Глава 014

0.00
 
Глава 014

ГЛАВА 14

 

— На! На! Тебе звонят! — грубо тыкал отец мобильником мне в сонное лицо на сле-дующее утро, стоя у изголовья кровати. — Из «Оптторга» звонят тебе!

Я разлепил глаза, с трудом понял, что происходит вокруг. Еще секунду назад я спал мертвецким сном, а через мгновение уже держал трубку телефона подле уха.

— Да, алло, — произнес я, пытаясь заставить мозг работать.

Звонила менеджер «Опторга», ей под заказ требовалась тонна нашего дешевого стирального порошка. И товар был нужен срочно — завтра, а значит, мы должны были его привезти уже сегодня. Мои мозги заскрипели, проснулись и принялись за работу. Все слу-чилось быстро — отец позвонил в Липецк, там сказали, что такое количество порошка в мешках есть, но не на складе, а на удаленном производстве в райцентре, но для нас товар оттуда успеют подвезти, поэтому можно приезжать; я позвонил в «Оптторг» и сказал, что товар сегодня поставим. Пора было собираться в дорогу. Я встал с кровати, меня закачало. Вчерашний алкоголь еще давал о себе знать. Я побрел в душ.

Через два часа, в одиннадцать, мы уже выезжали со стоянки.

— Так будет или не будет у них порошок в мешках на складе? — уточнил я у отца.

— Они сказали, что порошок есть, но не в самом Липецке на складе, где мы обычно грузимся, а где-то за городом в другом месте, — размеренно повторил отец, сказанное мне ранее. — Они сказали, что постараются к нашему приезду подвезти заказ в Липецк.

— Ааа… — сообразил я и умолк.

Голова болела. Я полез в бардачок, выпил таблетку цитрамона и постарался рассла-биться. «Газель» выехала из города и шустро налегке пошла по трассе. «Два часа ехать, чуть посплю и голова, может, пройдет», — подумал я и закрыл глаза.

Я продремал всю дорогу. В офисе нас ждала неприятная новость — порошок с уда-ленного производства не подвезли. Как быть? Время — час дня, производство в девяноста километрах от Липецка.

— Поедем? — скосился я на отца, стоявшего рядом.

— Поедем, конечно! Куда деваться! — раздраженно взмахнул руками тот.

Полвторого мы отъехали от офиса, пропетляв по Липецку с четверть часа, выехали за город и покатили на север. Снаружи замелькал однотипный придорожный пейзаж, по-садки деревьев нескончаемо тянулись по обе стороны дороги. Головная боль прошла, в мозгу зашевелились разные мысли. «Странно, работали-работали, и на тебе, началось. За-чем он так себя повел? Не понимаю. Тупо. «Газель» моя! Хотя, его конечно». Тут я снова вспомнил, что формально отец прав, ведь он вложил в наш бизнес сумму денег за послед-ние два года примерно равную стоимости машины. «Ну, пусть «газель» его, я и не против, совсем не обязательно так агрессивно себя вести, странно, интересно, как он сразу реаль-но кинулся делиться и с кем, с сыном. Смешно. Интересно, смог бы я вот так же у сына отжать машину?» Я хмыкнул вслух глупости собственной мысли. «Действительно глупо, зачем обозначать такой дележ? Я же, в конце концов, вполне нормальный сын, я не алкаш, тружусь, не ленюсь. Странно». Тут же вспомнилось, что машина оформлена на меня. «Может, он этого испугался?» Я снова хмыкнул, сильнее отвернувшись к окну. Разговари-вать с отцом не хотелось. В машине стояла тишина. «Не понимаю, неужели он не видит, что три четверти работы делаю я, а ему остается только роль водителя и второго грузчика в нашем деле?» Что послужило толчком таким моим мыслям? Вчерашний скандал? «А, может быть, все мое недовольство накапливалось постепенно, как и его недовольство?» Отец прошедшим вечером действительно выглядел злым. Я давно его таким не видел. В детстве только, когда порол или бил меня. Но такое случалось редко, когда я уже совсем его доставал. «Он жестокий, не жесткий, а именно жестокий; всегда спокойный, а иногда очень жестокий».

После той вечерней ругани я стал еще более критичен к отцу. Дымка связи «отец-сын» улетучилась, и я стал беспристрастно анализировать все его действия, прошлые и те-кущие. Выводы меня отрезвили. Я увидел в отце другого человека. И досада в душе нача-ла копиться.

Мы въехали в райцентр в начале четвертого. Производство нашли быстро. Обыч-ный железный ангар на окраине городка среди прочих цехов и складов. Территория во-круг выглядела заброшенной, бурьян густо забил собой все свободное пространство и вы-махал по колено. Навстречу звуку нашего двигателя, щурясь, из ангара вышли трое рабо-чих и тетка, начальница. Один — жилистый пенсионер, другой — молодой парень лет двад-цати пяти с глуповатым лицом, третьего я слегка испугался — весь, начиная от всклокочен-ной копны жестких светлых волос на голове, лицо, рабочая одежда, и заканчивая сапога-ми — весь он был обсыпан белым порошком. Только рот, глаза и нос оставались чистыми от белого. Даже ресницы и волосы в носу белели налипшим порошком. Все четверо вни-мательно изучали нас. Рабочие с пугливым интересом туземцев, начальница, дородная тетка лет сорока, уперев руки в боки, с пониманием собственных полномочий.

— Здравствуйте! — начал я, выпрыгнув из кабины. — У вас тут порошки!?

— У нас! — выкрикнул «обсыпанный».

— Вам звонили из офиса из Липецка, что мы должны подъехать и забрать тонну по-рошка в мешках!? — уточнил я, подходя поближе.

— Да, звонили недавно! — пробасила тетка. — Вам какого порошка!?

— В смысле? — удивился я.

— Ну, у нас есть «лимон», «яблоко» и «морская свежесть»! — отчеканил «обсыпан-ный», старательно загибая пальцы.

— А! — сообразил я, что речь идет об отдушках порошка. — Тогда «лимона»!

— «Лимона» нет! — пробасила тетка.

— Ну, — опешил я. — Тогда давайте «яблоко»!?

— «Яблоко» есть! — замахал руками и затряс головой радостно «обсыпанный», так, что вокруг него образовалось белое едкое облако. Тетка пхнула парня в спину, с волос то-го снова полетело.

— Куда подъезжать? — спросил отец. — Внутрь в ангар или куда?

— Туда-туда, внутрь! — загалдели наперебой рабочие, как по команде.

Я посмотрел на тетку.

— Внутрь заезжайте до конца, — пробасила та, развернулась и пошла в ангар, бросив рабочим через плечо: «Так, ну-ка, давайте внутрь, грузить сейчас будем клиента!»

Троица засеменила за начальницей. Я хмыкнул. Сзади завелась «газель», я вошел в ангар. Осмотрелся. Под потолком висел кран-балка. Обе боковые стороны ангара были за-валены большими двухтонными емкостями с порошком. В дальней стороне стоял припо-рошенный фасовочный аппарат. Земляной пол и все, что находилось в радиусе нескольких метров от аппарата, щедро было усыпано белым. У аппарата на нескольких поддонах ле-жали мешки с расфасованным стиральным порошком.

Загружались полчаса, рабочие подавали мешки, я принимал и укладывал их в кузо-ве. На часах было четыре, а офис в Липецке работал до пяти — мы уже не успевали туда вернуться, чтобы получить документы на товар. Как быть?

— Звони в офис, спроси, как быть с накладными, — сказал я отцу.

Женский голос в трубке, нервно прощебетав, посоветовал лишь одно: «Скажите им, пусть вам на месте накладную выпишут! И сертификаты на дорогу дадут!»

— Ну, а что!? Другого выхода нет, — пожал я плечами, отвечая на озадаченный взгляд отца, и крикнул в окно «обсыпанному»: «Эй, у вас сертификаты и накладные есть!? Накладную можете выписать!?»

Подошла начальница.

— В офисе сказали, чтоб вы накладную нам на месте выписали на товар, можете? — обратился я к ней.

Тетка напрягла сознание, изрекла: «Накладную? Наверное, сможем».

Начальница ушла, «обсыпанный» остался крутиться рядом, я и отец закурили.

Через десять минут тетка вернулась, сунула отцу в окно накладную, коряво выпи-санную рукой, почти отвыкшей держать авторучку.

— Так!? — произнесла она.

— А печать? — сказал я. — Печать поставьте.

Тетка и «обсыпанный» задумались.

— Печать есть у вас!? — спросил я, догадываясь об ответе.

— Пе-ча-ть!? — произнес по слогам «обсыпанный», почесывая в затылке и, вдруг просияв, выдал, сосредоточенно загибая пальцы. — У нас есть три печати! Лимон, яблоко и морская свежесть!

Я еле сдержался, чтоб не рассмеяться в полный голос, хмыкнул и расплылся в улыбке: «Не, такие печати не пойдут! Ладно, не надо! Давай, пока, спасибо».

Махнув на прощание рукой «обсыпанному», я сунул накладную в бардачок и ска-зал отцу: «Поехали! В «Оптторг» надо постараться успеть! Они до восьми работают».

Мы тронулись в обратный путь. Тонна — оптимальная загрузка для «газели». Боль-ше, и она уже с натугой тянет груз. Меньше, бежит быстро, но громыхает и подпрыгивает на каждой кочке. Машина пошла по дороге шустро, груз прижимал ее к асфальту и позво-лял только мерно раскачиваться на неровностях покрытия.

— А менеджеры в «Оптторге» до скольки работают? — поинтересовался отец. — А то ведь без их разрешения товар не примут?

— Не примут! — сказал я и глянул на дисплей телефона, сигнал сети отсутствовал. — До шести. Да нормально все, сейчас двадцать минут пятого, примерно без двадцати шесть будем около Липецка, там остановишься, я позвоню, сигнал должен быть.

— А что, нет сигнала!? — испуганно глянул на телефон отец.

— Неа, — буркнул я и положил телефон на переднюю панель. — Вышек нет, и связи нет. Только около Липецка сигнал появится.

«Газель» прибавила ходу. Без двадцати шесть на подъезде к Липецку, на экране телефона появился сигнал. Не въезжая в город, ушли на окружную, отец остановился на обочине. Без пятнадцати шесть я позвонил в «Оптторг», предупредил менеджеров, полу-чил уверения, что товар на складе примут.

В семь тридцать мы влетели в «Оптторг».

— Вот кому не пропасть! — воскликнула знакомая тучная кладовщица, глядя на нашу машину, на скорости заложившую крутой вираж, пискнувшую тормозами и тут же пока-тившую задом к воротам склада.

Я на ходу выскочил из кабины.

— Ром, что это значит!? — уперла наигранно строго руки в боки кладовщица. — Вре-мя сколько, знаешь!?

— Марьяна Андреевна, только не ругайтесь! — подыграл я ей, поздоровавшись. — Время — полвосьмого! Мы прям с дороги и сразу к вам, ездили за порошком, девчонки срочно заказали для какого-то клиента, пришлось ехать!

— Да как это не ругаться!? — продолжала та. — Повадился под конец дня приезжать!

— Первый и последний раз! — принял я жалостливую позу. — Обещаю!

— Да ну тебя! — отмахнулась тетка. — Чего привезли? Пятьдесят мешков порошка?

Я кивнул, задний борт «газели» приблизился к воротам склада, машина заглохла. Я расчехлил тент, открыл борт. Из склада подошли два грузчика.

— Так, порошок, пятьдесят мешков, туда несите! — скомандовала кладовщица.

— Здрасьте вам, — подошел отец намеренно расслабленной походкой, улыбаясь.

— И вам не хворать! — откликнулась тетка. — Толь, что это такое!? Время сколько!?

— Вот! — показал рукой отец на меня. — У меня есть директор! Все вопросы к нему! Он занимается коммерцией, я только руль кручу!

— Ох, директор! — вздохнула с улыбкой кладовщица, посмотрев на меня, подающего мешки из кузова машины, закатила иронично глаза.

— Директор мешки, вот, таскает! — парировал я отцов перевод на меня. — В нашей фирме сложно быть директором! Коммерция — штука такая!

— Ох, коммерсанты! — заулыбалась Марьяна Андреевна и пошла в склад.

Закончили мы ровно в восемь. Я выпрыгнул из кузова, кругом стояла тишина. Дневной торговый гам пропал, покупатели разъехались, по территории базы бродили ус-талые кладовщики и грузчики, уже собиравшиеся по домам. Распрощавшись с кладовщи-цей, мы поехали домой. «Хорошая тетка», — подумал я. И не потому, что приняла товар в свое отведенное рабочее время, дело в другом. Есть в жизни особенность или закономер-ность — с кем отношения начались сложно, коряво, даже чуть враждебно, с тем потом они станут наилучшими, и наоборот, смотришь вроде, замечательный человек и мягкий и чут-кий и вокруг тебя вертится, а позже понимаешь — такое говно. Кладовщица в душе оказа-лась теткой хорошей. Поначалу мы с ней ругались постоянно. И она, будучи человеком старой закваски, не любила всех коммерсантов, презрительно называя их «торгашами». И к нам так же относилась по первому времени, а потом присмотрелась. Увидела, что сами мы свою работу делаем, сами свой кусок хлеба добываем, своими руками. Грузим, разгру-жаем, таскаем товар. Все сами. Вот, думаю, после такого вывода она и сменила гнев на милость. До самого последнего дня ее работы в «Оптторге» мы оставались в очень хоро-ших отношениях. А уволилась она тихо и не заметно году, наверное, в 2008. Не помню.

Без четверти девять мы с отцом были дома. По пути купили еще горячую сочную «курицу-гриль» и пару бутылок пива. Душ. Ужин. Пиво сделало свое дело. В десять на меня накатила первая волна сытой дремы, я продержался лишь до одиннадцати и уснул, даже не помню как.

 

— Надо дихлофосы везти в «Пересвет»! — заявил я отцу с утра, едва выйдя из душа.

— Надо, — сказал тот, греясь на балконе в лучах солнца в одних трусах и с чашкой кофе в руке.

— Мне кажется, Илюха в «Арбалете» нам не даст сейчас товар, мы и так по бартеру должны двадцатку, и так вперед выбирает товар, — высказал я сомнения.

Отец закивал и закинул ногу на ногу.

— Что ты киваешь? — удивился я.

— Я думаю, не даст, — произнес он спокойно.

— В «Саше» еще можно было бы взять дихлофосы, но сумма слишком велика, у нас там бартер вообще копеечный и всегда сальдо держим примерно нулевое, — продолжил я вслух искать решение, желая услышать и мысли отца. — А вперед «Саша» не даст тоже.

Отец снова кивнул, смакуя, глотнул кофе. Я понял, что уже привычно начинаю злиться на все тоже равнодушие отца в ответах. Нет, я не путал равнодушие со спокойст-вием. Я подметил эту особенность отца — отвечать уклончиво, обтекаемо, не выдавая ни-каких собственных решений. В который раз я пытался выработать общее решение, соста-вить его из мыслей двух человек, но отец отработанно выскальзывал из такого диалога.

— Ну!? — выпалил я, разведя руками. — И что делать будем!?

— Ничего, — в том же тоне сказал отец.

— Как ничего!? — едва не выкрикнул я.

— А что мы можем сделать? — посмотрел на меня отец равнодушно. — Дихлофосы ведь не дадут?

— Не дадут! — выпалил я.

— Ну? — произнес отец.

— Что, ну!? — вытаращился я на него.

— А от меня ты что хочешь? — глотнул отец кофе и задрыгал ногой.

— Я посоветоваться с тобой пришел! — чуть не захлебнулся я негодованием. — Какое-то предложение от тебя услышать, а ты отвечаешь мне какими-то нейтральными фразами, типа тебе все равно, завезем мы в «Пересвет» дихлофосы или нет.

— А чего мне переживать? — удивился отец. — Дихлофосы же нам не дадут?

— Не дадут! — сказал я, чувствуя, как растущая внутри пустота остужает мой пыл.

— Ну, вот и ну, — произнес отец, отвернувшись к окну и любуясь пейзажем двора. — О чем разговор? Дихлофосы не дадут. Все.

«Так просто!!!???», — хотелось мне заорать в тот момент. Секундная буря пролетела в моей голове. Я не понимал, почему отец не пытается использовать возможность зарабо-тать!? Откуда такое безразличие? Несколько секунд я смотрел на него растерянно. Отец глянул на меня, хмыкнул и чуть улыбнулся.

— Что смотришь? — сказал он.

— Да так, удивляюсь тебе! — произнес я. — Есть возможность заработать, а ты как-то так спокойно ее отфутболиваешь!

— Почему отфутболиваю? — возразил он. — Дихлофосы же не дадут, сам сказал. Зна-чит, и возможности нет.

— Да как нет!? — снова завелся я. — Ну, а другие какие-то возможности рассмотреть или придумать!?

— Придумай, — пожал плечами отец, глотнул кофе, дрыгнул пару раз ногой и продол-жил смотреть на меня с невыносимо вязким спокойствием.

— Значит, надо купить эти дихлофосы! — выдал я. — Просто взять и купить в деньги!

— Если надо, купим, какие проблемы? — сказал отец.

Я сдавленно вздохнул и попытался успокоить свое раздражение. Ругаться не хоте-лось. Мы и так часто с отцом скандалили в последнее время. Возникшее между нами вза-имное недовольство, теперь лишь нарастало с гипертрофированной скоростью. Я насиль-но взял себя в руки, успокоился и стал думать только о деле.

— Сколько у нас налички дома? — выдавил из себя я.

— Надо посчитать, — так же вязко произнес отец и, словно ему надоело меня доста-вать, добавил с оттенком примирения тоном. — Тысяч сорок есть, я думаю.

— Так, нормально! — заработал мой внутренний калькулятор, вытесняя негатив и обиды. — Сейчас прикинем, сколько дихлофосов нам надо, позвоним Сергею в «Сашу», если у него есть в наличии, то поедем и купим и сразу в «Пересвет» закинем.

Отец мерно закивал, но меня уже на балконе и след простыл — я звонил в «Сашу», дихлофосы были. Сказал Сергею, что приедем и купим приличную партию, тот удивился и обрадовался. Через полтора часа мы с тридцатью тысячами рублей снова оказались в районе алкашей и наркоманов. Въехали на территорию «Саши». Отец остался курить в машине, я поднялся в торговый зал. Сергей встретил меня радушно и удивленно.

— Что это ты решил затариться дихлофосами? — удивился он.

— Да вот, клиент заказал, — ответил я.

— Ну да, сейчас же сезон! У нас тоже дихлофос влёт идет! — сказал Сергей. — Как раз, вот, фура пришла три дня назад, прям перед твоим звонком, за два дня расписали поч-ти весь дихлофос!

— В смысле, расписали? — не понял я сло́ва.

— Сейчас же сезон! — пояснил Сергей, приняв вальяжную позу. — Клиенты за дихло-фосами в очередь! У нас машина приходит, бывает такое, мы ее еще в пути уже расписы-ваем, кому и сколько отдать. Вот и эту уже почти всю расписали сразу.

— Ничего себе! — удивился я и задумался. — Круто!

— Да! — Сергей расслабленно с ленцой потянулся. — Тут у нас так! Фурами торгуем.

— Так! Накладную я пробила, вот, — сказала подошедшая девушка-оператор, протя-нула мне документы. — Пойдемте в кассу. А после можете сразу вниз спускаться и загру-жаться, я складскую накладную передам кладовщику.

— Ну, я тут тебе цену сделал самую низкую, в деньги ведь берешь, — добавил Сергей. — Цена хорошая, я тебе через пять процентов продал.

Я кивнул.

— Давай, Кать, накладную, я сам вниз отнесу! — сказал Сергей.

Я отсчитал в кассе двадцать девять тысяч и вышел на улицу. Отец прогуливался подле «газели». Я махнул ему, отец подогнал «газель» к складу. Я открыл борт и стал при-нимать товар. Погрузка заняла минуты три.

— А куда везешь-то? — произнес Сергея, оказавшись рядом. — В район, небось?

— Да, из области заказ, — соврал я.

— Ааа, — понимающе кивнул тот.

Я закрыл борт, пожал руку менеджеру и прыгнул в кабину.

— Все, едем? — глянул на меня отец, приготовившись повернуть ключ зажигания.

«Знал бы ты, Сережа, куда я везу эти дихлофосы, прям тебе под нос, а не в район», — подумал я весело, не сдержался, улыбнулся и хмыкнул от удовольствия.

— Да, в «Пересвет»! — выпалил я, «газель» завелась и покатила.

Через двадцать минут мы были на месте. В кабине на коленках я выписал наклад-ную, наценив на товар двадцать процентов, и пошел в офис. Не удержался и забежал на витрину, дихлофосов не было — отлично! Быстрым шагом я пошел на склад.

— Дихлофосов нет давно! — сказала кисло Галя. — Вот как ты в тот раз приезжал, так их как продали, так больше и не привозил никто! А сколько ты там привез?

— Тридцать восемь коробок, два вида! — выпалил я возбужденно.

— О! Да это мало! За два дня продадим! — отмахнулась кладовщица.

— Да ладно!? — открыл от удивления я рот.

— Вот посмотришь, — сказала та.

— Ну, как продадите, еще привезу! — обрадовался я, чуя запах прибыли.

— Вези, сейчас дихлофос просто улетает, жарища же, — словно в подтверждение сво-их слов, Галя принялась обмахиваться планшеткой.

Мы сдали товар и уехали. На календаре была пятница 23 июля.

— В понедельник как раз привезем товар, — сказал я отцу, трясясь в машине по пути домой. — Заодно посмотрим и продажи дихлофосов. Интересно!

— О! Да разобрали все за два дня! — фыркнула Галя в понедельник, едва я поднялся на склад. — Сегодня утром забрали последние две упаковки, так что, везите еще!

Я был обескуражен.

— Завтра привезем еще столько же! — выпалил я отцу, едва узнав ситуацию. — Вот это продажи! За неделю нашу месячную норму можно сделать!

Такая приятная новость чуть подсластила нам решение о закрытии отдела в магази-не. Вечером того же дня, при снятии выручки, мы озвучили его продавщицам. На удивле-ние, те восприняли новость равнодушно.

— Так что, девчонки, доработаем неделю, и закрываемся, — подытожил я.

Во вторник с утра мы помчались в «Сашу» и купили вторую партию дихлофосов — уже на сорок тысяч рублей. Округленные глаза менеджера Сергея выдавали его удивление и интерес с головой.

— Неплохой у вас клиент в районе появился! Растете! Кто ж такой-то!? — сказал он, задумчиво пожевывая толстые губы.

Я не ответил, меня охватила коммерческая лихорадка. Мы покатили в «Пересвет».

— Не, кроме ваших дихлофосов так никаких и не было! — отмахнулась грустно Галя и радостно поинтересовалась. — Привезли еще!?

— Да, Галь, привезли, чуть даже больше! — кивнул я.

Дихлофосы сдали за полчаса и уехали.

— Какой-то Клондайк, а не «Пересвет» прям! — очумело сказал я отцу по пути до-мой. — В четверг надо будет заехать, узнать продажи, вдруг еще придется везти!

— Так мы в пятницу заедем, как обычно, — произнес отец. — Какая разница?

— Большая! Тут счет на часы идет и дни, а не недели! Сейчас сезон! Еще пару не-дель и дихлофос никому нафиг будет не нужен! Надо возить, пока продается! В четверг заедем!

— Ну, заедем, — вяло согласился отец и потянулся за очередной сигаретой.

Четверг. Полдень. Мы в «Пересвете». На складе осталось две коробки дихлофосов из пятидесяти! Коммерческий раж охватил меня полностью, мысли сорвались с цепи.

— Сколько у нас денег дома!? — вцепился я взглядом в отца, сидя в кабине «газели» на стоянке «Пересвета».

Тот задумался, подсчитал, выдал: «Тысяч пятнадцать есть».

— И все!? — вытаращился удивленно я.

— А что ты хотел!? Выплаты почти везде у нас в пятницу! — пожал плечами отец. — Получим в «Пересвете», в «Меркурии», с розницы что-то набежит, тогда будет больше.

— Не, так не пойдет! — лихорадочно соображал я. — А на книжке у тебя сколько!?

— Нет! Вот с книжки я снимать не буду! — отрезал резко отец.

— Да какая разница!? — недоуменно сказал я. — Снимешь, потом положишь обратно! Мы за то деньги заработаем!

— Я с книжки снимать не буду!!! — раздельно, почти по слогам процедил отец. — Хва-тит! Уже и так без конца снимаю!

— Па! — удивившись, улыбнулся я. — Куда ты эти деньги складываешь там!? Солишь что ли!? Они в банке лежат просто так, без дела. Пусть лучше крутятся! Никто же не отни-мает твои деньги. Ты же помнишь, сколько денег своих внес сюда в общее дело, ну забе-решь их обратно, когда не нужны станут, и все! Какие проблемы!?

— Я сказал, снимать не буду! — отрезал отец.

— Ну… — озадачился я, начиная искать другое решение. — Раз так, то не знаю… Мож-но позвонить в «Сашу» и попробовать уговорить их на частичную оплату и отсрочку. Кстати, могут согласиться! Надо попробовать этот вариант! Еще, можно в «Арбалете» у Ильи все же попробовать дернуть вообще без денег, сколько даст, а на имеющиеся деньги купим остальное в «Саше». Точно! Так и сделаем!

Я взял мобильник и тут же из машины позвонил в «Арбалет».

— Ты понимаешь… — загундел в трубку Илья. — У тебя и так сальдо на двадцать пять тысяч в твою пользу, долг большой, а ты дихлофосы просишь в бартер. Сейчас же, сам знаешь, сезон на них, в деньги разметают, а ты в бартер хочешь. Не могу я тебе их так дать, хочешь, можешь в деньги купить, сделаю максимальную скидку, а в бартер не могу.

Отказ!

— Вот козел, — буркнул я, уже звоня в «Сашу». — Алло, Сергей, привет!

— А, Рома, привет! — с радостными нотками воскликнул тот.

— Слушай, мне бы еще дихлофосов у тебя прикупить! — выпалил я.

— Да у нас тут с дихлофосами проблемка… — замялся Сергей.

— А что такое!? — напрягся я.

— Да закончились дихлофосы, — почти промямлил менеджер.

— Вот те раз! — удивился я. — А когда будут!?

— Пока не знаю, думаем, как Давидыч решит. Ты же понимаешь, он хозяин, он тут все решает. Я бы тебе с удовольствием еще продал, но все закончились, разобрали их, — извиняющимся тоном объяснился Сергей.

— Блин, вот косяк! — выпалил я, растерявшись. — Хорошо, как придут, сразу мне позвони, ладно!? А то я тоже все продал уже! Сам не ожидал, что такой спрос будет!

— Сейчас как раз, самый пик сезона! — оживился менеджер.

— А до какого сезон у дихлофосов!? — поинтересовался я.

— Обычно самый пик это последняя неделя июля и первая августа, а потом медлен-но на спад идет. Там уже от погоды зависит. Если дожди, то продается плохо. Дихлофосам жара нужна, — пояснил тот.

— Да это я понимаю, — согласился я.

— А так они продаются весь август и даже в сентябре! — бойко добавил Сергей.

— Ладно! Давай, как появятся дихлофосы, звони, хорошо!? — подытожил я.

— Хорошо, позвоню, конечно, — сказал тот.

Мы распрощались. Я отложил телефон на сиденье.

— Ну вот, вопрос решился сам собой, — сказал я с досадой. — Нет дихлофосов, блин! Вот это облом! В самый разгар сезона!

— Можно в «Арбалете» купить, — произнес спокойно отец. — Там же есть.

— Нет, у Ильи покупать нельзя! — отрезал я. — Мы работаем с ним в бартер и нор-мально. Он привык к этому. А то сейчас раз купим, и все, привет, начнет руки выкручи-вать, предлагать товары уже в покупку. Не, покупать там не будем!

— Ну, тогда все, — сказал отец, заботливо протерев руль тряпкой.

— Тогда все, — кисло согласился я.

Июль закончился. Август начался с закрытия отдела в магазине и вывоза остатков товара на склад. Отступать, не наступать. Впервые за три года мы сделали шаг назад. Не-приятно. Впереди маячил и второй. Отец недовольно ворчал.

— Вот видишь, к чему приводят твои «давай-давай»!? — поучал он меня в понедель-ник. — Вот результат непродуманного открытия розничной точки, вывозим товар обратно!

— Да, а почему это мои непродуманные решения? — уже не удивился я заранее известному сценарию диалога. — Мы же вместе работаем, вместе и решения принимаем. Ты же не был против открытия этого отдела.

— Я был против, но я же знаю твой характер! — продолжал отец выгораживать себя. — Тебе же если в голову что-то придет, то все, тебя отговорить невозможно.

— Да почему это невозможно? — возразил я, понимая бесполезность разговора и ведя его из другого интереса. — Ты и не пытался меня отговорить, согласился сразу.

— Я потому и не пытался, что тебя отговаривать бесполезно, — разводил демагогию отец. — Ты же упертый, как баран!

— Не, баран это ты у нас! — улыбнулся я, довольный сказанным.

Отец опешил, остановился с коробкой в руках, лупая на меня глазами.

— Ну, ты же по гороскопу овен, так? — продолжил я с улыбкой. — А овен, это баран.

Отец смотрел на меня внимательно. Я на него, не отводя взгляда. Через мгновение, отец со злостью в глазах, продолжил работу, не сказав ни слова. «Проглотил? А ты как хотел, срать на меня просто так? Нет уж, папаня, нет желания слушать весь твой бред», — подумал я и, злорадствуя, потащил очередную коробку из кузова машины в склад. До кон-ца выгрузки мы пребывали в полнейшем негативном молчании. Все люди разные — одни сразу дают отпор любому, кто посягнет на их личность; другие терпят все подряд и всю жизнь, теряя в себе человека; третьи отступают, пока не упрутся в предел своего терпения. Первым я всегда завидовал, будучи по воспитанию довольно мягким. Вторые вызывали во мне физическое отторжение. Я отступал, не отвечая на нападки отца до тех пор, пока не уяснил очевидное — прикрываясь «отцовством», мой родитель распространял свое поло-жение главы семьи на наш с ним бизнес, подавляя мое равенство, принимая мою актив-ность, как должное и скрупулезно подмечая каждый мой промах. И в этот момент насту-пил предел. Я более не желал мириться с таким положением дел.

На следующий день, во вторник 3 августа я свел итоги месячной торговли отдела в магазине и выявил чистую недостачу в десять тысяч рублей. Продавщицы воровали.

 

— Вов, ты заебал уже! — гаркнул я на друга, предварительно оглядевшись, нет ли отца рядом. — Ты эту дверь скоро нахуй отломаешь!

Мы стояли на внешней стоянке «Пеликана», заехали, как обычно за остатками. Я позвонил Вовке, тот сразу выскочил из скучного кабинета и прибежал к нашей машине. Отец куда-то отошел, Вовка, начав возбужденно рассказывать очередную историю из своих рабочих будней, по привычке принялся мотать дверью.

— Блять, Рамзес, прости! — заржал он и отпустил дверь. — Не знаю почему, прихожу к вам и всегда эту дверь кручу! Чо, как бизнес у вас!? Все жиреете!?

— Вов, да какой жир!? — отмахнулся я, ступив из распахнутой кабины на гравий. — Я тебе говорил, что точку одну собрались закрывать?

— Не, не говорил! — мотнул Вовка головой, едва снова не схватившись за дверь.

— Закрыли с первого августа, месяц поработала — минус десять тысяч, — сунул я руки в карманы и захрустел мерными шагами по гравию. — Такой вот жир, Вован!

— Ниче се! — вытаращился тот. — Деньги что ли пиздили продавцы!?

Я кивнул.

— Пидорасы, блять!!! — взорвался Вовка. — У нас такие же работают! Глаз да глаз нужен! Пи́здят вся подряд! И чо теперь, у вас сколько, три точки осталось!?

— Ну да, три, — кивнул я, завидев отца, идущего с продуктами в руках к нам. — Да нормально! Точка же прибыли не давала, только убытки, так что стало, даже лучше.

— Сок принес, булочки и тебе шоколадку, — сказал подошедший отец и положил продукты на сиденье. — Я не знал, какой сок ты любишь, купил мультифрукт.

— Спасибо, па, — буркнул я.

У Вовки затарахтел сотовый на поясе.

— Да! — гаркнул он в трубку и понуро добавил. — Иду.

— Куда ты? — поинтересовался я.

— Да, вызывают, блять, на работу! Заебали! Ой! — Вовка осекся, вспомнив, что мой отец уже рядом, покрылся вмиг от корней волос пунцовым цветом и только и смог выда-вить. — Пойду я, надо сходить, вызывают, сейчас приду, вы не уезжаете еще?

— Не, не уезжаем, — сказал я, с трудом сдерживая улыбку и косясь на жующего бул-ку и улыбающегося отца. — Я с тобой пойду.

Миновав ворота и узкий проезд в одну машину за ними, мы вышли на главную ас-фальтовую площадку базы и потопали через нее до конца влево, в офис.

— Я тут тебя подожду, — сказал я, оставшись снаружи под навесом у входа.

— Я быстро! — гаркнул Вовка и, косолапо шаркая сандалиями, нырнул в здание.

Жарища. Надо же, сколько лет ходил в офис, только сейчас понял, как хорошо, что прям на улице под навесом стояли три кресла. Из тех, что раньше были по актовым залам и кинотеатрам — старые советские строенные кресла с откидывающимися сиденьями, оби-тые дешевым темно-красным дерматином. Я плюхнулся на одно из них, обвел взглядом базу, люди нехотя перемещались по территории под палящим солнцем. Минут десять я созерцательно сидел на скрипящем кресле, стараясь не двигаться, чтоб не потеть. Со сто-роны въезда из-за угла появилась большая синяя «пежо». «О, эта женщина приехала!» — оживился я. Машина плавно подкатила к старому офису напротив складов, дверь откры-лась. «Джина Лоллобриджида», как я ее прозвал про себя, вышла из машины. Обтягиваю-щее пышные формы темное синее платье сильно выше колен, шпилька, черная копна ме-лированых коричневыми «перьями» волос...

— Все, Рамзес, пошли! — рявкнул за спиной Вовка.

Я глянул на друга, тот в три шага оказался около меня.

— Чего расселся!? — рявкнул снова он, вцепился в свободное крайнее кресло и за-тряс его, вся тройка кресел задергалась вместе со мной. — Вставай, давай, буржуй!!

Я встал, глянул в сторону «пежо», женщины не было, зашла внутрь здания. Мы ле-ниво побрели обратно к «газели». Прошли мимо «пежо», свернули за угол, вошли в узкий проезд между зданиями. До «газели» оставалось два шага, когда Вовкин телефон снова затарахтел.

— Да! — гаркнул тот в трубку.

— Чего там? — спросил я, понимая, что Вовку вызывают обратно.

— Блять, да опять это ебаное вино, как оно меня заебало, — тихо выругался Вовка, ко-сясь на стоящего в нескольких метрах моего отца.

— Обратно вызывают?

— Ды да! — Вовка провел рукой по лицу, взъерошил волосы и тряхнул головой.

— Ну, давай, я тебя провожу, и мы поедем домой уже, — предложил я и повернулся к отцу. — Сейчас, па, я Вовку провожу и вернусь, хорошо!?

— Вы так будете до утра ходить туда-сюда! — возмутился отец.

— Не будем! — отмахнулся я. — Ты остатки взял!?

Отец кивнул.

— Все, сейчас приду! — бросил я ему и в три шага догнал понуро бредущего Вовку, догнал и положил руку на плечи. — Вован, не грусти, на выходные сходим в «Небо» наква-симся там до зеленых соплей!

— Не получится, Рамзес! У меня отпуск начинается со следующей недели.

— О, ты мне не говорил! Круто! Отдохнешь! — удивился и порадовался я.

— К родителям поеду на неделю, присмотришь за квартирой? Я тебе ключ оставлю?

— О! Еще как присмотрю! Целую неделю у меня будет свободная хата! — принялся я дергать Вовку за плечи от радости. — А девчонок водить можно!?

— Бля, Рамзес, води кого хочешь! Только чтоб я приехал через неделю и узнал свою квартиру, чтоб стены и потолок не были в сперме!

Оба заржали.

— Не ссы, Вован! Присмотрю я за твоей квартирой! — выпалил я, радостно хлопнул в ладоши и потер энергично руки. — Нормально все будет!

— Смотри, блять, у меня! — Вовка наигранно погрозил пальцем. — Знаю я тебя! Поло-вину баб из «Неба» сюда сразу притащишь!

— Не, все будет аккуратно! Только качественные женщины! Ты ж меня знаешь!

Мы снова прошли всю асфальтовую площадку вот так, крича и пихаясь, обсуждая Вовкин отъезд и мои перспективы в пустующей квартире. Распрощались. Вовка сказал, что ключ отдаст в пятницу, перед самым отъездом, шмякнул мою ладонь с размаху своей жесткой рукой, пожал ее и побрел в офис. Я развернулся и пошел обратно, пялясь на си-ний «Пежо» и сожалея, что хозяйки машины нет рядом.

 

В пятницу 6 августа я получил ключ.

Впереди маячили два выходных дня, я мысленно облизывался от открывшейся перспективы. Но, как не удивительно, случилось все совсем наоборот. Оба выходных ве-чера, проторчав в клубе, я даже не помышлял о том, чтобы воспользоваться пустующей квартирой друга и прихватить с собой какую-нибудь девушку. Всегда так в жизни бывает, что-то страстно желаешь, как только получаешь, сразу накал желания спадает. Я даже не появился в Вовкиной квартире в эти дни. Первый раз я там оказался в понедельник, после очередного напряженного трудового дня и легкой ссоры с отцом. Я чувствовал, что запу-щенная внутри меня программа по поиску недостатков в работе отца, раскручивала свой маховик все сильнее, повышая напряжение наших отношений. Вечером я взял ключ, сел в маршрутку и поехал в квартиру друга. Настроение было гадкое. Я переступил порог квар-тиры и сразу понял, чего мне жутко не хватало — личного пространства, возможности по-быть одному. Мне нужен был уголок, где я мог бы остаться наедине со своими мыслями. Я разулся, медленно обошел квартирку. Снаружи доносились звуки улицы. Внутри царила тишина. Мне понравилось. Никого. Я один. Полная свобода действий. Я вышел на балкон, облокотился на перила, закурил. Даже сигарета казалась какой-то особенной, будто напол-няла мои легкие не никотином, а волшебным газом с седьмого неба. Внизу во дворе, сидя за кривым столиком, бабки ругались с дедом. Пьяный дед материл одну из них, остальные заступались. Мне даже это нравилось, я ухмыльнулся, докурил и нырнул в прохладу ком-наты. Жара за день так утомила, что я машинально разделся и пошел в душ. Минут десять я с удовольствием там фыркал и чувствовал, как прохладные струи воды скользят по мне, охлаждая тело. Выйдя, я натянул лишь трусы и смачно плюхнулся на Вовкину двухспал-ку. Удобная. Я растянулся звездой во все углы и замер, уставившись в облупленный пото-лок. Тут же стало тоскливо. Я осознал, что хочу свою собственную квартиру. «Двадцать семь лет, я живу с родителями, своей квартирой и не пахнет», — подумал я и тут же отчет-ливо понял, что жизнь с родителями меня ужасно тяготит, постоянные ссоры, напряжен-ная атмосфера, которой мне становилось все труднее дышать. Я задыхался в родительской квартире. «Сколько я так еще протяну, год, два, три?» — тоскливые мысли склизко вполза-ли в душу. Я решил себя отвлечь, включил телевизор. Полегчало. С полчаса я щелкал по каналам, пока воздух с улицы не нагрел комнату, высушил мою кожу, и я задремал. Прос-нулся через час, за окном угасал день. Я прошел на кухню, сделал себе чаю и два увесис-тых бутерброда с колбасой. Поужинал и поехал домой. Странный вечер, скажете? Мне понравился! Как глоток свежего воздуха. Всю неделю я провел в таких поездках. После работы садился в маршрутку, ехал в пустую квартиру друга, принимал душ, курил на балконе, лежал на кровати в одних трусах, пялился в потолок, переключал каналы телеви-зора и думал, думал, думал. Мысли бродили в лабиринтах мозга, ища выход и ответы на сложившиеся обстоятельства.

«Странная ситуация, все тяжелее и тяжелее. Мать становится просто невыносимой. Я понимаю, она откровенно мстит отцу за совместную жизнь. Странно, я всегда считал нашу семью образцовой — у меня самая лучшая мама, самый лучший папа, как мне повез-ло с родителями. Я так думал, до… Даже не знаю до каких пор. До сегодняшнего момента? Пожалуй, года два назад я стал задавать себе неудобные вопросы и вот, ответы на них. Мать ненавидит отца, причем столь сильно, что желает ему смерти. Эти ее эмоциональ-ные выкрики о том, чтоб он скорее сдох, и что она не даст ему жизни до конца дней, прос-то вгоняют в ступор. Перепадает и мне. Мать считает, что я отцовский прихлебатель, дер-жусь за «папеньку» только из-за денег и неумения самому что-то решать в жизни. В ее глазах я вижусь полным говном. Странно. Отец-то ведь тоже так считает. Голова человека удивительно устроена. Его оскорбляют, мешают с грязью, и из всех оскорблений человек выбирает ту часть, что относится попутно и к другому. Выбирает ее и поддерживает. Так, наверное, человек пытается сохранить свое самоощущение в норме. Вот и отец со спаси-тельным удовольствием поддерживает оскорбления матери в мой адрес, что я совершенно бесхребетная амеба, что не пытаюсь заработать денег с ним вместе на равных условиях, а повис на нем от бессилия, тупости и не умения реализоваться самостоятельно. Заколдо-ванный круг. Мать считает меня неудачником. Отец ощущает себя моим благодетелем, а сына трусливым лентяем. Неужели я действительно кажусь таким со стороны? Жуть, если так и странно. И где выход? Купить квартиру я не могу, нет денег. Даже если мы продол-жим трудиться в том же темпе, не раньше чем через пять лет я наскребу на однокомнат-ную квартиру. Если только не случится маленькое чудо. Уйти на съемную квартиру сей-час? А толку? Пустая трата денег. Да и отец не одобрит такое, скажет, что я трачу общие деньги. Я работаю каждый день, и у меня нет своих денег. Парадокс. Отец и так постоян-но с недовольным видом выделяет мне даже те крохи, что я просаживаю в клубе. И ведь это действительно крохи. Мы с Вовкой умудряемся напиваться за смешные суммы. Наши отношения с отцом заметно портятся и, что самое неприятное, кажется, необратимо. Отец, обладая природной упертостью, даже в ситуациях, где он неправ, отступать точно не на-мерен. А моя изначальная мягкотелость стремительно испаряется, я становлюсь жестче».

Я открыл глаза. Потолок. Мысли продолжали кружиться в голове, но уже устав, до-кучали мне откуда-то из глубины и неявно. Полусонное состояние. Внутренний протест, ворочавшийся в груди последние дни, чуть ослаб. Я втянул воздух полной грудью и шум-но выдохнул. Пятница, поздний вечер, пора было собираться домой. Я выпил чаю и, уже обуваясь в коридоре на затоптанной циновке, снова отчетливо услышал свой внутренний голос: «Квартиру куплю ровно в тридцать лет и чудо случится!»

— Рамзес!!! — раздался Вовкин вопль утром в воскресенье в мобильнике. — Отдавай мой ключ! Всех там баб, надеюсь, выгнать успел из квартиры!? Хы-хы-хы!

— Привет, балда, — спросонья буркнул я. — Всех, не переживай. Ты уже вернулся?

— Да, бля, вернулся! Стою тут на вокзале, среди каких-то бомжей и алкашей! — орал в трубку Вовка. — Че, бля, в «Небо» идем сегодня!? А то я, бля, соскучился что-то по это-му блядскому заведению! Хы-хы-хы!

— Сейчас привезу, — буркнул снова я, почти проснувшись от ора в трубке.

Я попил чаю и поехал на встречу. Вовка уже ждал меня на лавке во дворе своего дома, загоревший, веселый и с большой сумкой. Остаток дня мы весело провели у него в квартире, пили чай, курили, чесали языками обо всем подряд и вечером поехали в «Чистое небо». Жизнь вернулась в привычное русло.

 

В середине августа подумалось о приближающейся осени и стало немного грустно. Дни текли однообразно. Я старался давить в себе раздражение, появившееся по отноше-нию к отцу, максимально отвлекаясь на работу и тусовки с Вовкой. Тема с дихлофосами заглохла окончательно. «Арбалет» не давал их в бартер, в «Саше» дихлофосы так больше и не появились. Я названивал менеджеру Сергею, тот извиняющимся тоном мямлил, что ничем помочь не может, товара нет, весь продан. Я некоторое время нервничал из-за упу-щенной возможности заработать, но к концу августа успокоился и твердо решил следую-щим летом заняться дихлофосами основательно.

23 августа я позвонил в «Арбалет» по поводу очередного заказа. Трубку взял Илья. Его голос показался мне чрезмерно вежливым и даже заискивающим. Я удивился своим ощущениям, но не придал значения. Илья торопливо озвучил заказ и поинтересовался, когда привезем товар. Я сказал, что часа через два-три будем у него. Менеджер обрадовал-ся и положил трубку.

В два часа дня мы были в «Арбалете». Я поднялся в офис. Типичная картина — Илья сидел на стуле рядом с флегматичным напарником, занятым игрой на компьютере. Увидев меня, Илья засуетился. Вскочил со стула, пожал энергично руку, быстро оформил накладные и протянул обратно мне. Не заметить чрезмерной прыткости менеджера было сложно. Я распрощался и пошел обратно, выйдя в коридор. Там меня и догнал Илья, пуг-ливо озираясь, сказал: «Ром, у меня тут сложилась ситуация, можешь помочь?»

— А что случилось? — остановился я в конце коридора у самой лестницы.

— Я тебе расскажу, только не здесь, — еще сильнее забегал глазками Илья. — Давай, ты разгрузишься, позвонишь мне, я выйду вниз к курилке и там поговорим, хорошо?

Я согласился и пошел на склад. Илья торопливым шагом затопал по гулкому кори-дору обратно. Через сорок минут мы стояли вдвоем на улице. Илья продолжал озираться бегающими глазками.

— Ну, чего там у тебя? — подбодрил его я.

— Слушай, Ром, у нас тут немного не получилось с напарником с магазином, — заче-сал в затылке менеджер. — В общем, не вышло у нас с магазином, решили мы его закрыть.

— О, жаль...

— Вот. Но мы там товар же не покупали, а брали здесь в фирме с отсрочкой платежа до конца лета и сейчас, вот, срок оплаты подойдет, и я, вот, хотел тебя спросить, у вас с батей вроде есть своя розница, — плел паутину мыслей Илья. — Могли бы вы товар, что ос-тался у нас после магазина, выкупить по оптовой цене за наличку?

— Я понял тебя, Илюх, — кивнул я. — Тебе нужно до какого, до конца августа рассчи-таться с «Арбалетом» за товар, да? А какая там сумма?

— Да, до конца августа, но желательно на этой неделе до пятницы! — Оживился тот. — Там около пятидесяти тысяч, пятьдесят пять максимум, но скорее всего меньше!

— Хорошо, я тебя понял, — кивнул снова я, добавил, решив выкроить на обдумыва-ние время. — Давай так, я отцу скажу, сам понимаешь, без его разрешения никак.

— Да, да, понимаю, понимаю! — торопливо забубнил менеджер.

— Вот, ему скажу, если «да», то мы выкупим у тебя товар, идет?

— Вообще отлично! Буду ждать, только не тяни с ответом, когда мне позвонишь!?

— Давай, либо сегодня вечером, либо край, завтра в первой половине дня! Идет!?

— Лучше бы, конечно, сегодня вечером позвонил мне на домашний, — замялся Илья.

— Хорошо, пиши домашний телефон, — понял я без лишних слов.

Тот торопливо написал на обратной стороне визитки шесть цифр, дал ее мне.

— Все, до вечера, позвоню сегодня, — протянул я Илье руку, и тот затряс ее с чрез-мерной признательностью.

Отец согласился, что выручить Илью было бы хорошо и правильно. В пятницу той же недели в первой половине дня мы подъехали к закрытому магазину. Менеджер нетер-пеливо уже ждал нас на месте с напарником. Вчетвером за полчаса мы погрузили остатки товара в «газель». Илья, получив на руки сорок шесть тысяч рублей, просиял от счастья, рассыпался в благодарностях, долго тряс нам с отцом руки и едва не прослезился. Его по-ведение вызвало у меня улыбку, а на душе сделалось приятно, все-таки выручили знако-мого человека. Возможно, и он нас выручит когда-нибудь? «Кто знает», — подумал я.

 

Лето пролетело, словно его и не было. Я не успел оглянуться, сентябрь. Первая не-деля осени традиционно прошла под знаком Дня города. Мы с Вовкой зависли 4 сентября в «Чистом небе» и напились. Заведение буквально лопалось изнутри от количества людей. По домам под грохот «Раммштайна» нас развез Эдик. И остальные выходные сентября мы с Вовкой проторчали в клубе. И выходные октября. И ноября. И всю зиму. И весну.

В середине октября в центре у кинотеатра я случайно встретил Аню, ту самую, с которой случился мой самый лучший долгий поцелую в жизни. Увидев меня, девушка за-горелась глазами и даже будто едва уловимо подалась вперед. Но случайная встреча меня не обрадовала, я даже на мгновение обозлился, вспомнив все ее выкрутасы и пустое же-манство. «Поползла», — промелькнуло в моей голове, когда я заметил, что девушка все-таки не удержалась в своих самых привлекательных формах, располнела и подурнела.

— Привет, — буркнул я, проходя мимо нее.

— Привет, — пискнула Аня чуть растерянно фальцетом.

Я прошел мимо, не задерживаясь и не оборачиваясь. Больше Аню я не встречал.

Вовка допоздна дежурил в «Пеликане», и вечером того же дня я оказался один в «Чистом небе». Меня настиг осенний сплин, и не хотелось ничего. Я немного выпил, ал-коголь не разогнал хандру, а лишь усилил. Я механически бродил по клубу, по очереди подпирая обе барные стойки. После часа ночи охрана привычно положила прибор на свои обязанности, и в заведение с улицы потянулся всякий сброд. Захотелось выпить. Я подо-шел к малой стойке. Сухощавый высокий бармен вынужденно общался с какой-то посети-тельницей, почти висевшей на другом конце стойки. Миниатюрная брюнетка покачива-лась, ее голова свисала к стойке, и всклокоченная копна вьющихся волос закрывала лицо посетительницы. Перед ней в развернутой упаковке лежала плитка шоколада. Несколько долек его уже отсутствовало, остальные были сломаны по линиям раздела. Посетитель-ница, будто почувствовав мое появление, вскинула голову и уставилась на меня мутными пьяными глазами. «Ого!», — подумал я, увидев перед собой сильно изможденное лицо жен-щины неопределенного возраста. Ей можно было дать и тридцать пять и на десять лет больше. Лицо ее носило отпечаток сильного и регулярно употребления алкоголя. Я, внут-ренне вздрогнув от изучавшего меня водянистого бессмысленного взгляда, бегло оглядел женщину. Ее голубой джинсовый костюм выглядел неряшливым и таким же засаленным, как и копна, местами слипшихся, волос. Самое плохое, что может случиться с женщиной — алкоголизм, передо мной стояла алкоголичка.

— Хошь шоколадку? — с трудом произнесла она, покачиваясь на тощих ногах.

— Нет, спасибо, — мотнул головой, поморщился и отвел взгляд в темноту танцпола.

Женщина пару секунд разглядывала меня, покачиваясь, выдала: «А чо так?»

— Не хочу и все, — встретил я ее мутный взгляд, глянул на бармена, тот стоял, засу-нув руки в карманы и с видом полного понимания обыденности ситуации.

— Хм… — хмыкнула женщина, повела взглядом на бармена, пояснила. — Не хочет… Бери шоколадку...

— Мне нельзя, я на работе, — отделался дежурной фразой тот.

Тетка повела взглядом в мою сторону, снова повернула голову к бармену, хмыкну-ла, неухоженной рукой с грязными обломанными ногтями заторможено зашуршала по фольге, наткнулась пальцами на квадратик шоколадки, произнесла: «Ну а я съем», и потя-нула его в рот.

Мне стало неприятно от вида женщины. Сильно пьющие мужчины мною воспри-нимались со спокойной жалостью, будто констатация факта — бывает, мужчина сломался, оказался слабее вызовов жизни. Алкоголичек я не переносил на дух. В женском пьянстве есть что-то глубинное в своей отвратительности. Я не хотел развивать ожившие в голове мысли, поморщился, оттолкнулся от барной стойки и ушел на танцпол.

Минут через пять я вернулся, женщины и след простыл. Бармен стоял все в той же позе с руками в кармане и с саркастической ухмылкой.

— Просто пиздец какой-то! — выразил я общую с ним мысль и покачал головой.

Я постоял у стойки еще минут десять, пока окончательно не впал в скуку. Решив не звонить Эдику, я вышел на улицу и неспешно потопал к гостинице. Алкоголь выветрился совсем. Я привычно о чем-то задумался, машинально проделал путь до машины Эдика, распахнул заднюю дверь и ввалился в салон.

— Здарова! — выпалил я, заметив, что на переднем пассажирском сидении находится очередная дама. Эдик поздоровался, протянул руку, я ее пожал и перевел взгляд вправо и онемел — на сидении сидела та самая алкоголичка из клуба. Естественно, она меня не пом-нила, я сделал вид, что мы не знакомы и перевел удивленный взгляд на Эдика. Глаза того масляно блестели.

— А мы вот… сидим… общаемся… — расплылся в улыбке Эдик.

Тетка глупо захихикала.

— Кататься поедете? — сказал я.

Тетка замотала головой.

— Да, поедем, прокатимся… Тебя отвезем и покатаемся… А хочешь, с нами поката-ешься! — вспыхнули глаза Эдика, будто озвучив ошеломительную идею. — А потом я тебя отвезу.

— Да не… — мотнул я головой. — Вы меня щас отвезите, а потом хоть укатайтесь.

— Ну, — Эдик пожал плечами, даже будто огорчился. — Не хочешь, как хочешь… Мое дело предложить...

Глаза парня вновь заблестели лукаво.

— Поехали, давай, — кивнул я и ухмыльнулся.

Через двадцать минут я был дома. Эпизод с Эдиком дал пищу моему мозгу на весь следующий день. Я не мог понять такого поведения. Даже если отбросить все сантименты и забыть, что у Эдика есть девушка, выходила все равно дрянь — неразборчивость Эдика для меня была схожа с обшариванием бомжом мусорных бачков в поисках еды. Картинка ясно нарисовалась в моей голове, плечи инстинктивно дернулись, к горлу подступила тошнота. Тут же я представил, как Эдик и эта опустившаяся женщина занимаются сексом — рвотный позыв не заставил себя ждать, мне стало физически плохо.

При следующей встрече я поинтересовался у Эдика «результатами» ночного ката-ния. Да он бы и сам все рассказал.

— Дааа! — расплылся тот в довольной улыбке. — Я тебя отвез, а потом мы обратно поехали по Окружной, а там фонарей нет… Я остановился на обочине у лесочка… ну и...

— Ясно, — кивнул я, растянув лицо в резиновой формальной улыбке.

«Странно, — подумал я, — люди с таким удовольствием находят грязь и барахтаются в ней. Зачем? Да еще и гордятся этим».

  • Заклятие / Коновалова Мария
  • Любовь зла / Фотинья Светлана
  • Мотиваторы от Крис / Незадачник простых ответов / Зауэр Ирина
  • *** / Сон / Astarta
  • Таня / Фотинья Светлана
  • Автостоп... / Салфетница / Анна Пан
  • Поговори со мной, Кот... (Илинар) / Сказки и мемуары / Армант, Илинар
  • Руди Аттвуд / Монастырский
  • Ритм осени / Стихи разных лет / Аривенн
  • Фортуна, кто ты? - Katriff / Ретро / Зауэр Ирина
  • Иногда приходят строки... / Стихов я не пишу. / Жанна Нестеренко

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль