделю назад их не было. Кто и зачем их тут положил? Я огля-делся, никаких работ ни на дороге, ни вокруг не велось. И объехать было никак, вдоль обочины дороги высились плотно друг к другу крепкие взрослые тополя.

— И между деревьями не просунешься, узко там… — выразил я общую мысль, зави-дев, как Сергей рыщет взглядом меж тополей. — Блять! Засада какая-то прям!

Район города был густо утыкан заводами, их территории, обнесенные кирпичными заборами, располагались большими неровными кляксами на теле города, объехать кото-рые требовало много времени.

— Десять минут осталось… — глянул я на часы в телефоне. — Далеко объезжать, не успеем… Пошли пешком, Серый! Тут близко! Идти одну остановку, как раз десять минут.

— А машину, че, прям тут оставим что ли??? — вытаращился на меня напарник.

— А че с ней будет? Дорога же не проезжая! Прям тут и оставь, вернемся потом и обратно поедем… — сказал я и, не дожидаясь ответа, вышел из машины, захлопнул дверь и пошел вперед, перескочил через блоки. Позади квакнула сигнализация, Сергей трусцой догнал меня. Мы срезали угол сквозь высокую траву обочины и какие-то лопухи, сбили ногами придорожную пыль, она тут же осела на нашей обуви и штанах. Я отряхнул тороп-ливо на ходу штанины, оглядел нас — Сергей в спортивных синих штанах, кроссовках, спортивной рыже-красной футболке; я в льняных светлых штанах, легких светло-коричне-вых мокасинах и черной майке без рукавов — мы походили на пару мелких жуликов, никак не на предпринимателей средней руки, занимавшихся торговлей. И внешний вид коммер-ческого директора «Аэросиба» лишь усугубил контраст. Двигаясь навстречу густому по-току машин, мы быстрым шагом преодолели одну остановку и подошли к кафе.

— Он сказал, будет сидеть на улице, а не внутри! — напомнил я Сергею, шаря глаза-ми по открытой летней веранде кафе, и тут же увидел гостя. Молодой человек слегка за тридцать, брюнет, с очень хорошо подстриженными довольно длинными прямыми воло-сами, аккуратно со знанием дела уложенными набок под пробор. Серый в тонкую темно-синюю полоску костюм-тройка. «Ниче так костюм, сидит хорошо», — подумал я, прибли-зился первым к мужчине, произнес: «Марк Михайлович!?»

Мужчина встал, подтвердив мои мысли — костюм сидел на его высокой, моего рос-та, хорошо сложенной фигуре, идеально.

— Да, это я! — произнес уже знакомым голосом диктора мужчина, произнес громко, перекрикивая шум магистрали, протянул мне руку. — Сергей Михайлович!?

— Нет, Роман Анатольевич! Можно просто — Роман! — пожал я руку и почти прокри-чал, поняв, что напрягать голос в таком шуме придется изрядно. — Сергей Михайлович — это он!

Гость сидел за летним столиком на четыре персоны подле деревянной оградки веранды, за которой лишь несколько метров тротуара отделяло нас от проезжей части. «Шумно, очень шумно». Я плюхнулся на стул напротив, Сергей сел на соседний с моим.

— Очень приятно, — произнес мужчина, протянул руку Сергею, тот пожал ее.

«Какой модный», — пронеслось в моей голове, едва я за пару секунд считал весь внешний вид гостя. Тот был одет со вкусом, словно управляющий банка или, как мини-мум, топ-менеджер, коим он и являлся по должности. Рукава рубашки, торчащие из-под рукавов пиджака на пару сантиметров, массивные часы на запястье, маникюр… абсолютно презентабельная внешность.

— Чай, кофе? — произнес мужчина.

Мы заказали по чашке чая.

— Роман, я посмотрел вашу дебиторку… — начал сходу коммерческий директор, за-канчивая с десертом, отодвигая пустое блюдце в сторону и беря в руку чашку с кофе. — У вас большая задолженность по последней поставке… и пока я не увидел платежа по ней, а срок оплаты уже подошел...

Он переводил взгляд между нами, словно определяя главного. Сергей молчал.

— Марк Михайлович, все верно, у нас подошел срок оплаты за последнюю партию… — произнес я, остановив на себе взгляд гостя. — Мы буквально вчера сделали вам платеж...

— На какую сумму был платеж!? — отчеканил тот. — Если вчера сделали, то я не в курсе еще, так как нахожусь в командировке, как раз ехал к вам!

— Сто пятьдесят тысяч! — произнес я, замер в ожидании реакции.

— Сто пятьдесят тысяч!??? — удивленно застыл гость, его лицо стало жестче, взгляд цепче. Я понял, что разговор предстоит трудный, напротив сидел тертый калач.

— Да, мы проплатили вам вчера сто пятьдесят тысяч… — поддержал меня Сергей, принявшись в своей излюбленной манере небрежно размахивать руками. — И как раз с этой недели планируем вам делать регулярный платежи и закрывать так долг частями...

— Сергей Михайлович, что значит, планируем делать регулярные платежи!? — про-ткнул взглядом напарника гость. — По договору вы должны были оплатить всю поставку еще в конце прошлой недели, так!?

Сергей замолчал, подскис, буркнул: «Ну так, да...»

— Марк Михайлович, вы правы! Все вы верно говорите… — потянул я провисший разговор на себя. — Дело в том, что с вашим предшественником у нас были негласные до-говоренности в плане отгрузок и оплаты! Мы в прошлом году перешли на немного иную форму работы — загружали склад в начале сезона продукцией вашего предприятия, с тем, чтобы по-максимуму затарить уже своих клиентов...

Я постарался максимально коротко и точно объяснить ситуацию, пытаясь привлечь нового коммерческого директора на нашу сторону.

— Роман, я все понимаю! — не дослушав меня до конца, перебив, все с тем же жест-ким лицом произнес тот, не смягчившись ничуть. — Но договор, есть договор! Я не в курсе ваших отношений с предыдущим коммерческим директором! Сейчас я коммерческий директор «Аэросиба» и намерен добиться исполнения договорных обязательств нашими контрагентами! У вас просрочен платеж и с этим надо что-то делать! Когда вы намерены оплатить поставку в полном объеме!?

Я буквально физически почувствовал стену, которую выстроил передо мною гость. Он выстроил ее сразу, установив дистанцию и дав понять, что никакого панибратства и междусобойчика не будет. И в стене не проглядывалось ни единой щели, ни малейшей за-цепочки, с какой можно было попытаться все-таки начать разматывать клубок ситуации. В нашу с Сергеем сторону через стол повеяло холодом. Я мельком глянул на напарника — тот сидел с совершенно растерянными глазами и безвольно обвисшими губами. Я все по-нял — на Сергея можно было уже не рассчитывать, он сдался практически сразу, учуяв серьезный отпор. И я начал злиться. Злило все — и неуступчивость и надменность заезжего франта, и обнаружившаяся слабость скисшего в раз Сергея.

— Марк Михайлович, я не знаю, что вам ответить на ваш вопрос… — продолжил я, подбирая слова и сдерживая гнев. — Так уж вышло, что товар мы завозили при предыду-щем руководителе и на тех условиях, а сейчас вопрос об оплате возник уже при вас… Пой-мите нас, что так у нас построена торговля — мы сначала активно раздаем товар клиентам в начале сезона, а деньги начинаем получать уже во второй половине лета… И сейчас, у нас их просто физически нет...

— То есть вы хотите сказать, что получили товар на два миллиона, весь его отгрузи-ли клиентам, и не получили до сих пор за него ни копейки оплаты!? — отчеканил гость, сделав попытку поймать меня на противоречии. Против такого приема работает лишь од-но верное средство — всегда говорить правду, что я и сделал.

— Да нет, мы отгрузили клиентам где-то тысяч на восемьсот, а остальное у нас на складе! — я посмотрел на напарника, желая того растормошить. — Да, Серый!? У нас остатков на складе где-то на миллион!?

— Да… — тяжело выдохнул тот и затравленно забегал глазами между мной и гостем, стал нервно покусывать губы. — На миллион двести на складе у нас...

— Так что, Марк Михайлович, если вы, вдруг, сомневаетесь, то мы можем доехать до склада, вы все своими глазами увидите! Что так у нас ситуация и обстоит! Мы всегда ведем дела открыто и ничего не утаиваем! — посмотрел я на франта.

— Нет-нет, Роман, в этом нет необходимости! — опытно ушел от потенциальной излишней ответственности тот, чуть улыбнулся, бесстрастно растянув губы. — Я вам верю, но это совершенно ничего не меняет… Давайте, так! Я даю вам еще время до конца меся-ца, две недели, для погашения вашей задолженности...

— Мы не сможем погасить! — жестко отрезал я, перебив уже гостя в свою очередь, тот осекся на долю секунды, задумался.

— Хорошо… Какую сумму вы сможете погасить в эти две недели!? — произнес тот.

— До полумиллиона! — приврал я вполовину. — И это максимум!

— Роман, ну, это не серьезно! Нам надо как-то вопрос решать! — ужесточил тон ком-мерческий директор. — Я хочу вам напомнить, что в нашем с вами договоре прописаны штрафные санкции, в случае, если контрагент задерживает платежи! И я не сторонник долгих разговоров и выяснений! Мне это не интересно! Я в таких случаях всегда просто передаю дело в Арбитражный суд, а там уже разбираются!

Это была угроза. Франт угрожал. Мне вдруг захотелось выволочь его из-за стола, извалять во всем блеске дорогого костюма в придорожной пыли и набить хорошенько хо-леную морду. И уже после продолжить беседу.

«Откуда вы, блять, беретесь в этой вашей ебаной Москве!? Такие все гладкие, при-лизанные, надушенные хорошим парфюмом, говорящие отточенным голосом, все знаю-щие, смотрящие на всех свысока циничными холодными глазами… и ни разу не получав-шие хорошенько по ебалу!?» — пульсировало в моем мозгу, подогреваемое клокочущим в груди гневом. Мне вдруг стал противен этот человек. Он был насквозь пронизан фаль-шью, я чувствовал ее каждой клеточкой своего тела. Внутри меня все взорвалось, гнев в мгновение застил рациональность и дипломатичность. Расхотелось вести хоть какое-то дальнейшее общение.

— Марк Михайлович! — тяжело вздохнул я, пытаясь успокоиться, но сердце лишь сильнее застучало в груди, отдавая биением по всему телу, даже в кончиках пальцев рук. — Раз у нас пошел такой разговор, и мы никак не можем прийти к приемлемому решению, я предлагаю следующее — мы завтра же делаем возврат на весь ваш товар, отгружаем его вам обратно, подбиваем сальдо нашей оставшейся задолженности перед вами, и до конца месяца рассчитываемся с вами полностью! И больше мы с вами не работаем!

Я сделал максимальный упор на последнюю фразу. На выпад гостя я ответил сво-им, более жестким. Тот почувствовал. Лицо франта на мгновения потеряло былую непро-ницаемую уверенность, в глазах появилась растерянность. Со всем этим он быстро спра-вился, восстановив внешний антураж. В моей голове с бешеной скоростью закрутились мысли. Мозг принялся просчитывать все возможные комбинации последующих действий и их последствий, стараясь тут же заранее вырабатывать на них реакции. Отступление и компромисс уже не входили и в мои планы. Мы с франтом, что называется, закусились, нашла коса на камень. Мы давили друг друга взглядами, не желая отступать. Гость погля-дел на часы. Я глянул через ограду на несущийся поток машин, перевел взгляд на Сергея. Тот сидел с видом собаки, поджавшей уши и хвост и со страхом ждущей действий более крупного противника. Я перевел взгляд на стол, пальцы рук Сергея тряслись, что было си-лы. Я поймал его взгляд — полный ужаса, смятения, он жалобно обращался ко мне будто в последней надежде. В душе стало совсем тошно. «Трус!» — пронеслось в моей голове.

— Роман, ну, зачем так сразу!? — сдал назад франт. — Дело совсем не в том, чтобы рассчитаться с нами и больше не сотрудничать! Дело в финансовой дисциплине!

— А я вам все рассказал! — бесцеремонно перебил я того. — Как и почему сложилась такая ситуация! Вы же не стали слушать, дав понять, что вам это неинтересно, а есть прос-то Арбитражный суд, который во всем и разберется! А раз пошел такой разговор, то я вам и предлагаю — забрать товар, получить за проданное деньги и закончить наше сотрудни-чество! Вы же нам не начальник, мы вам не подчиненные! Мы всего лишь подписали договор, да, по нему сложились некоторые нестандартные условия, вам их анализ не инте-ресен, вы придерживаетесь строго договора. Ну, а раз так, то я ничем вам помочь не могу. По договору, я должен вам оплатить товар в срок или вернуть! Вот я и предлагаю — вер-нуть вам товар обратно, рассчитаться с вами и все!

— Хорошо, Роман, я вас понял! — еще отступил тот. — Давайте так, вы мне предста-вите свой график погашения задолженности за полученный товар, скажем, до конца авгус-та, до конца лета! И я его подпишу, и продолжайте работать, как работали!

— Мы не сможем погасить два миллиона до конца лета! — отрезал я. — Мы не прода-дим весь товар к этому сроку, а выкупить его у вас мы не сможем!

Тягостная тишина, в которой повис разговор, забилась шумом машин. «Давай, ре-шай, пижон!» — смотрел я молча зло на гостя. Я хорошо себя знал, в такие моменты, когда кто-то пытался прогнуть меня под себя, сломать, я плевал на все — на безопасность, на перспективу, на выгоду… на все то, над чем бы трясся любой беспринципный человек. Я не имел никакого желания поступаться своей личностью ради того, чтобы какой-то ще-голь вот так с дешевого наскока попытался обозначить мне границы дозволенного. «Я сам решу, что и как мне делать», — говорил мой взгляд ему.

Гость смотрел на меня, я на него. «Пижон» жаждал доказать свое превосходство, давая понять, кто главный и кто будет принимать решение. Я подыграл ему, предоставив возможность решать. «Давай, принимай решение», — говорили мои глаза.

— Ну тогда я вынужден прекратить наше сотрудничество! — произнес франт.

— Да, понимаю! — выпалил я. — Согласен полностью!

— Хорошо, я сейчас в командировке пробуду еще неделю, вернусь в Москву и вый-ду на работу 21 числа в понедельник! Готовьте возврат товара и погашайте пока осталь-ную задолженность! Будем расторгать договор!

Я встал первым, гость следом, Сергей подскочил последним, будто из забытья. Формально распрощались, пожали руки. Я развернулся и пошел прочь, Сергей следом. Сердце колотило гулко. Организм начал отходить от адреналина, меня чуть потряхивало.

— Блин, Роман, ты с ним так разговаривал… — запинаясь, начал блеять Сергей. Я шел быстрым энергичным шагом, весь собравшись в один мускул. Сергей, не поспевая за мной обычным шагом коротеньких ножек, то шел, начиная отставать, то подбегал в два движе-ния, вновь переходя на шаг, тут же отставая. «Трус! Зассал! Жалкий трус!» — пульсировало в моей голове, душу крутило до тошноты. Простые переговоры будто послужили лакму-совой бумажкой для наших характеров — моего и Сергея. Я настолько отчетливо и именно в этот момент понял, что напарник мой совершенно ненадежный человек. И хуже того — маска эдакого крутого парня с туманным, но точно серьезным прошлым, боксера, опытно-го коммерсанта, стекла с лица Сергея и обнажила суть. Я видел рядом с собой испуганно-го, растерянного, мямлящего невнятное среднестатистического мужика! Который спасо-вал перед каким-то заезжим щеголем! «Лох!» — стучало в моей голове одно слово.

— А как с ним надо было разговаривать!!? Кто он такой!!??? — прорвало меня. — Какой-то хуй приперся в костюме с галстуком, блять, и начинает мне тут рассказывать, да вы понимаете, если что, то я не разговариваю, а сразу передаю документы в Арбитражный суд, а там уже пусть разбираются!!! Какое-то говно, блять, будет приезжать и угрожать что ли тут!!?? Я че-та не понял!!! Охуевшая рожа, блять, этот пижон!!! Говно, блять!!! Сидит выебывается, нацепил, блять часы ебенячьи и че, думает, можно уже выебываться!!??

— Роман, блин… — прыснул Сергей смешком.

— Да че, Роман то!!?? Серый...!!! Ты че предлагаешь вот такого клоуна терпеть и кла-няться ему в пояс что ли!!?? Да пошел он нахуй, пидор!!

— Да не, я не предлагаю, конечно… — семенил и припрыгивал рядом Сергей.

— Ну и все!!! Пусть забирает свои ебаные дихлофосы и сам их продает и уебывает с ними нахуй!!! Будет здесь еще условия ставить!!! Да я, да вся хуйня… говно, блять!!

— Роман, разошелся… — прыснул снова Сергей.

— Да че, блять, разошелся, Серый!?? С такими только так и надо! Пусть знает свое место! А то, блять, уже чуть ли не Бог и царь! На хую мы таких вертели! В командировке он, видите ли! Гастролер хуев!

Сергей в третий раз прыснул, засмеялся коротким смешком. Я глянул на него, поплыл в улыбке и засмеялся в голос — адреналин пошел в смех. Сергей засмеялся тоже.

— Блин, ты так на него наехал… — покачал головой напарник. — Я как услышал пер-вые твои слова, думаю, ну все, Романа понесло, завелся...

— Да нормально я на него наехал! — улыбался я. — Ну да, меня так немного заклини-ло… Я, поначалу как-то нормально с ним разговаривал, а потом, чую, все — бесит меня этот пижон! И пиздец — меня накрыло нахуй! Я и высказал все ему!

Отойдя слегка от эмоций, я обнаружил, что мы несемся с Сергеем быстрым шагом вдоль магистрали по тротуару. Я сам-то почти бежал, Сергей еле поспевал за мной.

— Ну и че теперь? — произнес он. — Будем возвращать товар?

— Конечно будем! А че ты думаешь, мы так попиздели и разошлись!? Я своих слов на ветер бросать не собираюсь! Сказал — вернем товар, значит — вернем! И рассчитаемся с ними, и пошли они нахуй и этот хуй, Марк, как его там, туда же!

— И че мы весь прям товар будем им возвращать?

— Серый, ну зачем весь!? Впереди еще август месяц, еще продажи дихлофосов бу-дут! Оставим себе, сколько нужно, сколько точно продастся, а остальное вернем!

— Ну а деньги...?

— А че деньги!? И деньги оплатим! Все, как положено — рассчитаемся полностью!

— Да у нас столько и не будет за две недели...

— Найдем! Придумаем что-нибудь! Серый, решим вопрос, не парься! — отмахнулся я, уже совершенно успокоившись. — Там где две недели, там и три, а может, и месяц! Пока он вернется, пока возврат отправим, пока сальдо подобьем — время пройдет, деньги поя-вятся уже! Не парься!

Мы подошли к «мазде», я перемахнул через бетонный блок, сел в салон.

— Ну а чем мы торговать будем, если щас «Аэросиб» завернем обратно? — произнес Сергей, сев за руль и крутанув ключ в замке зажигания.

— Серый, да посмотрим! На пару месяцев мы запас по товару оставим себе, до конца сентября, а там видно будет! Может, через какое-то время этот пижон одумается, может еще че… Да это ерунда, придумаем что-нибудь! Те же «Гарди» освежители завезем! А че!? Продаются они нормально! Начнем их продавать. Мне они даже больше нравятся, чем «Аэросиб». И дихлофосы там есть...

— Дихлофосы есть у «Гарди»!? — встрепенулся Сергей.

— Да, есть… — кивнул я. — Я помню, что их менеджер последний раз говорила, что дихлофосы у них будут точно, но, скорее всего, в этом году они с ними не успеют, а вот в следующем… А нам в этом году и не надо! Нам как раз к следующему самое то! Зимой по-торгуем освежителями, раскрутим немного их, а к лету как раз и дихлофосы они сделают! Так что, все нормально! Прорвемся, Серый, не ссы!

— Да че ты все время — не ссы, не ссы! Я не ссу, Роман! — огрызнулся напарник.

— Серый, да я не в этом смысле, я просто, чтобы тебя подбодрить! — слегка опешил я, удивившись реакции Сергея, глянув на него.

— Ну а че ты все время так? — буркнул он, заплывая лицом в краску, судорожно по-кусывая губы и смотря растерянным и обиженным взглядом на дорогу.

 

Странное ощущение посетило меня после произошедшего и долго занимало мои мысли, пока я полностью его не осознал и не принял. Я вдруг осознал непрочность моего окружения. Сергей окончательно раскрыл свою ненадежность и трусливость. Я мысленно отодвинул его персону еще дальше от себя, лишь укрепившись в мысли — от Сергея надо отдаляться и, по возможности, не иметь с ним никаких дел в будущем. Отец? С отцом то-же все стало туманным после его обвинения меня в присвоении денег. Я не сомневался в надежности отца относительно внешних угроз, сторонних людей. Но между нами будто пробежала черная кошка и оставила след, который вроде как простыл, но на самом-то де-ле остался. С матерью отношения замерли, даже с учетом потепления, в стадии взаимного отчуждения. Вовка отдалился, образовав семью.

Я вдруг понял, что нахожусь в какой-то зыбкой трясине, из которой надо выбирать-ся. Лишь отец частично оставлял ощущение опоры. Я надеялся, что наше недопонимание в вопросе денег уже ушло или уйдет в будущем, когда я полностью верну отцу долг. Во всяком случае, я старался гнать от себя разделяющую нас мысль, всматриваясь одновре-менно в поведение отца. Он же, словно набрав дистанцию, замер выжидательно и насто-роженно, о чем говорили глаза отца — ставшие ко мне внимательными и жесткими.

Такие мысли кашей бродили в моей голове до конца недели. В пятницу я пришел с работы домой и оказался на кухне, начал разогревать себе ужин, поставил чайник на пли-ту. Взгляд как-то сам упал в распахнутые дверцы кладовки на ряды полок. На уровне глаз прям посреди полки стояли два аэрозольных баллончика «Антипригара». Того самого, две коробки которого, я по своей доверчивости и врожденной мягкости привез из «Саши» на наш еще с отцом склад. Я вдруг замер и стал пристально вглядываться в эти баллончики, начал прокручивать в памяти все нюансы той поездки в «Сашу» к Сергею за товаром. Я отчетливо понимал, что Сергей тогда попросту обманул меня, всучив втихаря неликвид-ный товар. Но зачем он так поступил? Почему? Какие мотивы им двигали? В моем пони-мании поступок продолжал казаться глупым. Зачем же тогда Сергей именно втихаря втю-хал мне те коробки? Глупо же. Но что-то мне подсказывало, что не совсем глупо. Так по-чему? Зачем? Я стоял, опершись плечом о дверной косяк кладовки, и думал над вопросом. Что-то изнутри мне подсказывало, что именно эта маленькая загадка и являлась той ни-точкой, за которую умело потянув, можно размотать клубок, под именем «Сергей Лобов». Я даже начал злиться через минуту, поняв, что смотрю в упор на задачку, а решить ее не могу. Я смотрел и не видел. Чего-то не хватало. Я не понимал чего. Паззл не складывался. На плите засвистел чайник, я оторвал взгляд от полки, развернулся и выключил конфорку.

 

Авторынок. 19 июля 2008 года — первый день, когда мы очутились там в качестве продавцов машины. С ценой на «ниссан» определились сразу. Тот, что пригнали для Ме-лёхи под заказ, нам обошелся в триста десять тысяч. Мы добавили двадцатку и продали его за триста тридцать. Второй «ниссан» вышел нам дороже — в триста тридцать тысяч. Мы напечатали на принтере на листе «380 000 руб.» и сунули его под лобовое стекло.

— Давай попробуем, выставим триста восемьдесят, посмотрим спрос, ну, если не пойдет, то снизим цену, да? — предложил я Сергею.

— Ну да, давай так, — кивнул он. — Чип че, потом снизим.

Мы с Сергеем понятия не имели, как функционирует авторынок, знали только, что есть две торговые площадки — ближняя для иномарок и дальняя для отечественных авто-мобилей. Договорились встретиться у въезда на авторынок в девять утра. Порядок дейст-вий наметили простой — Сергей приезжает к нашему офису, пересаживается с «мазды» в «ниссан» и едет на нем к авторынку; я выхожу из дома и еду сразу к месту встречи. Обо-им было удобно — Сергей по пути лишь менял машины, я же, не делая бесполезный крюк с заездом в офис, прибывал напрямую на авторынок. Первый день, как и положено, вышел комом. Сойдя с «пазика» на остановке, я поздоровался с Сергеем. Тот стоял около припар-кованного у бордюра «ниссана» и беспокойно оглядывался сквозь очки без дужки. Мест на торговой площадке для иномарок не было.

— Че будем делать? — глянул на меня стеклами очков Сергей.

— Да а че делать… место надо искать… других вариантов нет! — сказал я. — Пошли походим еще, поищем!

Площадка была не такая уж и большая — всего шесть рядов машин по сто метров. Машины в крайних рядах стояли задами к забору периметра ограждения. Внутренние ря-ды шли сдвоено — в каждом машины стояли задом к соседней. Почти посреди площадки высилась ржавая мачта ЛЭП, она стояла в линии одного из сдвоенных рядов, разрывая его. Ноги мачты раскорячились так широко, что...

— Слушай, Серый, а если сюда стать!? — махнул я в сторону промежутка между опо-рами ЛЭП. — Если поставить машину вдоль? Дорожку мы особо не перегородим...

Сергей согласился. Через десять минут, оплатив въезд, мы вкатили на площадку и примостились под мачтой ЛЭП, подсунув «ниссан» под нее вдоль на полкорпуса.

Когда где-то появляешься в первый раз, надо всегда делать вид, будто на самом де-ле ты тут не впервой — лицо делать понаглее с примесью недовольства, безразличия и ску-ки. Это правило жизни всегда действует безотказно. Мы вышли из «ниссана», я глянул на лицо Сергея и отметил, что для авторынка оно подходит идеально. От места веяло «девя-ностыми» — владельцы продаваемых машин, мужики с неинтеллектуальными лицами и уг-рюмыми прожженными взглядами, часто в спортивных костюмах и почти всегда с увесис-тыми цепями либо на шеях, либо на запястьях. Я огляделся, нас с любопытством разгля-дывала пара десятков глаз. Сергей с важным видом расправил плечи, выкатил грудь и ле-ниво повел стеклами очков по сторонам. Толстая цепь на шее, майка без рукавов, шорты, шлепанцы — любопытствующие оценили его внешний вид и отвернулись. Я почувствовал, как щупающие и меня взгляды, отступили. Мы влились в авторынок.

— Надо будет в следующий раз пораньше приехать… — буркнул Сергей. — А то мест, видишь, уже нет свободных...

— Интересно, если рынок открывается в девять, то во сколько же они сюда заезжа-ют? — удивился я, разглядывая появившихся вслед за нами первых покупателей. — Надо будет узнать потом… Че-то жрать хочется...

— Ты ж только из дома!? — повернул ко мне стекла очков Сергей.

— Я волнуюсь просто… А когда я волнуюсь, всегда жрать хочу! — сказал я и хохот-нул, оглянулся. — Вон киоск стоит, пойду чаю с каким-нибудь пирожком куплю...

— А там вон на въезде кафе же! — махнул Сергей рукой.

— Да, — кивнул я. — И туда схожу, посмотрю… В общем, я щас, прошвырнусь тут по округе… посмотрю, че по чем...

Мне все еще неуютно было находиться около нашей машины, казалось, все смот-рят только на нас. Стандартное ощущение новичков. Мне хотелось затеряться в толпе, я пошел болтаться по площадке. Если кафе в виде крупного павильона стояло у въезда на площадку, то киоск-тонар стоял в ее противоположном дальнем конце. От киоска начина-лась и уходила за него тропинка, ведшая на площадку с отечественными автомобилями. Обе площадки были ограждены одним забором, но между ними, точно посредине, внутри периметра находился котлован. Глубокий, метров пять точно. В котлован из-под дороги выходила сливная труба, из которой почти всегда текла сточная вода. Во время дождей и сразу после, вода била из трубы напором, а в засушливые дни еле сочилась. Тропинка между площадками тоненькой ниточкой шла мимо нижнего края котлована. Обозревая площадку, я пошел в сторону кафе. Картина нарисовалась быстро — условно площадка делилась на три зоны. Первая — ближняя часть к въезду и половина верхнего ряда — доро-гие иномарки, в основном джипы. Продавцы — профессиональные перегонщики авто из-за границы. Я посмотрел ценники — около миллиона, чуть больше или меньше. Машины, как правило, относительно новые, до пяти лет. Вторая зона — середина площадки, внутренние сдвоенные ряды, ближняя их половина к въезду — те же перегонщики авто с машинами попроще. Ценники от полумиллиона до восьмисот тысяч. Третья — все остальное, что расположилось в дальних частях рядом с котлованом и вдоль нижнего забора — местные перекупщики авто и те немногие, кто действительно привезли свою машину на продажу. Я зашел в кафе, осмотрелся, вышел и направился обратно.

— Че там? — спросил Сергей, едва я вернулся.

— Да так, просто посмотрел че к чему!

— Поел?

— Не!

— Ну тогда пошли кофе попьем!

Мы подошли к тонару взяли по стаканчику кофе и, став в сторонке, принялись раз-глядывать наш угол площадки с машинами местных перекупщиков.

— А этого дрючбана я знаю… — дернул вперед подбородком Сергей, указывая на вы-сокого сухощавого и чуть сутулого мужика лет сорока, стоящего подле недорогой маши-ны через две от нас. — Пойду, поздороваюсь...

Сергей направился к знакомому, я остался у киоска. Оживленно пообщавшись с тем, Сергей вернулся.

— Да! Витька! Прикинь!? — возбужденно махнул напарник рукой с зажатым в ней брелоком от «ниссана» в сторону знакомого. — Оказывается, машинами тут торгует! А мы давно с ним не виделись, лет десять, наверное! А он тут уже семь лет, прикинь!

— И че, как, получается? — произнес я, поглядывая на Витьку, который сутулясь, слонялся вокруг своей машины полууголовной походкой, сопровождая ее постоянным кручением головы по сторонам. Мне он не понравился сразу. «Скользкий, нечестный, хитрый, скрытный, скорее всего подлый», — подумал тогда я, оценив бегающий взгляд выцветших безжизненных глаз. Все в знакомом Сергея выдавало мелкого ловкача — дви-жение рук, плеч, мимика лица.

— Говорит, получается! Две квартиры, оказывается, на машинах заработал, при-кинь!? — Сергей закачал одобрительно головой, удивленно скривив уголки рта вниз, шмыгнул носом. — Мда...

Я ухмыльнулся, сообразив, что понимаю уже смысл даже вот таких коротких «мда» Сергея. В сказанной фразе «мда» означало следующее — знакомый Витя заработал многовато, все-таки две квартиры это многовато, должен был меньше, желательно и хо-телось бы, чтоб меньше, но Витя, заработал многовато, аж на две квартиры… мда...

— Ну, это он так сказал, Серый… — произнес я и отпил из стакана.

— А! Ну кстати, да! — просветлело облегченно тут же лицо Сергея.

Я продолжал разглядывать Витю, пытаясь понять его натуру вот так, только лишь через визуальную оценку, без общения.

— Ну и че он вообще говорит? Какие машины лучше продаются? Как вообще здесь торговля? Где лучше тут или по объявлению? — сделал глоток я и отправил стакан в урну.

Из пересказа Сергеем слов знакомого явствовало, что все перекупщики и перегон-щики дают объявления о продаже авто в местные газеты и параллельно выезжают на авто-рынок. Это был давно отлаженный бизнес. С выбором «ниссана либерти» мы вроде как угадали, такие машины действительно пользовались спросом. Покупательская активность в тот день была высокой, люди подходили, глазели на машину, парочка мужчин даже при-стально осмотрела салон, но не более. Из около двухсот иномарок на площадке, едва ли с десяток оказались с правым рулем. Немного, но факт не являлся ни положительным, ни отрицательным. Все с тех же слов знакомого Сергея, покупатели на «праворукие» авто — отдельная категория, которая интересуется только такими машинами.

— В общем, надо нам ждать своего покупателя и все, — сказал по итогу Сергей.

— Будем ждать… — кивнул я. — Народ вроде как бродит, интересуется...

С одиннадцати до часу на авторынке настал покупательский пик — народ пребывал, разморенные под солнцем зеваки плотно забили проезды между рядами.

— После часа можно уезжать! — сказал в полдень знакомый Сергея, подойдя к наше-му минивэну от скуки. — Ну максимум до двух побыть и уезжать!

Мы сидели с Сергеем в «ниссане», я на задних сидениях, напарник на месте води-теля. Сдвижная электронная дверь была распахнута, мужик топтался посреди асфальтовой дорожки напротив нашей машины и явно переигрывал, изображая перед нами крутого дельца. Сергей в схожей манере, в свою очередь вешал знакомому лапшу на уши о нашем бизнесе. «Как мало надо людям для самоутверждения, всего лишь иногда врать другим о своем успехе», — подумалось тогда мне. Сидеть сзади в «ниссане» было приятно, уличная жара не заходила в салон, кожа сиденья отдавала прохладой. Я крутил головой по сторо-нам, проникаясь пульсом авторынка. Мне все было в новинку и пока интересно, потому первый день пролетел быстро. В час в торговых рядах стали появляться бреши — машины, словно спасательные капсулы космического корабля, срывались со своих мест и уноси-лись прочь. Солнце пекло нещадно. Я начал потеть. Сергей тоже мучился, подтирая пери-одически пальцами крупные капли пота на лбу.

— Че, может, поедем? — произнес он, достал из кармана шорт телефон. — Час.

— Давай до двух побудем! — выдал я с азартом. — Люди вроде еще ходят мало ли… А в два поедем!

Мы уехали в два. Я пересел вперед. «Ниссан» мне нравился — просторный, уютный, с хорошим двигателем и мягким ходом. Разве что только панель приборов выглядела че-ресчур экономной. Сергей сдвинул рычаг передачи, машина легко выкатилась на межряд-ную дорожку и поехала к выезду с площадки и затем авторынка. Там мы распрощались, Сергей повел «ниссан» к автомастерской, я перешел дорогу и сел в маршрутку. В воскре-сенье мы не выезжали на авторынок.

 

— Че, ремонт делаешь? — поинтересовался Сергей как-то между делом.

— Да, делаю потихоньку… — кивнул я. — Ванную и туалет уже сделал, как раз вот на днях смеситель, унитаз, раковину и все такое поставили с отцом, смонтировали...

— Сами что ли? — бросил пытливый взгляд Сергей.

— Ну да, сами, а чо… там делать то несложно...

— Ну да… — махнул рукой небрежно Сергей. — Я, в принципе, тоже дома все сам де-лал… Не, ну, кроме чего-то сложного там… того же паркета, для укладки паркета я уже мастера нанимал… Че за сантехнику ставил? «Grohe», да?

— Неее… «Hansa»! Тоже немецкая, только не такая дорогая… Какой смысл тупо за марку переплачивать!? — расслабленно сказал я и подумал, что отвечаю Сергею обдуман-но, каждую фразу будто вымеряя. С неких пор я стал чувствовать в его вопросах двойной смысл. Сергей, будто расставлял для меня капканы, а я, словно уже не новичок, с невесть откуда взявшимся опытом, выверенным ответом обходил их, до следующего вопроса. И пришло это умение ко мне само собой, естественно — с кем поведешься, того наберешься. Я словно спрятал свои простые черты характера — прямоту, честность, открытость. И явил для Сергея те черты, какие я чувствовал в нем самом все больше и больше. Я словно от-зеркаливал напарнику его же энергетику, чувствуя, как подстраиваюсь под реальность об-щения с ним. Мы постепенно и незаметно приобретаем черты людей, с какими общаемся — это так. «Ты становишься похож на отца», — вспомнил я слова матери. И ведь верно, до Сергея, я так много проводил времени с отцом, что стал такой же угрюмый и замкнутый. И при этом упрямый, настойчивый и несгибаемый. С недостатками отца, я впитал в себя и достоинства. С Сергеем все повторялось. Его веселость, легкость, искрометный юмор словно встряхнули меня и вернули в себя прежнего, я избавился от недостатков, пришед-ших от отца, но… Сергей втравил в меня и нехорошие черты. Я буквально чувствовал, как становлюсь недоверчивым, двуличным, хитрым. Все это было чуждо мне раньше. Я с тре-вогой ощущал, как чернота этих качеств проникает в мою кровь, разносится по организму, оседает в его уголках и начинает там разлагать мою плоть. «Один год, всего один год, по-терпи, остался всего один год и следующей осенью ты уедешь в Москву и все!» — твердил я себе в то лето. Появилось ощущение нехорошей игры. Наполненная уже изрядно негати-вом Сергея бочка наших отношений, продолжала им наполняться; чернота негатива про-никала в меня все глубже; время тикало, приближая момент то ли моего отъезда, то ли… то ли момент, когда я пойму, что в любом случае не смогу больше с ним общаться и нахо-диться рядом. Мы двигались к критической точке, в которой предстояло принять очеред-ное жизненное решение. «Ладно, не накручивай себя, год пролетит быстро, передашь биз-нес отцу и спокойно поедешь в Москву», — осаживал я себя в моменты таких раздумий.

Сергей озадаченно посмотрел на меня, пожевал губу и не стал развивать тему. Это означало одно — я верно составил ответ. Сергей, как и большинство людей, мерил качест-во вещей стоимостью и известностью их марки. Он был не из тех, кого можно было при-ятно удивить недорогой, но качественной вещью. Я обошел капкан его вопроса прове-ренным способом — повторил трюк с китайским телефоном, дал понять, что совершил по-купку такой же качественной сантехники, тоже известной торговой марки, но… дешевле. Сергей жевал губу, а я наблюдал, как внутри него ожила борьба кичливости с жадностью.

— Ну, смотри, Роман! — выпалил Сергей, подложив вновь, однажды ставленый кап-кан. — Если тебе нужна помощь в ремонте, то ты скажи, я приеду, помогу! Сделаем тебе ремонт вместе!

Фальшь предложения пряталась за картонной искренностью плохо.

— Прикинь, Серый предлагал помочь с ремонтом… — сказал я в тот же вечер отцу, когда мы вдвоем катили домой с работы. Последнее время наше общение наладилось, хоть немного и однобоко. Словно по молчаливому согласию, мы оставили в стороне нега-тив и недосказанности между нами, найдя тему для общения — натуру Сергея. Плохо ли обсуждать других за глаза? Плохо, если распускать сплетни и тому подобное. Сплетни меня не интересовали. Меня интересовали люди и их мысли и поступки. Наблюдатель-ность, любознательность, пытливость — мои врожденные черты характера делали свое дело, я настырно колупал натуру Сергея с разных сторон. Подогревало интерес то, что я начинал понимать некоторые его мотивы, стал часто предугадывать поступки напарника. Незаметно для себя, я втянулся в своеобразную психологическую игру, обнаружив, к сво-ему удивлению, что Сергей-то с самого начала ведет ее со своей стороны. Молча я принял правила игры.

Отец вел «газель» и курил.

— Ну ему же любопытно, что и как я там делаю, как устроился… — произнес я.

— Естественно… — сказал отец, едва заметно улыбнувшись.

— Поковырялся бы со мной в квартире день-другой и слинял бы под благовидным предлогом...

— Само собой...

— Чудной он, Серый! — хмыкнул я. — Ерундой какой-то занимается… Мне бы вот, ес-ли б он делал ремонт в квартире, было бы до лампочки, че он там и как че делает! Я бы не стал в глаза лезть и набиваться в помощники! Зачем!???

— Ну ему же интересно… Он бы покрутился немного, что-то для вида сделал бы, ко-нечно, а потом бы слинял… А после попросил бы тебя помочь ему с ремонтом или с чем-нибудь еще… И ты бы поехал и помог...

— Ну эт да… — задумался я, анализируя слова отца.

— Ты же добросовестный! — выверено точно добавил он.

— Ну да, — пожал плечами я, ощутив легкий приступ стыда, вроде как от похвалы.

— Ну вот! И добросовестно бы ему помог! Что и требовалось...

— Ну да, верно… — буркнул я, заметив, что жую задумчиво губы на манер Сергея.

В тот раз я Сергею ничего не ответил, но он был настойчив, как бы невзначай пред-ложив свою помощь повторно. Помня разговор с отцом, я ответил, как можно беспечнее и дружелюбнее: «Да не, Серый, нет нужды в этом никакой! Там не так много работы, мы с отцом вдвоем все не спеша сделаем! Че там осталось — щас поменяем батареи, потом по-красим стены, вкручу розетки, постелить ламинат, вставить двери — все! Можно въезжать!

— А мебель?

— Ну, куплю самое необходимое в начале — кровать, холодильник, стиралку… Да и то, спать можно на полу! Мне ваще пофиг! Я не притязательный… Главное — свобода! — выдал я, будто девиз, уже в радостном эмоциональном запале.

— Да, у нас так же было… — нырнул взглядом в воспоминания Сергей. — Въезжали, ничего не было, спали первый год на матрасе на полу… за то радости было! Да, Веро́к?

— Да, вообще ничего не было! — поддержала весело та. — Даже вилок с ложками не было! Это все ерунда, Роман, главное — свой угол!

Вера смотрела на меня искренним улыбающимся лицом и горящими глазами, какие бывают у людей, испытавшими ранее настоящее счастье и вспыхивающими изнутри эмо-циями каждый раз, когда речь заходит о том памятном событии.

— Круто, да… — кивнул я понимающе. — Своя квартира — это реально круто!

— Роман, да канешно круто! — выпалил Сергей. — Это тебе повезло так же, как и мне в свое время, когда Давидыч мне добавил денег, и я тут же через неделю купил себе хату! И мне было тогда… Да столько же мне было как тебе почти! Двадцать восемь лет! Кварти-ра — свой угол, это свобода! Вон, Ромке моему сейчас столько же примерно, а квартиры своей нет и все — с бабой не познакомишься уже, домой не приведешь!

— Да ладно, че не приведешь!? — возразил я. — Вы же с Верой встречались и так же жили у вас в своей комнате!

— Ну… то Верок… — буркнул Сергей. — Да не особо то и приведешь, когда приходишь ночью с бабой, а мать выходит, орет и бьет тряпкой по морде при этой бабе!

— Бля, жесть какая-то… — выдавил я из себя ошарашено.

— Ну вот так вот! — вздохнул Сергей, будто рассказал о себе. Да если бы он и о себе такое рассказал, я бы не удивился.

Про батареи Сергей тоже спросил, в другой раз и с меньшим энтузиазмом. Мы как раз с отцом за выходные их поменяли. Те, что поставили строители — полуржавые кривые и густо заляпанные цементом, мы оторвали от стен и выкинули на свалку.

— Че, поменяли батареи? — принялся жевать губу в понедельник 28 числа Сергей.

— Да, поменяли! — кивнул я, улыбнулся. — Оторвал старые ломом нахуй от стены, новые с отцом повесили… проверили, опрессовали — нормально, нигде не течет.

— Че за батареи поставили? Белые такие, алюминиевые? — будто осторожничая, про-щупывал меня Сергей.

— Да, биметаллические, итальянские… Классные такие, не прямые, а выгнутые чуть дугой… — сказал я как можно беспечнее, добавив нужное. — Вообще так дешево их купил, везде по шестьсот рублей такие, а я эти по четыреста за секцию купил, прикинь!

— Ммм… — промычал Сергей, шмыгнул носом.

 

На следующее утро я едва успел войти во дворик автомастерской, как следом лихо вкатилась «мазда» и припарковалась подле «ниссана». Из машины лилась какая-то совре-менная электронная музыка, причем та, что крутилась в клубах и была популярна лишь у продвинутых тусовщиков. Я встал как вкопанный, встретив вышедшего из машины Сер-гея демонстративно удивленным взглядом. Он, уловив мою реакцию, довольный произве— денным впечатлением, вспыхнул глазами и с видимым усилием стал сдерживать улыбку.

— Серый! — развел я руками. — Ты меня удивляешь!? Что за музыку ты слушаешь!?

— А что, нельзя что ли!? — расплылся все же в улыбке тот, продолжая стоять подле распахнутой водительской двери. С противоположной стороны из машины вышла Вера, поморщила носик под лучами утреннего солнца, сказала «привет». Я поздоровался с ней.

— Серый, можно, но ты как-то не был замечен в любви к такой музыке! Как же так случилось? Что стряслось? — продолжал я допытываться в шутливой форме, зная хорошо музыкальные пристрастия напарника, клубную музыку тот не любил.

Вера прошла мимо меня в офис, зацокала шпильками по кафелю ступенек.

— А может, я решил теперь такую музыку слушать! — выдал в своей игривой манере Сергей, выключив магнитолу, захлопнув дверь и квакнув сигнализацией. — Не одному ж тебе быть в курсе всех модных телодвижений клубных!

— Серый, да я уже сто лет в этих клубах не был! — хохотнул я, отмахнулся.

Напарник подошел ближе, стал рядом и сказал:

— Мы как-то с Верком поехали на вылазку вместе со знакомыми, там тоже были се-мейные пары, ну и так, просто друзья… Я тогда еще в «Саше» работал… И мы подъехали на место в лес, а там все уже сидели, поляна накрыта, музыка играет… И у нас в машине тоже играет, ну так, попса какая-то, то, что тогда из каждого магнитофона слышно было… И один так повернулся и сказал — О! Колхозники приехали! — А все засмеялись...

Сергей замолк на мгновение и добавил: «Знаешь, так обидно стало...»

— Да а ты бы в ответ сказал — да сами вы колхозники! Да и все! — выпалил я, желая подбодрить напарника. Мы развернулись и пошли по лестнице в офис. Дома я задумался над случаем из жизни Сергея и поймал себя на мысли, что внутренне согласен с той гру-бой шуткой. Ведь все зависит от того, что вкладывать в обидный ярлык «колхозник». В моем понимании, это не биографическое клеймо, человек, ведь, не выбирает где и в какой семье рождается. И уж точно не профессия определяет «колхозность» человека. Внутрен-нее понимание жизни, его проекция в действиях, в образе жизни, в поступках — вот, что незаметно расставляет нас по полочкам жизни. Я перебрал в мыслях все, чем жил и дышал Сергей — его интересы, устремления: книг он не читал; музыку, качественнее обычной по-пулярной не слушал; кино смотрел то, что само лезло в глаза, не пытаясь отыскать за по-током коммерческих фильмов, хоть что-то сто́ящее; вкуса в одежде он не имел, одеваясь как все с некоторой долей вычурности; самообразованием не занимался, спихнув даже по-луформальное заочное обучение на жену; он ничем не интересовался, не имел долгих ус-тойчивых хобби. Сергей жил как большинство — не стремлениями, а желаниями. Я вдруг понял, что в моем понимании «колхозник» — синоним серости сознания, невежественнос-ти. Сергей был невежественен, он нахватался к своим тридцати пяти годам многого, но всего поверхностно, лепя из наскоро запомнившихся обрывков фактов и знаний для дру-гих более глубокий образ себя. И ведь мы не обижаемся на то, что нас в действительности не задевает. Неправда нас не задевает. Задевает лишь истина. Если кучерявого обозвать лысым, разве он обидится? Да он просто ухмыльнется и забудет выпад через мгновение. Если высокого назвать коротышкой, а умного глупым? То же самое. Но правда, которую мы сами знаем про себя в глубине души, нас заденет. Особенно болезненно ранит та прав-да, от которой мы бежим, но не можем отделаться. И именно то, что Сергея задело слово «колхозник», задело так, что он носил обиду уже несколько лет, говорило в пользу правды в словах обидчика. И вместо того, чтобы бороться с собственной ленью и изменить себя, Сергей предпочел лишь сменить музыку в машине.

В тот день мы собирались отправить возврат товара «Аэросиба» в Москву на склад филиала завода. Мы заказали машину — «газон» четырехтонник. Но она приехала аж после окончания рабочего дня, в восемь вечера. Погрузка началась с заходом солнца, трудились вчетвером — я, Сергей и два наемных грузчика. Товар подготовили к возврату заранее, све-рили остатки с накладной, потому грузили быстро. Я поймал себя на мысли, что погрузка казалась мне сродни бегству. Будто мы куда-то спешили, стараясь быстрей набить маши-ну коробками, избавиться от них, уже не нужных и обременительных, сбросить с себя долг, обузу и забыть все, что было связано предыдущие годы с этим товаром, торопились перевернуть поскорей болезненную страницу опыта. В десять вечера мы закончили, едва впихнув в будку «газона» последнюю коробку под самую крышу. Машина, груженая под завязку, повезла в Москву товар на миллион рублей. Едва «газон» укатил в ночь, мы рас-считались с грузчиками и остались на складе втроем — я, Сергей и Вера.

— Ну все! — выдохнул я, почувствовал, как внутренне расслабился, и как ушла из го-ловы тяжесть. — Возврат отправили пижону, пусть забирает, минус миллион, осталось во-семьсот тысяч… Это уже не так много...

— И как мы их отдавать будем? — с каким-то обреченным и обвисшим вдруг лицом произнес Сергей, уставив на меня безвольный белесый взгляд.

— Отдадим, подождут! — сказал я, отмывая руки. — Этот тип наехал на нас, он думал, мы товар продали, а бабки их крутим! А мы-то сказали ему настоящие данные по ситуа-ции, он и огорчился, дурачок! Хотел нас за жопу поймать, а не вышло… А так, долг его не очень интересует… Отдадим до конца лета, напряжемся немного и отдадим… Ничего там страшного нет… Остальным чуть выплаты придержим, потерпят… Да!?

Последнее «Да!?» я выдал бодро, обращаясь к Вере. Та поддержала мой настрой, привычным очаровательным движением поморщила носик и пискнула так же бодро:

— Да! Я думаю, потерпят!

Мы закрыли склад, сели в машину и покатили к проходной, оставив позади лишь включенный фонарь над воротами склада. Он остался один-одинешенек бороться с темно-той, тишиной и настырными насекомыми.

 

На следующий день, едва мы оказались на складе и открыли ворота, я зашел внутрь первым и несколько секунд молча смотрел на пустое место, где еще ночь назад высились дихлофосы. Сергей, войдя следом, что-то мне сказал, я автоматически ответил, а сам сто-ял, смотрел на пустующую дыру в центре правой части склада и думал. Я мысленно срав-нивал склад с живым существом, у которого одним движением вырвали сердце, оставив зиять пустоту, которая, безусловно, затянется новым товаром, но, прежним склад уже не будет никогда. В тот день мы прошли еще одну важную точку — точку невозврата — так ее ощущал я. Сергей прошелся по складу с кислым лицом, бросил мрачный взгляд на опус-тевшие поддоны.

— Че, давай грузиться!? — произнес он.

— Да, давай, — кивнул я.

 

— Так, вот твои отчеты! — произнесла Вера в последний июльский день. Мы только-только вернулись с Сергеем из «Форта», отвезли товар, сдали его Толику, получили день-ги. Отец остался в «газели», мы с Сергеем поднялись в офис. Вера уже собралась домой, на часах было полшестого вечера. Я взял отчеты, распрощался со всеми и пошел вниз, сел к отцу в «газель». Тот докуривал. Я плюхнулся на сидение, метнул отчеты на панель.

— Едем? — произнес отец, затянулся глубоко, аж до натяжения жил на шее.

— Да, поехали! — кивнул я, отец выкинул бычок, выдохнул в распахнутое окно, завел машину, мы развернулись и ушли вправо, покатили через авторынок домой.

— Двести девять тысяч заработали в этом месяце! — сказал я, глядя на дорогу.

Отец промолчал.

— А год назад было пятьсот восемьдесят… — задумчиво добавил я. — Больше чем в два раза уменьшилась прибыль на пике летнем… Хотя… там же был этот акцизный закон и проблемы со спиртовыми дихлофосами! Но все равно, в этом году заметно хуже...

— Мда… неслабо… — произнес отец, не отрывая взгляда от дороги.

— Да, неслабо… — кивнул я. — И с «Аэросибом» косяк вышел… Сейчас доторгуем ав-густ и сентябрь и все… Чем-то его заменять надо… «Гарди» надо снова завозить...

Отец молчал, слушал.

  • Шкуры утащили волки… / Бок Ри Адамович
  • Свеча / Mansur
  • Мотылек / Арлекин
  • Четвероляпия / Маленькая мышка / Akrotiri - Марика
  • О нет! Снова вы? / Теремок / Армант, Илинар
  • Скукожился день / Мёртвый сезон / Сатин Георгий
  • Пред всеми раскрыты дороги... / Стиходромные стихи / IcyAurora
  • Stefan Zweig, девицы раннею весною / Stefan Zweig, СТИХОТВОРЕНИЯ / Валентин Надеждин
  • Химера / Нола Уно
  • Любви покорны все сердца / svetulja2010
  • Армант, Илинар - Дракон-Морозко / Много драконов хороших и разных… - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Зауэр Ирина

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль