Глава 031

0.00
 
Глава 031

ГЛАВА 31

 

Я снова задумался над тем, что отец, оказавшись за бортом фирмы, перебивается случайными заработками, перевозя «газелью» грузы. Чувство вины во мне росло и не да-вало покоя. Разговор с Сергеем лишь обострил его. Я застал отца в среду вечером седьмо-го декабря на кухне. Тот ужинал. Разговор вышел довольно короткий. Я достал из памяти еще нашу с отцом наработку по бизнесу. До объединения с Сергеем мы установили кон-такт с производителем моющих и дезинфицирующих средств для промышленных пред-приятий. Но дальше дело не сдвинулось. Тогда мы с отцом посчитали то направление ма-лоинтересным из-за его крайней специфичности.

— Па, может, ты займешься этой химией для предприятий, а? — начал я, сев на сво-бодный стул и нервно крутя в руках новый мобильник.

— Может, и займусь… — ответил отец, посмотрев на меня внимательно и продолжив довольно зло жевать кусок мяса. — А тебе-то чего с этого?

— Да мне ничего, — пожал я плечами удивленно, оскорбившись демонстративной резкостью отца. — Просто вспомнил, что вроде как собирались еще тогда с тобой этим за-няться, да так и оставили… не, я понимаю, что это очень специфичный товар и, по правде говоря, я не очень в это верю сам, что там что-то получится, но… как вариант...?

— Как вариант — можно, — кивнул отец, прожевав.

— Смотри, если будешь этим заниматься, то, в принципе, все условия есть! — затара-торил я, обрадовавшись хоть какому-то прогрессу в нашем общении. — Товар, я уверен, дадут с хорошей отсрочкой. Склад есть. У нас можно всегда выгрузить и хранить, сколько понадобится и бесплатно. Закупать ничего не надо, просто работать под заказ и все. Так что, в принципе, составить прайс, коммерческое предложение и объезжать с ними уже все предприятия… Ну что, если будешь заниматься, я могу тебе сделать прайс и все нужные бумаги… будешь заниматься?

— Займусь! — произнес отец резко. — Я ж сказал, займусь...

Он прекратил есть, уставился на меня, после так же молча возобновил ужин. Я си-дел в легкой растерянности, не произнося ни слова. Отец вновь замер, посмотрел на меня внимательно и уже спокойно произнес: «Готовь прайс, займусь этой химией...»

Я кивнул, собрался уходить.

— Телефон что ли новый купил? — сказал отец.

— Да, решил перейти на GSM-связь, — откликнулся я, протягивая отцу покупку.

— Она лучше что ли? — спросил отец, беря в руки телефон.

— Да не то, что бы лучше, зона покрытия больше и почти все на ней сидят, подеше-вела сильно, вот народ на нее и переходит...

— Удобный, маленький, аккуратный… — кивнул отец и вернул телефон.

— Да, удобный очень телефон! — сказал я. — И фото делает и видео даже пишет!

— Видео пишет!? — отец заинтересовался, отодвинул тарелку и подался вперед.

— Да, есть! Вот, смотри! — я затыкал по кнопкам телефона и включил единственное записанное видео — момент, когда отец приходил в гости в наш офис.

— Я так ничего не вижу, — буркнул он, ощущая все больший дискомфорт от прог-ресссирующей дальнозоркости.

— Ну, одень очки! — нетерпеливо выпалил я и заерзал на стуле.

Отец сходил в свою комнату, вернулся, нацепил очки на нос.

— Давай, показывай, — кивнул он.

С минуту оба молча пялились в маленький экран. На видео отец стоял у двери и общался с нами тремя, находившимися за кадром. Отец попрощался, чуть ссутулился, раз-вернулся плечами и вышел за дверь. Видео закончилось.

— Один в один! — произнес, вдруг оживившись, он. — Ты так же ходишь и точно так-же поворачиваешься! Прям один в один!

— Ну… — удивился я, — это понятное дело, я ж твой сын, как я должен еще поворачи-ваться!? Так же как и ты! Вот ты сказал...

— Хорошая штука… полезная, — сказал отец, снимая очки. — Нда...

 

— Вер, давай, кое-что сейчас напечатаем! — ввалился я в офис с четверг, снял верх-нюю одежду и замер перед столами, забарабанив по крышкам обоих пальцами.

Сергей и Вера уставились на меня с интересом.

— Серый, ну, дай, я сюда сяду! — нетерпеливо выпалил я. — Надо мне кое-чего по-считать! Давай-давай, вставай!

Напарник, слегка удивленный и заинтригованный, вздохнул, нехотя и лениво встал из-за стола и со словами «ох, Роман!» переместился в кресло у двери.

Я, усевшись за стол, рассказал Вере и Сергею о вчерашнем разговоре с отцом.

— Ну, если хочет, пусть занимается, почему бы и нет! — пожала плечами Вера. — Да-вай, говори, что надо напечатать, сейчас все сделаем...

— Ты вот думаешь, из этого что-нибудь получится!? — скривился мнительно напар-ник, скрестив руки на груди.

— Серый, я не знаю! — развел руками я. — Может — получится, может — нет, пока не попробуем, не узнаем! Кто его знает… Я сильных надежд не питаю, но, с другой стороны, чего батя будет без дела болтаться? Пусть попробует… Может и заработает какие-нибудь деньги...

— Да я не против, нет! Ты не подумай… — сказал Сергей, предупредительно махнув рукой. — Пусть занимается, если хочет… А как он будет работать, через свое ИП что ли?

— Да не, он же закрыл свое ИП, как только мы объединились… — сказал я.

— А как же он тогда будет работать? — уставился на меня Сергей.

— Я думаю, от нас пусть работает. Будем ему товар через минимальную наценку от-пускать, а остальное, что заработает — его. И ему ИП свое не открывать и нам никакой раз-ницы, еще и что-то заработаем… — объяснил я.

— А, ну… — Сергей сделал паузу, зевнул и лениво завершил фразу. — Я не против… пусть работает...

К концу дня все необходимые вопросы были решены. Я созвонился с производите-лем, обсудил еще раз условия работы и подписал договор. За пару часов были подготовле-ны прайс-лист и коммерческое предложение. Вера шустро справлялась со своей частью работы. Сергей лишь сидел у двери, поглядывал на нас скучающим отсутствующим взгля-дом и изредка ковырял в носу.

— Сколько копий печатать? — посмотрела на меня Вера и замерла.

— Не знаю, ну, давай, копий пятнадцать сделаем! Пока хватит, а там видно будет, — сказал я, пальцы Веры прошмыгнули по клавиатуре и принтер засвистел. Стопка бумаг оказалась внушительной, следующие пять минут я шлепал по ее листам печатью.

— Серый, ну, садись обратно, — встал я из-за стола, освобождая место. — Подпись твоя нужна, генеральный директор должен завизировать же!

Сергей, довольный моими словами, с чувством достоинства устроился за столом. Взял стопку в руки, полистал, пробежался глазами по содержанию.

— «Мо-но-пав...» — произнес он по слогам название одного из моющих средств с ед-ва уловимым сарказмом в голосе и взгляде. — Чем мы уже только не торгуем! Будем теперь еще торговать и «Мо-но-павом»… да, Роман!?

Сергей повернул лицо в мою сторону, окрасив окончание фразы в легкую издевку. Я ухмыльнулся, смешное название вызывало сарказм и у меня, но… но я почувствовал, что слова напарника относились не только к названию товара — они относились в равной степени ко мне и моему отцу. Будто Сергей поддевал нас ими, давая понять, что считает затеянное глупостью, но не высказывает свои мысли впрямую.

— Да, Серый! — парировал я издевку дипломатичной ухмылкой. — Будем торговать и «Монопавом» тоже! Всем будем торговать, лишь бы деньги зарабатывались!

— Тут подписывать? — ткнул напарник в верхний лист.

— Да, коммерческое предложение, там пятнадцать листов, и все! — кивнул я.

Сергей, навалившись вправо на плечо и склонив туда же голову, принялся на каж-дом листе выводить по подписи, не спеша, явно смакуя и будто оттачивая движения.

— Анатолий Васильевич решил какой-то ерундой заняться, — буркнул он с улыбкой.

— Да это не он решил, я ему предложил, — сказал я, уловив ощущение радости в сло-вах Сергея, неприятно меня кольнувшее. — Мы как-то давно общались с этим производи-телем, но работать не стали… просто, чтоб отец не сидел без дела, я ему предложил… да, тема такая, вряд ли что из нее получится что-то значительное, но пусть… может батя что-то и заработает, я не против...

— Ох, Роман… — покачал головой Сергей, поставил последнюю подпись, сгреб все листы вместе и отодвинул вальяжно от себя ко мне на край стола. — На… все… подписал...

— Так, это сделали, все отлично, — взял я стопку и положил на полку шкафа. — Дома отцу отдам, пусть изучает...

Сергей закинул сцепленные в пальцах руки на затылок, откинулся в кресле, чуть повернулся в нем в сторону окна, глянул туда, зевнул снова и произнес: «Мо-но-пав...»

 

— Че с парфюмерией!? — задал я сразу в пятницу 9 декабря вопрос, едва утром во-шел в офис. — Ты звонил в транспортную компанию!?

Сергей сидел за столом, упершись в него локтями и обхватив пальцами голову. Услышав вопрос, медленно оторвал голову, поднял на меня взгляд, протянул руку:

— Здарова, Ромыч...

— Привет, Серый! — пожал я руку и плюхнулся в кресло у двери. — А где Вера!?

— Сейчас придет, — устало произнес напарник и откинулся на спинку кресла.

— Че-то ты вялый какой-то! — брякнул я.

В коридоре послышались женские шаги. Дверь открылась. Я выставил ладонь для приветствия и тут же получил по ней шлепок ладонью от Веры.

— Да голова болит, — буркнул немощно Сергей и вновь взялся руками за затылок.

— Выпей «цитрамон», — пожал я плечами. — Я всегда таблетку выпиваю, и у меня сразу проходит...

— Привет, явился!? — распахнула свою улыбку Вера.

— Да, явился — не запылился! — улыбнулся в ответ я, кивнул в сторону напарника. — Есть «цитрамон»? А то, вон, у Серого голова болит...

— Как у вас голова может болеть!? — остановилась Вера у своего рабочего места, удивленно смотря на нас обоих. — Я вот не могу понять!

— В смысле? — уставился я на нее. — У тебя что, никогда голова не болит что ли!??

— Неа… — замотала головой, улыбнувшись снова, Вера. — Никогда!

— Да ладно?? — мои брови поползли удивленно вверх. — Никогда-никогда!???

— Никогда-никогда, — улыбалась та.

— Женщина, у которой никогда не болит голова — находка для мужчины! — засмеял-ся я и посмотрел на кислое лицо напарника. — Да, Серый!?

Тот глянул на меня страдальчески, обхватил голову сильнее и покачал ей.

— Поехали, съездим в поселок! — выпалил я, ехидно улыбаясь его реакции. — Слышь, Серый!… А то так и будет голова весь день болеть, поехали в аптеку съездим!

Долго уговаривать не пришлось. Мне отчего-то совсем не хотелось сидеть в офисе. Я взял накладную для первого рейса Пети, отдал ее кладовщику и догнал Сергея уже на улице, вяло бредущего к «мазде».

Мы проехали переезд, и сидящие в моем подсознании слова, вышли наружу.

— Прикинь, с Верой разговаривали на днях… — сказал я. — Ну, че-то разговор зашел про тот момент, когда мой батя психанул и уехал от нас. И Вера такая говорит, что, мол, мы с отцом когда приехали к вам в «Сашу», когда вы первый раз нас увидели, то подума-ли, что «Анатолий Васильевич — мужчина солидный, грамотный, рассуждает правильно», в общем, ну, что он главный у нас двоих, «а Рома — лох какой-то», что-то бегает, там, суе-тится, дурачок в общем… Прикинь!? Вера меня просто ошарашила этими словами! Я та-кой слегка охуел даже… Думаю, да, надо же, как про меня люди думали, как Рома, ты, со стороны выглядишь! Даже как-то неудобно стало… Бля, Серый, неужели я реально так выгляжу!? Че, прям на лоха похож что ли!? Хм, удивительно!

Мы качались на «мазде» по заснеженной грунтовке к асфальтовой дороге, и мои слова так и остались монологом. Машина влезла на асфальт и пошла ровнее.

— Да Вера болтает просто слишком много, — буркнул недовольно Сергей.

Остаток пути до аптеки мы проехали молча.

— Да, прикинь, Ромыч, голова прошла! — сказал Сергей уже в офисе по возвраще-нии, выпив таблетку еще у аптеки.

— Я ж тебе говорил… — кивнул я. — Плохого не посоветую...

Партия парфюмерии пришла под самый конец рабочего дня, около пяти вечера. Солнце как раз только село, и остатки дня стремительно растворялись в ночи.

— Пошли, Серый, поможем выгрузить! — выпалил я, вставая с кресла. — А то, там товара много, пять поддонов… будут выгружать их два часа вдвоем...

Напарник молча встал и вышел из офиса следом.

Что-то запоминающееся было в той выгрузке товара. Темнота. Густо поваливший вдруг большими хлопьями снег. Легкий мороз, тот самый, который делает зиму исключи-тельно приятной. Вырывающийся из распахнутых ворот склада в темноту плотный сноп желтого света. Грузовик, «газон», стоящий задом к воротам. И мы, вчетвером копошащи-еся возле него. Я подавал коробки с товаром из фургона, Сергей принимал внизу, переда-вал кладовщику и грузчику. Те, суетясь и заплетаясь в ногах, складывали товар на поддон. Едва тот заполнялся, отвозили поддон вглубь склада и приносили следующий. Снег все падал и падал, поднимая настроение. А может быть, оно поднялось от ощущения все пре-бывающей с каждым днем работы? Скорее всего. Плохое настроение улетучилось. Мы с Сергеем шутили, смеялись и трудились одновременно.

— Че ты там, видео что ли снимаешь!? — сказал напарник, замерев в один из момен-тов около машины, смотря на меня снизу вверх.

— Ага, тебя снимаю! — засмеялся я, стоя внутри фургона и держа телефон перед со-бой, направленным на Сергея.

— Вот, Роман, вот ты дурень! — заулыбался тот, приноравливаясь и беря в руки из фургона очередную коробку.

— Неси-неси, давай! — не удержался я, улыбнулся тоже, и оба разом засмеялись в голос. — Я кино снимаю! Вот, заработаем денег, станем толстыми и важными и будем по-том смотреть и вспоминать, как зимой ночью выгружали здесь товар! Да, Сень!?

Подошедший кладовщик, не уловив всех слов разговора, но поддавшись общей атмосфере, на всякий случай улыбнулся, развел руками и сказал: «Хозяин — барин!»

— Сеня знает правильный ответ на все случаи жизни, — гоготнул Сергей. — Да, Сень?

— Само собой! — виновато и заискивающе улыбнулся тот и суетливо принял от Сергея очередную коробку.

Мы выгрузили товар за час. Снег не переставал идти. Я спрыгнул из фургона на землю, вошел в склад. Глаз радовался увиденному.

— Нормально так подзаполнили уже склад, да, Серый!? — произнес я, едва тот подо-шел ко мне, застывшему посреди штабелей коробок.

— Да, неплохо, — сказал довольно он, шмыгнул носом. — Даже не ожидал, что так у нас все пойдет ровненько...

— К лету вообще битком будет! — сказал я, чувствуя, как распаляется в груди огонь жажды деятельности. Акула внутри меня заворочалась, чуя уже не каплю крови, а тонкие ее потоки. Я чувствовал, что мы шли в правильном направлении, набрав быстрый темп. И пока другие фирмы продолжали пребывать в полусонном состоянии, мы хватали подряд все жирные куски рынка и жадно их глотали, распаляя свой аппетит.

— Да дай-то Бог! — взмахнул рукой Сергей. — Я, разве, против!

 

Я передал отцу все документы и бумаги по техническим моющим средствам. Он взял их и пообещал заняться продажами. Особого энтузиазма в глазах отца я не заметил. Я его отлично понимал, дело не обещало быть как-то стабильно прибыльным. Мне просто не хотелось, чтоб отец прозябал. Я пытался его встряхнуть, подбодрить.

 

Если и существуют полосы жизни, то в моей явно наступила белая. Я словно всту-пил в следующий очень важный этап жизни. Организм сразу отозвался на отказ от куре-ния и почти полный отказ от алкоголя. Я чувствовал, как каждая клеточка моего тела ожи-вала и давала мне все больше и больше энергии. Я стал ощущать вкус еды, видеть жизнь в ярких красках. Я почувствовал вкус к жизни и понял, что уже не откажусь от него. Нега-тивное и подавленное состояние ушло. Я стал больше улыбаться, осознав одну важную вещь — то, что не убило, действительно сделало меня сильнее.

 

— Опять рисуешь курсовики? — предположил я, наблюдая за тем, как Вера, не отры-ваясь, шпарит пальцами по клавиатуре. Понедельник 12 декабря 2005 года. Время перева-лило за три часа и за окном стремительно темнело.

— Да, Ром, опять рисую, — замерла Вера, ответила и продолжила печатать дальше. Через мгновение приостановилась, добавила, кротко улыбнувшись: «Не опять, а снова...»

— Да уж… — буркнул я и глянул в окно, в которое можно было не смотреть — заме-тенные снегом разваливающиеся здания старого завода — не тот пейзаж, что бодрит в уны-лый короткий холодный зимний день.

Сергея не было, он отъехал по делам еще в обед и задерживался.

Я посмотрел на Веру. Она печатала без остановки, словно курсовые работы были смыслом ее жизни. Отличница. Вернее, как это называется у психологов — «синдром отличника». Когда человек в принципе не может делать работу плохо, привык с детства все исполнять максимально ответственно. «Хорошая жена, повезло Серому», — подумал я без тени зависти, просто осознав факт.

В следующую секунду Вера замерла, поджала руки под себя и зарыдала. Не тихо заплакала, а именно зарыдала. Взахлеб, как рыдают, когда сдерживаться уже невозможно.

— Я больше так не могууууууу!!! — завыла она. Слезы покатились по искаженному лицу Веры, перемежаясь с глубокими бесконтрольными всхлипами и спазмами.

Я окаменел, разинул рот, замер в кресле, и тупо смотрел на происходящее в полной растерянности, не имея понятия, что надо делать и говорить и надо ли вообще.

— Рооооммм, я больше так неее мооогууууу!!! — выла Вера, сотрясаясь всем телом.

Истерика длилась с минуту или пол и прекратилась так же быстро и внезапно, как и началась. Вера, словно выпустив избыточное давление из себя, обессилела и затихла. В несколько секунд она расторопно привела себя в порядок, удалив с лица всякие следы слез и волнения. Две минуты и передо мною сидела та же Вера — собранная, спокойная, вежливая, трудолюбивая. Ее пальцы запорхали по клавиатуре с прежним усердием.

— Вер, ну, бывает… — выдавил я из себя с трудом, подобрав хоть какую-то фразу.

После пяти минут неловкой тишины наше общение возобновилось, словно ничего и не произошло. Я общался, но на автомате, мозг упорно возвращался к случившемуся. Через полчаса подъехал Сергей, все трое окунулись в рабочую суету, и случай остался в прошлом. Следующие несколько дней я машинально возвращался к нему, прокручивая в голове раз за разом, силился и ничего не мог понять. Эпизод, что называется, выпадал из общей картины. Дикость какая-то. Я знал Веру и Сергея уже полгода — замечательная се-мейная пара, на взаимопонимание в которой я не мог нарадоваться. За все время ни одной ссоры, да даже не ссоры, ни одного грубого слова между ними я не слышал. Никакого вза-имного напряжения. Да, я мог вспомнить какие-то мелочи, те мелочи, которых в других парах бывает раз в десять больше на дню и они естественны и нормальны. Но эта истери-ка… С чего вдруг!? Как!? По какому поводу!? Я крутил в голове этот паззл и никуда не мог его приткнуть. Он явно выпадал из известной мне части картины. Я обессилел решить эту задачку и, закинув фрагмент с названием «истерика Веры» в закрома своего мозга, почти про него забыл.

 

То ли Вовка мне позвонил, то ли я ему, не помню, но посреди недели мы встрети-лись вечером в «Чистом небе». Непривычно — посетителей почти не было, в клубе стояла практически гробовая тишина. Фоном играла тихая музыка, да позвякивали изредка посу-дой бармены и официантки. Рита в тот день работала. Я поздоровался с ней, когда мы втроем проходили к столику.

— Ритку видел!? — рявкнул Вовка, едва уселся, пропустив вперед в угол Леру, а сам расположился с краю диванчика.

— Видел, конечно, — кивнул я спокойно, сев к барной стойке спиной. — Я же с ней по-здоровался...

— Поздоровался!? — ощерился Вовка и принялся сверлить меня ехидным взглядом. — Ну, если поздоровался, то понятно!

— Чего тебе понятно, балда!? — расплылся в улыбке и я.

— Хы-хы-хы! — заерзал Вовка и принялся изучать меню, гаркнув Лере почти на ухо. — Так, блять! Чего тут в этой помойке пожрать можно то, а!?

— Помойке… — ухмыльнулась сдержанно та.

— Не говори, Лер! — кивнул я и уставился наигранно строго на Вовку. — Сам еще полгода назад здесь ошивался так, что не вытащить было! Практически жил тут! И вот, познакомился с девушкой, перестал ходить сюда и все… помойка! Ох, Вова, Вова...

— Да че сразу Вова!? — заерзал тот сильнее задницей по дивану. — Ну, я так сказал, к слову… образно… хорошее заведение, конечно… есть, что вспомнить… хы-хы-хы! Вон, Ритка пришла!

— Что за Ритка? — вытянула шею Лера, заглядывая мне за спину.

— Романа любовь! — выпалил Вовка, посмаковав слова.

— Подожди, так он же с Лилей встречался!? — удивилась Лера, переводя взгляд с ме-ня на Вовку и обратно.

— Это потом, а сначала с Риткой встречался! — пояснил Вовка.

— Ааа… — протянула Лера, хохотнула. — Не успеваю следить прям!

— Да, Рамзес — он такой! Меняет девок, как перчатки! — откинулся Вовка на спинку диванчика и ехидно засмеялся, подергивая в такт животом.

— Слушай его больше! — сказал я Лере и встал из-за стола. — Сейчас приду...

— Ну, давай-давай! — выпалил Вовка, ехидно захихикав уже мне в спину.

Я подошел к большой стойке, через мгновение рядом оказалась и Рита.

— Привет, Ромочка! — произнесла она и просияла.

— Привет, Рит! — кивнул я, облокотясь на стойку. — Как делишки? Народу мало?

— Все хорошо, — отложила та дела и приблизилась. — Да, народу почти никого сей-час, в выходные было много… Как ты?

— Нормально, я нормально… Курить бросил. Вот, думаю, спортом снова заняться, с начала года пойду в зал, надо приводить себя в форму… — улыбнулся я, замечая, как Рита смотрит на меня прежним заинтересованным взглядом. Пропало высокомерие, надмен-ность, холодность. Женские флюиды Риты запорхали в мою сторону тысячами, обволаки-вая и пытаясь вновь очаровать и притянуть обратно.

— Ды что ты!? — произнесла Рита. — Будешь теперь красивый, девушки так и будут заглядываться!

Я ухмыльнулся. Мне нравилась Рита. Я любил ее именно такую манеру общения — коктейль из иронии, теплоты, нежности, колкости и доброты. В тот миг я словно окунулся вновь в наши отношения. Окунулся и понял, что скучаю по тому, чего уже нет. Время от-ношений с Ритой ушло безвозвратно. В моей душе осталась лишь теплота к этой девушке.

— Устала я что-то… — промурлыкала Рита, приблизилась вплотную и положила свою голову на мой локоть, закрыв томно глаза.

Я на долю секунды растерялся, прикрыв растерянность улыбкой, и тут же прислу-шался к внутренним ощущениям. Сердце не забилось чаще. Рита открыла глаза, заглянула в мои и, наверное, вся поняла. Она выпрямилась, вздохнула и взялась за поднос, лишь бы машинальным привычным действием скрыть волнение.

— А, да, сейчас! — вдруг встрепенулась она и ушла в подсобку, вернулась через ми-нуту и сунула мне в руки что-то темное. — Это тебе подарок… на день рождения… Позд-равляю… Я забыла тогда тебя поздравить, извини...

Черный кошелек из дешевой кожи, какой можно было купить в любом лотке руб-лей за триста. Я покрутил его в руках, ощутил текстуру кожи, раскрыл, закрыл.

— Спасибо, Рит! Неожиданно и приятно! — улыбнулся я и сунул кошелек в задний карман джинсов. Наступила неловкая пауза. Та самая, когда сказать друг другу уже нечего и как-то надо закончить повисший в воздухе разговор.

— Ладно, я пошла… — сказала Рита и коснулась моей руки ладонью. — А то работать надо...

— Да, давай, увидимся еще… — скомкано ответил я и, не оборачиваясь, вернулся за свой столик, порадовавшись тут же, что удачно выбрал место, спиной к барной стойке.

На столе уже стоял заказ — салаты, чай. Мы поели, попили и через час покинули заведение. Уходя, я кивком попрощался с Ритой, та кивнула в ответ. Я не выдержал ее взгляда, отвел глаза — наше время ушло.

Дома, раздеваясь, я взял в руки кошелек и задумался — я не знал, что с ним делать. Использовать по назначению? Нет, я не хотел. Мне не нужна была память о Рите. Хоте-лось выбросить подарок в мусорное ведро. Я не смог. Открыл ящик письменного стола и закинул кошелек поглубже под самую стенку.

 

Через пару дней в субботу я вновь забрел в «Чистое небо». В клубе уже суетилась другая смена официанток, Рита не работала.

— Как обычно!? — улыбнулся бармен, протягивая руку за пластиковым стаканом.

— Не, водку больше не пью! — сказал я. — Давай, что-нибудь поинтереснее.

— О! — приподнял брови тот, задумался, развел руками. — Виски, ром!? «Джек Дэниэлс», «Бакарди»?

— Давай виски! — махнул я рукой. — Только не чистый!

— С колой пойдет!?

— Да, давай! — кивнул я и развернулся, чтоб пробежаться глазами по посетителям.

— Ромка! Здарова! — выпалил кто-то высокий и тощий, нависший надо мною кудря-вой и лохматой головой, обдав тут же сильным запахом спиртного. Я задрал голову.

— О, Сенёк, привет! — протянул я руку долговязому субъекту, узнав его.

— Как жизнь!? Как бизнес!? — лыбился тот, пытаясь сфокусировать пьяный взгляд.

— Да все нормально, Сань. Трудимся, — сказал я и машинально отстранился слегка назад от дышавшего мне сверху в лицо знакомого. — Ты как?

— А мы с Иннкой снова встречаемся!? — выдал Сашка и тряхнул беспорядочными кудрями, еще сильнее расплывшись в пьяной улыбке.

— Ого! Ничего себе! Ну, поздравляю! Инна — девушка хорошая! — собрал я нейт-ральную фразу, подумав тут же, что как умно поступил, не став в свое время лезть в так густо расставленные любовные сети Инны.

— Да, нормальная! — закивал Сашке, все растягивая резиновую улыбку, которая выг-лядела то ли хитрой и фальшивой, то ли глупой и бесхитростной.

— Ладно, Сань, я пойду… — сказал я, протягивая тому руку.

— Уже уходишь!? Так рано!? — Сашка обхватил своими длинными пальцами мою ладонь и крепко сжал ее.

— Старею, Сань, старею… — хмыкнул я, высвобождая руку. — Ушел уже из «большо-го спорта».

— Ааа… ну, давай, Ромка, рад был тебя видеть! — хлопнул тот меня по плечу.

— Взаимно, Сань, — кивнул я и пошел к столику.

«Странный персонаж. Вроде нормальный малый и мозги есть, вроде не дурак, а разгильдяй, несерьезный какой-то, а может, и глупый, непонятно… Одно ясно — пьет, сла-бость у него к алкоголю, которая может его и сгубить… если за ум не возьмется — пропа-дет», — подумал я про долговязого Сашку, в котором сочеталось несочетаемое.

И уже выйдя на улицу и идя не спеша по зимнему центру и вдыхая глубоко прият-ный морозный воздух, я понял, что не так было в том долговязом Сашке — в нем не было стержня. В парне были задатки хорошего человека, много задатков, но отсутствие хоть какого-то стержня превращало его в бесхарактерную, тряпичную кудрявую куклу.

 

— Роман, ну, давай, премию себе выпишем, а!? — выдал вдруг Сергей, сидя у двери в своей обычной позе, закинув боком ногу на ногу — щиколоткой на колено, дрыгая ступней и жуя нижнюю губу. — В честь наступающих праздников...

— Да давай, — пожал я плечами и глянул на Веру, пьющую стылый чай без сахара. Почти всегда так выходило — кто-нибудь наливал чай в три кружки разом, мы с Сергеем пили его сразу, а Вера за работой забывала о своем. В итоге всегда пила чай остывшим.

— По сколько возьмем!? — продолжал дрыгать ногой Сергей или даже ускорился.

— Не знаю… — скрестил я руки на груди, откинулся в кресле и пожал плечами. — Мне все равно… По сколько?

— Ну… давай по пять тыщ себе выпишем!? — сказал Сергей, глядя на меня и одно-временно протягивая руку в нишу за портфелем.

— Давай, — кивнул я.

— Вер, ну спиши! — явно обрадовано произнес напарник, выудив из портфеля свою половину «общака». — С меня и с Ромки по пять тыщ премию!

Вера выудила из стола тетрадку, пошелестела страницами, сделала запись.

— Ну, и Верку́ выпишем, да, наверное!? — сказал Сергей, зыркнув на меня и переведя взгляд на жену, замершую над тетрадью. — Она же у нас делает всю бумажную работу...

— Да, можно, конечно! — согласился я без колебаний.

— Сколько ей выпишем… премию? — заулыбался Сергей, продолжая смотреть на жену. — Да, Веро́к!? Премию заслужила!?

— Ну, как младшему и единственному офисному работнику, я думаю, три тысячи будет в самый раз! — сказал я и посмотрел на жену напарника. — Вер, нормально три?

— Да, Ром, нормально, — кивнула та. — Списывать с тебя или с Сережи или как?

— Да можно с Ромки, можно с меня, я не знаю… — Сергей посмотрел на меня, разведя руками в стороны.

— Вер, ну, давай, пополам, с меня и с Сергея по полторы спиши, чтоб общак у каж-дого ровный оставался! — сказал я и добавил напарнику. — Серый, возьми Вере из своих три, а я тебе полторы принесу в понедельник...

Сергей замер, сидя в кресле с деньгами в руках в позе, чуть сжавшись и подавшись вперед, будто собрался катапультироваться, помолчал секунду и ожил: «Да, давай так! А мы что, в понедельник выйдем на работу!? Это уже какое число будет!?»

— Двадцать шестое, Сереж! — среагировала Вера, посмотрела на мужа и на меня.

Сергей следом перевел взгляд на меня.

— Пять дней до Нового года, — прикинул я. — Полноценная неделя. Да, выйдем, я думаю. На два-три дня можно выйти точно, загрузить всех товаром на все праздники и спокойно отдыхать десять дней.

— Да, давайте так! — закивал Сергей, все еще держа пачку денег в руках, перетяну-тую резинкой. — На следующей неделе выйдем, загрузим всех полничком и уже праздники будем отдыхать и никуда не дергаться, да!?

Я кивнул.

— Ну, тогда и деньги мне в понедельник отдашь, — добавил Сергей и принялся отсчитывать сумму выписанных премий из своей пачки. Его толстые пальцы, трясясь, заломили неуклюже пачку пополам и начали отсчитывать купюры — медленно и неловко, путаясь и сбиваясь. Я и Вера, молча, наблюдали. Пальцы вдруг замерли, Сергей поднял голову, сказал: «Сколько я должен взять?»

— Восемь, — ответил я. — Пять и три.

— А, да, точно! — кивнул Сергей и его пальцы зашелестели купюрами заново.

В офисе повисла тишина. Вера принялась рассеянно перебирать бумаги на столе. Я, откинувшись на спинку кресла, стал мерно крутиться в нем, держась взглядом за трясущи-еся пальцы напарника.

— Так, есть, восемь! — выдохнул тот, сунув пачку «общака» вглубь портфеля и дос-тав оттуда же свой новый кремовый кошелек. Сергей старательно уложил в него восемь тысяч, убрал кошелек в портфель, а портфель в нишу.

Я продолжал все так же монотонно крутиться в кресле.

— Все, с этим разобрались, — выдохнул Сергей, распрямился в кресле и, будто утирая пот, провел тыльной стороной руки по лбу.

 

Я проснулся в субботу 24 декабря около одиннадцати часов. За окном шел тихий снег, небо низко затянуло непроглядными тяжелыми и плотными облаками. В квартире стояла тишина. Из комнат родителей не доносилось ни звука. Я сел в кровати, не решаясь в полудреме выбраться из-под нагретого одеяла. Отчего-то подумал о Лиле. Близились праздники, и она должна была приехать из Москвы домой к родителям. И тут случилось необъяснимое. Вдруг в ту же секунду я почувствовал, что сейчас, прямо сейчас Лиля позвонит мне. Я перевел взгляд на лежащий подле меня телефон и… он зазвонил!

— Алло, — сказал я.

— Привет, — раздался в трубке нарочито мягкий голос. — Это я, Лиля...

— А, Лиль, ты!? — вложил я в интонацию удивление, автоматически включившись в игру. — Привет...

— Я приехала сегодня утром… Может… вечером увидимся...? — сказала она.

— Увидеться? Да можно, почему бы и нет… да, давай увидимся! Во сколько!? — со-знательно размышлял я вслух, ощущая, как адреналин впрыснулся в кровь.

— Можно часов в шесть...? — продолжала разыгрывать податливость Лиля.

— Да, давай в шесть у кинотеатра! — согласился я и распрощался до вечера.

В обед снег кончился, и весь город оказался красиво укутан сугробами. Я подошел к кинотеатру без пяти шесть и заметил Лилю раньше, чем она меня. Девушка стояла впол-оборота, я подошел, она обернулась.

— Привет! — улыбнувшись, сказал я.

— Привет, — произнесла тихо Лиля, хлопнув два раза длинными ресницами и тут же потупив глаза вниз. Излюбленный прием. Лиля была одета в дорогую красивую белую шубу и дурацкую белую беретку. Я почему-то сразу понял, что шуба новая и это едва ли не первый выход Лили в ней. Беретка резала глаза и портила весь образ девушки. Все рав-но, что надеть дороги кожаные штаны и галоши, сочетать две вещи только по признаку цвета. Я незаметно хмыкнул, сдержав едкое внутреннее веселье. Лиля бросила на меня невинный взгляд и вновь потупила глаза. Вся ее поза говорила о кротости и смирении.

«Актриса ты, Лиля, актриса», — подумал я, не отводя глаз. Азарт игры вспыхнул во мне с еще большей силой. Я отчетливо понял, что эту игру намерен выиграть.

— Сегодня приехала? — механически ляпнул я, даже не пытаясь угодить с вопросом.

— Да, сегодня, утром на поезде… — посмотрела на меня Лиля, продолжая держать белую сумочку обеими руками перед собой, как держат школьный портфель дети.

— Ааа… понятно, — буркнул я, крутя головой по сторонам.

Лиля выждала, но продолжения фразы не последовало.

— Куда пойдем? — произнесла она.

— Не знаю, — пожал безразлично плечами я. — Пойдем, погуляем, там решим...

— Хорошо, пойдем, — кротко согласилась Лиля.

Мы медленно пошли по проспекту. Девушка аккуратно взяла меня под руку. Я не-заметно ухмыльнулся, Лиля переигрывала. Мы немножко прогулялись по приятному мо-розцу и через полчаса свернули в ближайшее кафе. Тепло помещения обволокло тело, и я, поежившись, уютно устроился в кресле. Наше общение потекло вяло, я не усердствовал в словах, Лиля приторно деликатничала. Я слушал ее в пол уха, забывая ею сказанное поч-ти сразу же и почти все.

— Я тебе говорила, что собираюсь покупать машину? — произнесла Лиля, сделав первый глоток кофе.

— Нет, не говорила, — пожал я плечами. — Может, и говорила, но че-то я не помню...

— После Нового года акция будет, я уже узнавала, в автосалонах будут хорошие скидки, тогда и куплю, наверное...

— Ну, молодец, что сказать… — болтал я ложкой в чашке чая, лишь бы не встречаться лишний раз с Лилей взглядами. — А какую же машину хочешь купить?

— Не знаю, я пока не решила, — ожила та, добавив в кроткий голос привычные командные нотки. — Какую-нибудь небольшую женскую машинку, что-то вроде «Дэу Матиз» или… я плохо пока в них разбираюсь… ну, какую-то такую, в общем, маленькую!

Лиля заулыбалась, смотря на меня. Я улыбнулся в ответ.

— Как куплю, обещаю, тебя обязательно покатаю! — улыбнулась она во всю свою ослепительную улыбку, из которой я, непредумышленно вновь отметил взглядом лишь ряд искусственных зубов. Странное это состояние, когда еще недавно нечто волшебное цельное и светлое, распадается на разнородные элементы, выглядящие по отдельности дешево и совсем не магнетически. Постлюбовный эффект.

— Мне «Хюндай Гетц» нравится! — выдал я резво. — Покупай его!

— А он дороже «Матиза»? — уточнила Лиля.

— Да, дороже! — кивнул я. — Немного, но дороже. Но, это уже и машина более-менее! «Матиз» — так! Тарантас на колесах! Мотоколяска какая-то! А «Гетц» уже вполне, да и дизайн хороший, очень симпатичная машинка!

— Хм, ну, посмотрим! — нервно дернула рукой Лиля. — Я не очень в машинах раз-бираюсь, покажешь мне этот, как его?

— Да, покажу, — кивнул я. — Попадется на улице, покажу...

Через час мы покинули кафе, и я ткнул пальцем в припаркованный «Гетц».

— Это про которую ты говорил!? — уставилась на него Лиля. — Какая красивая машинкааа!!! Мне нравится!!! Хочу такую!

— Я ж тебе говорил, что «Гетц» поинтереснее «Матиза»...

— А намного он дороже стоит!? — сказала Лиля и взяла меня под руку, едва мы мед-ленно пошли прочь от машины вдоль проспекта.

— Тысяч на пятьдесят-семьдесят, — пожал я плечами. — Где-то так, наверное, но я точно не знаю...

— Ого! Это много… — сразу скисла Лиля.

— Займи у знакомых разницу, — сказал я. — Лучше занять, потом отдать и кататься на машине, которая нравится, чем купить по деньгам, то, что не очень нравится и злиться по-том, что купил, не то, что хотел.

— Мне и так родители добавят часть… — недовольно произнесла Лиля. — Еще зани-мать я не хочу… хотя… ладно, посмотрим! В любом случае, как куплю — тебя покатаю!

— Договорились, — ухмыльнулся я, зная, что наше общение доживает последние дни.

Мы дошли до гостиницы. Вадик стоял на привычном месте. Он отвез нас к дому Лили. Я попрощался с ней, даже не сделав попытку поцеловать и договориться о следую-щей встрече — просто вернулся в натопленную печкой машину. Я был абсолютно уверен, что Лиля позвонит. Раз позвонила по приезду, значит, я все еще числился в «дурачках».

Лиля позвонила на следующий день в обед. Я отказался встречаться, соврав о пло-хом самочувствии. Игра затягивала. Я сделал ставку на еще один звонок Лили.

В понедельник 26 декабря наша фирма работала. На удивление, и не смотря на предпраздничную суету, заказы были и мы проработали три дня до среды. А с четверга начались долгие праздничные каникулы аж до 9 января.

Лиля позвонила 27-го во вторник и сказала, что было бы неплохо вместе отпразд-новать приближающийся Новый год. Я был в принципе не против, но Лиля включила ста-рый трюк, и он вывел меня из себя. К сожалению, люди не меняются. Лиля предложила два варианта — сходить в модный клуб с ней и подружкой или сходить в кафе вдобавок еще и с братом Лили с его женой.

— Но мне с братом совсем не хочется отмечать… — начала Лиля плавно подводить меня к первому варианту. — Там его жена будет, а мы с ней не очень ладим. Да и то кафе мне не очень как-то...

Выбор у меня у меня оказался простым — либо сводить двух девушек в дорогое заведение и сильно облегчить свой карман, либо пойти с ними в недорогое кафе, поделив финансовую нагрузку пополам с братом Лили.

— Лиль, а мне че-то наоборот… — начал я отступление. — В то кафе я бы еще сходил, а в клуб вообще не хочу, извини. Слушай, ну, раз тебе не хочется в кафе, сходите с под-ружкой в клуб вдвоем, какие проблемы?

— Ну да, мы, наверное, так и сделаем… — сказала неуверенно после паузы Лиля.

— Ну вот, нормально! А мы с тобой можем отдельно встретиться, погулять, попить кофе, как обычно, в общем! — подытожил я бодро, зная, что «как обычно» Лиле не надо — играть влюбленную за чашку кофе, не велика выгода.

Та что-то произнесла в ответ, мы обменялись еще парой фраз и закончили диалог.

28-го родители в очередной раз разругались вдрызг. Мать спровоцировала отца и, получив причину для гнева, поливала того матом целый час. Отец поначалу отвечал вяло, после перешел на крик. Квартира раскалывалась от скандала. Моя голова тоже. Я готов был деться куда угодно.

— Привет, — позвонила снова Лиля. — Я вчера разговаривала с братом после нашего разговора. Он сказал, что приглашает нас в кафе. Ты же говорил, что в кафе можно схо-дить… Может, пойдем?

Лиля тянула одеяло на себя, как могла. История повторялась. Не сумев получить то, что хотела, Лиля смирилась и решила получить за чужой счет хотя бы вечер в кафе. Деньги меня не волновали. Я готов был их потратить не на Лилю, а ради продолжения игры. И я понимал, что это будет если не последний, то один из последних наших вечеров. Я знал, что мой ответ «да» воспримется Лилей как очередная победа. Пусть, я готов был отдать пешку, ради победы в партии, которую я вел не с меркантильной Лилей, а с собст-венными слабостями.

— В кафе!? Да, Лиль, в кафе можно сходить! Я — за! Давай, сходим! — среагировал я дружелюбно, добавив в интонацию нотки наивности.

Лиля обрадовалась и сразу повеселела. Мы договорились встретиться на следую-щий день 29-го сразу в кафе в шесть вечера, распрощались, я оделся и поехал в «Чистое небо». Дома оставаться было невыносимо.

— Снова у нас!? — улыбнулся бармен, дружески пожимая руку через стойку.

— Да, решил зайти, развеяться! — кивнул я.

— Как обычно или...? — замер тот, разведя руками.

— Давай виски с колой! — сказал я и получил через минуту стакан в руку.

Я не спеша выпил полстакана, настроение улучшилось. Запах табачного дыма стал ощущаться острее. Воздух клуба был им буквально пропитан. Я вдохнул глубже. Легкие сразу едва уловимо закрутило, они заныли, подавая сигнал в мозг и провоцируя желание закурить. Я не курил уже больше месяца и впервые захотел. Все остальные мысли исчез-ли, осталось только одна — желание закурить. Я терпел несколько минут, развернулся и стрельнул у бармена сигарету. Принялся нервно крутить ее меж пальцев, озираясь воро-вато по сторонам, словно собираюсь сделать что-то запрещенное. Взгляд выцепил сквозь проход из темноты танцпола одинокую фигуру мужчины. Я пригляделся. Мы не были зна-комы, но моя хорошая зрительная память не подвела — мужчина тоже был завсегдатаем «Чистого неба». Обычный на вид — среднего роста, с высокой залысиной, из-за которой брился наголо, сухощавого телосложения, он стоял в черных штанах и рубашке в черно-коричневых узорах. Я напряг память — мужчина всегда приходил один и, как и в этот раз, стоял где-нибудь в сторонке и созерцательно проводил вечер. Иногда пил крепкие напит-ки, курил. Все как обычно, смущал меня лишь возраст — мужчине было явно около сорока. Сорок лет! Один! В клубе! Бррр! Меня пробила легкая судорога. Наверное, ему было очень одиноко, раз жизнь приводила его сюда раз за разом в поисках… в прочем, не важ-но. Это уже были поиски от отчаяния. В каждом клубе есть такой взрослый грустный оди-нокий мужчина. Он заметил мой задумчивый взгляд, я отвернулся.

Через пару глотков виски я закурил. Осторожно сделал первую затяжку. Дым по-шел в легкие, заставив их скрутиться еще сильнее. Организм уловил знакомые вещества и затребовал больше. В голове сразу потяжелело, она слегка пошла кругом. Я затянулся повторно. Легкие перестало крутить, они расслабились, в груди разлилось приятное бла-женство. Голова потяжелела еще сильнее, по рукам и ногам прокатилась волна слабости и усталости, я обмяк и будто резко стал пьянее. Третья затяжка. Тяжесть в голове резко уси-лилась, появилось легкое чувство тошноты. Руки и ноги окончательно обмякли. Я присло-нился к стенке. Четвертая затяжка. Голова закружилась, ее начало ломить, словно с утра с дикого похмелья. Я бросил сигарету в урну и пошел на выход, с трудом соображая и пока-чиваясь словно пьяный. На улице свежий морозный воздух слегка привел меня в чувство. Я разозлился на себя за минутную слабость и, матеря свое слабоволие, пошел к гостинице. Голова, словно чугунная, плохо справлялась с остальным телом. Меня начал бить озноб и чуть затошнило. Я продышался и тошнота отступила. Пульс скакал, сердце бешено коло-тило. Свежий воздух сделал свое дело — я продышался, организм переварил никотин, по-степенно приходя в норму. Вадик отвез меня домой, там, раздеваясь и ложась спать, я все ругал себя мысленно за столь глупый поступок. Но он сыграл положительную роль — я еще сильнее укрепился в мысли об отказе от курения.

 

На следующий день я не стал заезжать за Лилей, встретились сразу в кафе. Пять человек — я, Лиля, ее брат с женой и подружка Лили, которую та все-таки притащила с собой. Мы сели за столик и дальше началась все та же банальность, от которой меня уже воротило. Застолье. Что-то неуловимо глупое увиделось мне в клубных ночных застоль-ных попойках. Раньше я этого не замечал. Теперь, мои внутренние изменения, случивши-еся во время ноябрьского кризиса, давали о себе знать все настойчивее. Я стал осознавать и видеть то, чего раньше не понимал. Словно мне открыли глаза, в них устремился поток информации, я его принимал, но не мог разом весь осилить и смысл его открывался мне постепенно.

Я оглядел кафе, присутствующих, наш столик. Банально, все банально. Лица, явно не отягченные интеллектом, мелькали перед моими глазами. Брат Лили, едва усевшись, тут же принялся разливать водку. Я отказался от нее и заказал себя стакан виски с колой, который цедил долго и не спеша, дав возможность остальным за это время вылакать бу-тылку водки. Все повеселели, принялись танцевать. Музыка играла, посетители переме-щались между столиками и танцполом, кто-то выпивал, кто-то ел, кто-то танцевал. Все, как обычно. Лиля веселилась, пискляво по-дурацки наигранно чрезмерно смеясь и хлопая в ладоши. Танцевать она не умела. Я удивился, помня, что по ее рассказам она занималась танцами. Плохое чувство ритма делало ее движения скованными и угловатыми. Я повто-рил свой заказ. Время тянулось медленно. Я сидел за столиком, внутренне находясь где угодно, только не тут. Что-то во мне изменилось. Я перестал получать удовольствие от по-добного рода веселья. Оно стало казаться мне пустой растратой времени. Брат Лили креп-ко выпил и начал нести какую-то чушь, перемежая пьяный рассказ отборным матом. «На-до переставать материться», — понял я и почувствовал приступ стыда. Я покончил со вто-рым стаканом. Лиля продолжала веселиться и строить из себя какую-то значимость. Мне стало тошно от окружающего цирка, время словно остановилось. Но я дотерпел до конца. Официант принес счет, и мы с братом Лили его поровну оплатили. Компания вышла на улицу. Я подошел к ближайшему такси, договорился с водителем о цене, открыл заднюю дверь. Лиля села первой, я следом. Между нами явственно ощущалось напряженное от-чуждение. Молчание в машине лишь усилило его. Никто из двоих не пытался изображать отношения. Их не было изначально. Лиля уже не помещалась под шкурой невинной овеч-ки, я же прозрел.

— Че ты молчишь!? — с претензией в голосе произнесла она.

— А что мне говорить? — ответил я, не поворачивая головы, смотря в окно на мель-кающий заснеженный предновогодний город.

— Ну, скажи уж что-нибудь!? — продолжила обострять ситуацию Лиля.

— Да мне нечего говорить. Какой смысл? — пожал я плечами и мельком глянул на Лилю. Та сидела, откинувшись в угол сидения, и сверлила меня недовольным взглядом.

— Как это какой смысл!? Не поняла!

— Да все просто, Лиль! — выдохнул я, понимая, что мой выбор и мое решение никто вместо меня не сделает и не примет. — Отношений у нас, по сути, нет никаких. Я не вижу смысла выяснять то, чего нет. Мы видимся редко. Ты приезжаешь, мы тусуемся, ты уез-жаешь — все! Перспективы никакой, да и смысла, если честно, тоже...

— Ах, вот как! А что ж ты тогда сегодня, бедняжка, весь вечер мучился, раз смысла нет!? Может быть, не надо было и видеться сегодня!?

— Может быть, и не надо было… — я смотрел отрешенно в окно, больше не желая по-лучать и толику негатива и нервничать по несуществующей причине. Я задумчиво глядел на мелькающие за окном нарядные витрины, мы приближались к центру города.

Лиля умолкла, меня придавило безразличие.

— Нет смысла… — произнес я вслух, но больше для себя.

— Может быть, тебе нет смысла и меня провожать домой!? — агрессивно сказала Лиля. — А то сидишь тут рядом со мной, мучаешься!

— Может быть, и нет смысла провожать… — апатично повторил я.

— Так ты не мучайся, может, тебе лучше выйти прям здесь!? Зачем дальше ехать!?

— Да! — ожил я вдруг, наконец, глубоко внутри себя приняв мучительное решение, впервые поборов мягкость своего характера в отношении женского пола, доставлявшую мне всегда бесконечные проблемы. — Ты права! Мне лучше выйти! — я повернул голову к водителю. — Остановите здесь! На остановке у гостиницы!

Машина послушно подрулила к обочине. Я вышел, не говоря ни слова, не оборачи-ваясь, хлопнул дверью и зашагал вперед к пешеходному переходу. Такси обогнало меня. Краем глаза я увидел озадаченное и надменное выражение лица Лили. Во взгляде ледяных голубых глаз легко читалась злость проигравшей стороны. Я улыбнулся, задрал вверх го-лову и посмотрел в небо — большие хлопья снега густо и завораживающе медленно сыпа-лись сверху, материализуясь из черноты неба, падали сквозь желтые снопы света уличных фонарей, неся с собой ощущение праздника. Как только первая снежинка коснулась моего лица, с меня тут же словно свалился не нужный тяжеленный груз, в душе вспыхнула не-выносимая легкость радости. Я вприпрыжку по-детски перебежал улицу и пошел в обрат-ную сторону к остановке. Нестерпимо хотелось побежать. Просто так, от радости. До ос-тановки оставалось около пятидесяти метров. Я оглядел ряд припаркованных машин, на-деясь увидеть Вадика. Его белой «шестерки» не было. Меня резво со спины обогнала жел-тая маршрутка, «газель». «Моя!» — понял я, увидев номер, и… побежал! Побежал за марш-руткой! На бегу мне вдруг стало нестерпимо весело, представилось, будто Лиля бежит следом и хочет меня поймать! И спасение мое лишь в этой редкой полуночной «газели»! Я побежал изо всех сил! Я не стеснялся, ведь редкие прохожие видели во мне лишь парня, старающегося успеть на маршрутку! Но я бежал не за микроавтобусом, я бежал от Лили. Не именно от нее, а от того мешавшего внутри меня барьера, который я надломил впервые в тот вечер. Барьер дал трещину, сломать его окончательно и оставить в прошлом, было уже лишь делом времени. Я бежал от прошлого в будущее!

  • Месть (сценка) / Немножко улыбки / Армант, Илинар
  • Мотылек. NeAmina / Love is all... / Лисовская Виктория
  • Рам и Ламия, Зима Ольга / В свете луны - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Штрамм Дора
  • Весточка / маро роман
  • Притон в полушариях (Общежитие) / Семушкин Олег
  • Rainer Rilke, капитель / РИЛЬКЁР РИЛИКА – переводы произведений Р.М.Рильке / Валентин
  • Равнодушие / Имя моей Музы - Боль / Клюква Валерия
  • Чужие / Пара фраз / Bauglir Morgoth
  • Kartusha - Время дождей / Собрать мозаику / Зауэр Ирина
  • "Не хочу"  / Легкое дыхание / Изоляция - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Argentum Agata
  • День 11 / Серая Кукла / Grey Elizabeth & Dorian

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль