Глава 036

0.00
 
Глава 036

ГЛАВА 36

 

Настроение почти на все оставшиеся дни праздников было испорчено. Я оказался в сильной эмоциональной яме и сплошном одиночестве. В семье отношения перешли в ста-дию законченного идиотизма. Никакому здравому смыслу ЭТО не поддавалось. Мать, отец и сын — жили вместе и между собой почти не общались. Лишь по необходимости каждый из нас бросал другому бытовые реплики. Шли выходные, а я не знал, куда подать-ся из этого капкана. Компаньон по бизнесу — у него своя семья, свои заботы. Вовка? То же самое. Через пару месяцев он собирался оформить свои отношения официально. Наташа? Да, мы продолжали встречаться. Но отношения развивались странно. Настолько спокойно и размеренно, что я начал задумываться об искренней заинтересованности в них обоих. Отношения отдавали формальностью. Или это мне так казалось? Я не знал. Я не мог разо-браться в своих чувствах к девушке. Наташа мне определенно нравилась. Все в ней было интересно. Помимо эффектной внешности Наташа обладала мягким характером и явно была неглупа. Но, как не странно, внутреннего огня в себе я не ощущал. Наше поведение было столь схожим, что я начал подозревать аналогичное состояние и у нее. Плотный гра-фик работы Наташи тоже не делал наши отношения крепче. Все праздники она работала без отдыха на разных точках, подменяя то одну, то другую подругу. Наше общение в те дни свелось к двум мимолетным встречам после десяти вечера. Полчаса вместе и девушка ехала домой спать, чтобы на следующий день снова в восемь утра быть на работе.

9 мая ожидался ежегодный праздничный салют. Он всегда начинался в десять ве-чера и длился около двадцати минут. Настроение в тот праздничный день у меня было препаршивое. Я ничем не занимался, проторчал полдня дома за компьютером, после обеда позвонил Наташе. В тот день она тоже работала. Я машинально предложил встретиться вечером, удивился ответу — Наташа сказала, что работа ее достала, хочется развеяться и что давно не была в «Чистом небе», и что туда надо непременно сходить сегодня вдвоем, но перед этим еще и успеть посмотреть салют. Я словно встрепенулся от ее слов, настрое-ние сразу улучшилось — я стал ждать вечера.

Мы договорились встретиться ровно в десять в центре. Без двадцати я был там. Я вышел из автобуса за пару остановок от места встречи. Движение транспорта в центре бы-ло перекрыто, как всегда в праздничные дни массовых гуляний. Я влился в поток людей, плывущий в нужную мне сторону, и пошел быстрей. На трезвую голову окружение из пьяных лиц воспринималось совсем по-другому. Я лавировал в толпе людей и буквально физически стал ощущать неприятие происходящего. Флюиды радости, эйфории, злобы, агрессии — все вперемешку обволакивали меня со всех сторон. Под ногами хрустнуло, я наступил на стекло битой пивной бутылки. Темнело быстро. На западе остатки багряного заката пробивались сквозь разрывы облаков. Отторжение окружающего росло с каждой секундой. Я позвонил Наташе без пяти десять, будучи уже на месте. Мобильная связь из-за перегрузок работала с перебоями. Я перезванивал и перезванивал — все бесполезно. Темнота окончательно легла на город. Входящий звонок.

— Ты где!??? — донеслось из трубки приглушенно. — Я уже в центре… иду к «Чисто-му небу»… давай там встретимся… через десять минут… на перекрестке...

— Да, давай! — едва успел крикнуть, как связь забилась помехами и оборвалась.

«Пять минут идти, успею», — подумал я и пошел быстрым шагом к клубу. Впереди меня из-за крыши здания вырвался первый салютный сноп и брызнул по небосводу. Толпа вокруг взревела. Я продолжал идти на гаснущий сноп. Искры его разлетелись и потухли. Пауза. Гуляющие затихли. Взлетел второй сноп. Рассыпался ярче. Толпа взревела еще не-истовее. Выстрелы полетели вверх один за другим. Первые не успевали гаснуть, вторые догоняли их, пролетали сквозь и взрывались еще выше. Толпа, взревев в третий раз, уже гудела не переставая. Я лавировал между групп людей, хрустел под ногами мусором и би-тым стеклом, но был взволнованно рад. Сквозь череду передряг в семье, свидание с Ната-шей виделось мне единственным светлым пятном радости и позитива. Я почти бежал на встречу с ней.

Подойдя к углу улицы, я оказался у крупного перекрестка, сплошь забитого людь-ми. За перекрестком высился кинотеатр, слева сцена, не убранная еще после дневных му-зыкальных выступлений, справа «Чистое небо». Толпа стояла, задрав лица вверх, и сопро-вождала каждый очередной всполох салюта одобрительным пьяным ревом.

«Как же мы тут встретимся???» — в панике принялся я шарить глазами по черной колыхающейся массе людей, гудевшей и менявшей свою форму ежесекундно. Я принялся звонить Наташе — бесполезно, соединение не проходило. Так в отчаянии я простоял минут пять. Дав последние залпы особенно мощно, салют кончился. Масса напоследок устало взревела, затихла, рев перешел в мерный гул — народ принялся разбредаться. Толпа отхлы-нула от моего угла перекрестка, поредела, растекаясь во все рукава перекрестка, и остави-ла после себя свободный пятачок асфальта, густо усыпанный мусором. Посреди освобо-дившегося пространства стояла Наташа, абсолютно белая — волосы, тонкий облегающий свитер под горло, белые джинсы и белые босоножки. Контраст казался нереальным. Она повернула ищущий взгляд в мою сторону и встретилась с моим. Мы побежали навстречу друг другу. Всего десять метров. Сходу обняли друг друга, прижались крепко и в этот мо-мент я почувствовал зарождение в себе чего-то важного. Именно того, чего так не хватало в наших отношениях. Я чуть отстранился от девушки и посмотрел на нее уже другими глазами. Наташа, вглядываясь ответно в мои, словно заметила в них перемену и перемени-лась в своих. Мое сердце бешено заколотилось.

— Я думала, уже не найду тебя! — произнесла Наташа и прижалась ко мне снова.

— Как я по тебе соскучился! — сказал я и принял девушку в свои объятия.

Мы взялись за руки и пошли прочь с загаженного перекрестка на такой же завален-ный мусором тротуар. Заслоняя собой Наташу от мечущихся туда-сюда в эйфории людей, я повел ее против течения толпы. Через пятьдесят метров мы оказались у «Чистого неба». Человек тридцать осаждали вход. Они давили на двух охранников, стоявших снаружи у двери и выборочно впускавших внутрь. Я нашел взглядом сквозь стекло Артура, тот дал сигнал охране, и нас впустили. Толпа сзади недовольно заревела, но дверь захлопнулась, и грохот музыки ударил нам из клуба навстречу. Мы пробыли там пару часов. Все было хо-рошо. Наташа улыбалась мне, я ей. Она прижималась ко мне, я обнимал в ответ. Ее рука искала мою, я отвечал взаимностью. Мы были счастливы, нас выдавали наши лица. Окру-жающие посматривали на нас с интересом. Иногда встречаешь человека в каком-нибудь месте и понимаешь, ему тут не место. Он выделяется в лучшую сторону. Всем. Внешнос-тью, поведением, блеском в глазах. Наташа выделялась. Она словно была не отсюда. Ее точеная идеальная внешность приводила парней в восторг, зажигая глаза интересом, а девушек в оторопь и нескрываемую зависть. В лучшем случае и редко в женских глазах мелькал уважительный интерес. Мне было все равно, я встречался с лучшей девушкой на свете и других для меня не существовало. И это несмотря на то, что у нас с Наташей так и не было интима. Но я был согласен ждать еще, лишь бы наши отношения по-настоящему случились и вылились во что-то серьезное и важное для обоих.

Чуть за полночь мы оказались снова на улице. Праздничные гуляния закончились. По улицам бродили те, кто как и мы задержались в клубах и кафе. Мусор, мусор, мусор. Постпраздничный центр города всегда производил гнетущее впечатление. Я смотрел на него трезвым взглядом. Городские службы уже приступили к уборке. Поливальные маши-ны катили по центру проспекта, сбивая напором водометов мусор к бордюрам, шуршали метлы, сметая мусор в кучи, скрежетали лопаты, загружая эти кучи в ковши тракторов, тарахтели дизелями трактора, опрокидывая полные ковши в кузова самосвалов. Спустя пару часов центр города вернет свое обличие, о прошедшем празднике будут напоминать лишь спящие на лавках и под кустами перебравшие алкоголя и переполненные отделения милиции.

Вадик работал. Нам пришлось пройти к его машине пару кварталов. Через двадцать минут «шестерка» подкатила к дому Наташи, панельной девятиэтажке.

— На каком же вы этаже с Полинкой живете? — задрал я голову вверх под крышу.

— На шестом, — сказала Наташа и прижалась ко мне, обвив меня руками, прижалась сильнее, вдруг отстранилась, заглянула мне прям в зрачки снизу вверх, повернула меня чуть к свету фонаря, радостно улыбнулась, произнесла, как важный внутренний вывод:

— А глаза-то добрые...

Я ухмыльнулся, скрыв так стеснение. По телу разлилось приятное, я машинально прижал Наташу к себе сильнее, выудил из головы первую пришедшую фразу:

— А Полинка сейчас же еще на работе в «Небе»?

— Да… приедет попозже… — сказала Наташа, положив голову мне на грудь.

Мы постояли еще немного, я поцеловал девушку в губы и вернулся в машину.

— Поехали? — посмотрел на меня заговорщицки Вадик.

— Да! — произнес я, словно нашел внутри ответ на какой-то важный вопрос. — Поеха-ли домой, Вадик! Все хорошо… все хорошо...

 

Затяжные праздники кончились, начались трудовые будни. Погода нам на руку сто-яла теплая и без дождей — дихлофосы расходились как горячие пирожки. Я регулярно про-сматривал электронный отчет, с удовлетворением отмечая рост цифры в графе «прибыль». Сергей следом быстро пристрастился к этому занятию.

— Че там цифра!? — именно так стал периодически спрашивать он, кивая на мони-тор. Так и говорил, не «прибыль», не «доход», а именно «цифра».

Я или Вера нажимали кнопки, результат высвечивался на мониторе. «Цифра» росла весь текущий месяц, после чего своеобразная игра начиналась заново. Мы уже привыкли к тому, что наша ежемесячная прибыль перевалила за двести тысяч при обороте, достигшем отметки в миллион. Оборот отражал долю прибыли верно, ведь его треть приходилась на бартерный обменный товар, который мы продавали почти вхолостую. Реальный оборот составлял примерно тысяч семьсот в месяц. И с этой суммы нам удавалось получать две сотни прибыли ежемесячно. Средняя рентабельность плавала около тридцати процентов. Подскакивая зимой и летом за счет парфюмерии и дихлофосов до сорока, она падала до двадцати пяти в межсезонье. Расходы вместе с зарплатами составляли около восьмидесяти тысяч. Итого — ежемесячно мы имели больше ста тысяч чистой прибыли.

Я пристрастился читать газеты. Регулярно еженедельно Сергей приносил очеред-ную, и пару дней мы читали ее по очереди и обсуждали.

Отец продолжал каждый день в буквальном смысле слова клепать будку для «газе-ли». Машина постоянно стояла на том же месте у нашего склада. Мы с Сергеем по нес-кольку раз на дню проходили мимо отца, и никто из троих не здоровался. Отец бросал на меня изучающий взгляд полный льда и обвинений. Я же смотрел встречно с вызовом, злостью, жалостью, ненавистью и даже легким злорадством. Это была не лучшая смесь чувств, но таков факт. Я испытывал жалость — отец оказался буквально выброшен за борт того дела, какое мы с трудом поднимали вместе. Злость — из-за отцовской врожденной упертости, переходящую временами в одержимость. Ненависть — к тому, что отец создал и нам и себе проблемы на ровном месте тем поступком. Вызов — ответ на интуитивное ощу-щение внутри меня. Я чувствовал, чуть ли не спинным мозгом, что отец лелеял мысль о возвращении, о том, как мы сами попросим его обратно, побоясь двигаться дальше без не-го. Злорадство — мы пошли дальше без отца, бизнес рос стремительно, а отец обшивал ме-таллический каркас будки, клепая к нему листы фанеры.

Мы в который раз шли с Сергеем от склада мимо «газели».

— Ром! — сказал отец и пару раз кашлянул, заметно волнуясь. — Можешь подойти сюда на секундочку, помочь, подержать тут...?

Отец произнес это так смиренно, и вид у него был такой почти побитый, что жа-лость во мне враз усилилась, заглушив все остальные чувства. Хотелось подойти к нему, сказать «Что ты, вот, мучаешься с этой будкой? Чего тебе не работалось с нами? Теперь, вот, ковыряешься тут в грязном комбинезоне, сам не понимая зачем...»

Я подошел к отцу, забрался в кузов в наполовину обшитую будку, сказал сухо:

— Давай, что держать?

— Вот этот лист держи… — кашлянул отец и потер под носом — еще один его жест смущения. — А я заклепками прихвачу...

Я прижал лист фанеры к металлическому каркасу будки. Отец взял заклепочный пистолет и прихватил лист в нескольких местах.

— Все, спасибо… — сдержанно произнес он.

— Не за что… — сухо сказал я, отряхнул руки, спрыгнул с кузова и скрылся за ним, медленным шагом догоняя Сергея.

Тот, предусмотрительно пройдя выше «газели» за кабину, остановился метрах в десяти и, лукаво ухмыляясь, ждал меня. Я, заметив этот взгляд, опустил глаза в землю, в груди дико защемило — мы с отцом за время короткого общения ни разу не глянули друг другу в глаза.

— Че… все… помог? — произнес Сергей, едва я с ним поравнялся.

— Да, помог… — кивнул я, продолжая шагать и смотреть себе под ноги. Я тяжело вздохнул, невидимые обручи сдавливали грудь, выдохнул. Сергей пошел рядом.

— Что Анатолий Васильевич сделает будку и поедет за помидорами или чем там? — поинтересовался он.

— Ну да, вроде так говорил… — кивнул я.

— Ну а как он поедет...? — задумался напарник. — Он же никогда не занимался… Он что, знает где их брать… цены...? А где он торговать собрался? На рынке просто станет и будет продавать что ли!?

— Да не, он оптом хочет продавать, — сказал я. — Полторы тонны на рынке — это неде-лю надо стоять, а то и две. А помидоры через неделю уже будут никакие, придется выбра-сывать… Он оптом хочет! На «Водном рынке» станет и будет там торговать...

— Один что ли? — не унимался Сергей.

— Да нет… — всплыл в моей голове жуликоватый образ соседа по стоянке. — Есть там у отца знакомый один… Вася… Вроде они вместе собираются и закупать и торговать… Да пусть занимается, че дома сидеть!? Хоть денег нормально заработает! Там с машины сразу десятка минимум получается чистыми, в неделю по рейсу делай, вот тебе сорок штук на карман! Нормально же!? А то бы батя у нас тут на пятнадцать тыщ пыхтел! Не, правильно сделал он, что ушел! И нам без него комфортнее, не надоедает своим занудством, и он больше заработает без нас! Так всем будет лучше!

Я облегченно отмахнулся от тяжелых мыслей, почувствовав, что нашел именно те слова, какие сам себе хотел сказать. Я их нащупал — он больше заработает без нас, так всем будет лучше — именно эти слова мне были нужны! Как только я их произнес, мне стало легче. «Так всем будет лучше, так всем будет лучше», — крутил я спасительную мантру в голове. Черта моего характера — желание в любой ситуации никого не обидеть и никому не причинить вред — наконец удовлетворилась, получив требуемую пищу.

Мы прошли пару десятков метров — миновали трансформаторную будку, подошли к палисаднику, прежде чем я вынырнул из своих мыслей и заметил, что Сергей тоже за-думчиво молчит. И молчание его было особенным, будто он осмысливал новые факты, но-вые изменения в окружающей его конструкции из людей.

Я открыл скрипучую дверь здания и нырнул внутрь в прохладу, пригнувшись под зеленой трубой отопления. Сергей следом.

 

— Вот! Смотри! Ничего себе! — удивленно уставился я на газету, не веря тексту.

Был обычный рабочий день середины мая. Мы сидели в офисе — Вера на своем месте, я у двери, Сергей за вторым столом.

— Прикинь, Серый!!! — оторвал я глаза от газеты и посмотрел на него, глянул на Веру, зачитал фрагмент статьи. — «По данным аналитиков летом 2006 года ожидается рост цен на жилье на пятьдесят процентов»! И вот график тут… 2005 год — 20%, 2006 год — 50%, 2007 год — 20%, 2008 год — 20%… Прикинь!!??

Я смотрел на напарника, тот на меня.

— Это получается, за три года квартиры подорожают в два раза!!! — поднял я палец вверх и медленно его опустил. — Нихуя себе!!! Это ж пиздец!

Сергей, застыв, смотрел на меня, пару раз моргнул, выдохнул спокойно, отмахнул-ся и, возвращаясь взглядом к своим бумагам, буркнул:

— Не будет такого… будут обычные… вот эти… двадцать процентов и все...

— Не, да мне без разницы! — отмахнулся и я. — Я-то успел квартиру купить! Но ты прикинь, а если правда так случится...!? Это ж пиздец!!! Это цены взлетят, и хуй укупишь эти квартиры! Моя стоит щас, пусть примерно, девятьсот… а будет миллион восемьсот… жесть!!! Бля, я бы за такие деньги никогда не купил квартиру! У меня таких просто нет! Даже однушка… щас семьсот уже, а будет… миллион четыреста! Нифига себе цены!!

Я переводил взгляд с Сергея на Веру и обратно. Оба слушали молча.

— Да не! Не будет такого! — отмахнулся снова Сергей. — Будет, как обычно… Квар-тиры будут дорожать, вот как щас дорожают и все...

— Хм, ну посмотрим! — почесал я в затылке. — Даже самому интересно, будет такой скачок цен или нет...

 

— Надо заехать в «Родной край» обязательно и дожать этого жулика Сашу на дихло-фосы! — сказал я, сидя рядом с Сергеем в «мазде». Мы выехали с утра из офиса в «Форт». Выезд вышел авральным — в «Форте» отрубили все, и интернет и телефонную связь — мы не могли получить данные об остатках своих товарах и о продажах. Нужно было ехать. Накладные на первый рейс были готовы. Вера осталась в офисе, Петя уже загружался на складе. Мы прыгнули с Сергеем в «мазду» и покатили.

На календаре значилось 22 мая, понедельник. Дела шли хорошо, мы загрузили всех клиентов дихлофосами до упора, и продажи не заставили себя ждать. Запасы дихлофосов стремительно таяли, все шло к тому, что к концу июня назреет очередной заказ. Нас с Сергеем охватила деловая лихорадка — ясное ощущение того, когда дела идут в гору и на-до не зевать, а лишь поспевать крутиться.

— Мда… — чуть подумав, произнес Сергей. — Надо будет заехать… Да, давай, вот щас остатки возьмем в «Форте» и на обратном пути заедем как раз!

Получив четыре листа остатков товара, мы вернулись в машину и стали их изучать.

— Нихуя себе!!! — воскликнул я, глядя в самый конец последнего листа, озвучил нижнюю строчку. — К оплате: 112580.80! Нихуя себе!!

Я уставился на Сергея. Лицо напарника, наигранно сделалось серьезным, сдвинуло брови вместе, тут же их расслабило и явило улыбку.

— Да ты че!!?? — выпалил он. — Ну-к, дай хляну! Да… сто двенадцать тыщ...

— Серый и сегодня только понедельник! Ты прикинь! Это же меньше чем за неде-лю! До четверга еще три дня… Полноценных три дня… Бля, да такими темпами они натор-гуют еще полтинник точно! — я лихорадочно бегал глазами по столбцам продаж и остат-ков товара и с удовольствием отмечал, как всего за несколько дней две трети цифр переко-чевало в графу «продано».

— Дааа, ты посмотри, прям как хорошо все тронулось… — нацепил солнцезащитные очки и, выпятив губы, закивал Сергей.

— Надо будет сегодня побольше товара сюда отбить, загрузим Петю под завязку и пусть тянет! — раздухарился я.

— Да, можно будет его прям полничком загрузить, — сказал Сергей, посматривая в зеркало заднего вида — мы отъехали с внутренней стоянки «Форта», миновали шлагбаум и покатили в «Родной край».

— Прикинь! — все будоражился я. — Мы первый раз получим тут больше сотки! Сколько у нас до этого был максимум!? Тыщ восемьдесят, да!? Тогда, помнишь, перед самыми праздниками в феврале хорошо парфюмерия тут подпродалась, да!?

— Восемьдесят шесть четыреста я тогда получил, — назвал Сергей точную цифру.

— Ну вот, видишь! — потер я руки. — А щас, как получим тыщ сто пятьдесят! Класс! Полный чемодан денег!

— Да, налик у нас прям прет… — сказал Сергей, маневрируя на кривой грунтовой до-роге. — Верку́ уже скоро будет нечего сбивать с официала...

— А че, там мало товара что ли осталось!?? — удивился я.

— Ромыч, мы ж продаем почти половину в нал, а деньги, чтоб на щёт нам положить, надо сбить на эту сумму официального товара… А сбиваем-то мы через пять процентов, а продаем через тридцать, а где и сорок, а где и семьдесят! Ну ладно соли, мы почти все их валим по безналу, тут так — копейки… А дихлофосы!? Мы ж их в нал много продаем! «Форт» — в нал, «Темп» — в нал, этот… Кстати!

Сергей поднял вверх указательный палец, замер и потянулся за телефоном в нишу к ручке передач, замер. — Ладно… в «Родном крае» позвоню… Ромыч, напомни мне — по-звонить Манину в Тамбов! Он обещался как раз на этой неделе подъехать и забрать товар на сезон… а он всегда берет много, тыщ на триста может сразу взять...

Мы выехали, наконец, на нормальную дорогу и по кольцу ушли вправо на Окруж-ную и покатили на север.

— Слушай, как думаешь… — продолжил Сергей. — Может, для Манина сделаем цену пониже, продадим, как мы в «Саше» делали, процентов через семь-восемь и нормально, а?

— Серый, а смысл? — удивился я. — Ты же сам говоришь, он берет раз в год в начале сезона и все… до следующего уже не показывается… Так зачем нам цены ломать-то?

— Да эт да… да я так… просто мы так цены задрали! — Сергей ухмыльнулся и качнул головой. — Я просто не привык через такие наценки продавать… Мы в «Саше» как делали — наценивали до витрины двадцать пять процентов, скидку максимальную по городу дела-ли десять, получалось, процентов через двенадцать торговали в бартер с остальными или продавали клиентам, кто приезжал со своих колхозов… А на межгород еще процентов пять скидывали и через семь-восемь процентов торговали...

— А все так торгуют! — брякнул я. — Я эту тему давно просек, народ тупит страшно! Нет, чтобы торговать через нормальную наценку, все жмутся до этих десяти-двенадцати процентов, а потом понимают, что фактически молотят воздух вхолостую! Объемы есть, а прибыли нормальной нет… Склад сжирает свои пять процентов, туда-сюда еще два и что остается — пять процентов!? Ну и кому нахуй нужен такой бизнес!?

Мы катили по широкой Окружной, я практически перешел в режим монолога. Сер-гей же слушал, не перебивал, лишь нервно покусывал губы. Глаз его скрывали зеркала оч-ков, но руки, вцепившиеся сверху симметрично в руль, сжимали его крепко, не как обыч-но — едва касаясь пальцами одной руки — чем выдавали его волнение.

— Я тебе, Серый, говорил уже и просто повторюсь… — решил я вновь озвучить пол-года назад сказанную мысль, не боясь выглядеть занудой. — У нас с тобой сложилась уни-кальная ситуация… Такой в городе не было и не факт, что будет… Закрылась довольно крупная контора — «Саша», и после нее остался хороший товар, очень хороший… И мы быстро сообразили обозначить себя, ну, вроде как, правоприемниками «Саши»… тем бо-лее ты там работал… все повелись… И никто не дернулся претендовать на этот товар...

Я замолк, отвернулся к окну, нырнув мыслями в себя, силясь разглядеть будущее.

— Но я думаю, это временная ситуация… — продолжил я размышляя. — Думаю, через год-два, как спохватятся, нас начнут прощупывать на предмет цен и наценки… Просто конкуренция усилится и все! И да! Ты прав! Можно поставить прям щас стандартную на-ценку и молотить через нее… можно и так! Но, Серый… мы так нихера не заработаем… Мы впустую проколотим эти два года и сами потом пожалеем, что не наценивали боль-ше… Поэтому, я предлагаю делать так, как мы делаем сейчас — не придерживаться какой-то мифической стандартной наценке в стиле — ну, так же все наценивают… Не! Так мы ни-хера не заработаем и что хуже, мы не вырастем! Если мы будем бежать с той же скорос-тью, что и конторы крупнее нас — тот же «Арбалет» или «Мангуст», то мы только отста-нем… Это простая математика — большая контора, с большим оборотом, заработает на ва-ле больше, а маленькая меньше… Мы маленькая фирма… и должны колотить или быстрее или с большей наценкой… Только так, Серый...

Машина ушла с Окружной вправо на дорогу, ведшую к «Родному краю».

— Поэтому, лично по мне, пусть нас через два года все остальные уличат в завышен-ных наценках и начнут ныть и скулить… Мы легко выкрутимся — понизим постепенно на-ценки до стандартных, и все заткнутся и продолжат брать товар у нас… Да, может быть кто-то и отвалится, но это будет уже не важно… при стандартных наценках уже будет по-хуй! Но мы свои бабки срубим, понимаешь!? И будут денюжки у нас вот тут! — я похлопал себя по карману штанов с цифрой «77» на бедре. — И хуй положить на остальных! Мы не в благотворительной организации, и все занимаются одним — зарабатывают деньги! Вот и я предлагаю нам с тобой заработать наши деньги, которые мы можем заработать… а у нас есть такой шанс!

Сергей молчал. Я закончил, даже чуть выдохся, умолк. Мы почти были на месте, метров сто и съезд налево на щебенку к проему в бетонном заборе, оставленному для во-рот, которых не было.

— А почему ты думаешь, что кто-то будет лезть в наш товар, высчитывать наценки? — растерянно произнес напарник, после долгого раздумья. — Зачем им это делать?

Мы вкатились во двор «Родного края», картина открылась прежняя — две новенькие красные фуры стояли в углу двора на своих местах, у складов стояла фура на выгрузке, рядом загружался «пятитоник» с белой будкой и две «газели» чуть поодаль дожидались своей очереди. Сразу бросилась в глаза возросшая активность работ в «Родном крае», по-мимо основной части здания со складами, уже функционировала и левая недостроенная. Внутри нее — здания без ворот, а лишь с проемами под них — виднелись штабеля товара. Мы подкатили поближе к двум фурам и там припарковались.

— Серый, полезут обязательно, вот увидишь… — сказал я, разглядывая внимательно двор «Родного края» и отмечая все видимые изменения. — Все же ищут новый товар, чтоб развиваться. Да, крупные вряд ли полезут, хотя, не факт, конечно! А вот из мелких, типа нас с тобой точно кто-нибудь сунется… А когда сунется, высчитает наценку, увидит ее, ахуеет и захочет себе такой жирный кусок… Вот и все.

Мы вышли из машины. Я потянулся, приятно размяв позвоночник.

— Ну я так не думаю, что вот такое случится… — скривил губы недовольно Сергей, словно кривя их от неприятных ушам фраз, которые лишь портили ему благодушное на-строение после поездки в «Форт». — У нас в «Саше» никто этим не занимался...

— Правильно, Серый… — кивнул я, сделав уже пару шагов в сторону офиса «Родного края». — Мы все судим по себе. Я всегда просчитывал конкурентов и мониторил их цены в поисках хорошего товара.

Сергей, пойдя таким же неспешным шагом, оказался сзади на пару шагов, да так и шел, поравнявшись со мной лишь на середине двора. Он молчал, и наш диалог оборвался сам собой.

— Нифига, сколько у них товара и в этом складе! — удивился я, посмотрев на левую секцию здания. — Раньше была пустая, сейчас и тут битком товара… Пошли, посмотрим торговый зал и к Саше… О! И машина его на месте — отлично!

Мы прошли мимо «ниссана примеры» и нырнули в здание. Я тут же принялся изу-чать товар на полках торгового зала. В памяти всплыл случай, когда я случайно наткнулся именно на этих полках на одинокий флакончик синьки, и во что после вылилась моя вни-мательность. Я сканировал взглядом все — цены на ходовой товар и наличие нового, еще не известного мне товара. Новинок не было. Цены снова удивляли. Память выдала опто-вые цены в других фирмах, мозг принялся за работу, высчитывая наценку «Родного края». Я задумался — ничего не сходилось! Я оглянулся на Сергея — тот, праздно и явно скучая, слонялся по залу, сунув руки в карманы штанов и блуждая рассеянным взглядом по всему подряд от пола до потолка. Я вернулся к ценам, калькулятор в голове заработал с новой силой — не сходилось! Я не мог понять, как формируется цена на любой товар в «Родном крае». Мои расчеты выдавали непонятный результат — выходило, что фирма работает ли-бо в небольшой убыток, либо в ноль, либо с прибылью, какую хватало только на хлеб с молоком. Странно...

— Хм! — задумчиво застрял я около очередной полки.

— Че такое? — подошел Сергей, встал полубоком за правым плечом.

— Странная херня! — пожал я плечами. — Не могу понять, как этот Саша торгует с та-кой маленькой наценкой! Это ж бред! Он ничего не зарабатывает, получается… или я что-то не понимаю в торговле совсем...

Сергей молчал. Стоял рядом, пялился без интереса туда же, куда и я и молчал.

— Ладно, пошли к нему! — решил я и развернулся, зашагал в сторону кабинета.

Мы на удивление быстро договорились. Саша согласился брать именно дихлофосы, мы навязали ему еще кое-какие товары, но уже так, по мелочи. Решающим аргументом сыграло наше желание брать в бартер товары его собственного производства — туалетную бумагу и дешевые моющие средства для посуды.

— Блять, Саша Дубко уже производством занялся… быстро… — сказал Сергей задум-чиво, едва мы вернулись в салон «мазды».

— Да, молодец, крохобор такой… — хмыкнул я, вспомнив внешность того — малень-кий, лысенький, сутуленький, вечно вжимающий голову в плечи, с бегающими глазками и невнятной тихой дикцией. Я хмыкнул снова и нажал клавишу на подлокотнике двери — стекло с жужжанием поползло вниз. Стекло со стороны Сергея поползло следом.

Напарник сидел и задумчиво смотрел вперед, даже не пытаясь завести машину.

— Вот, кто бы мог подумать, да, Роман...!? — посмотрел он на меня, шлепнув тяжело ладонью по рукоятке передач. — Еще три года назад, я сам помню, Саша Дубко ходил по всем оптовым фирмам и предлагал эти сраные прокладки… Все его посылали, а он ходил и попрошайничал, чтоб взяли их хоть на реализацию...

Сергей замолк, выдержал паузу, продолжая, повернул голову в мою сторону.

— И они же, блять, вообще никому не нужны были и не продавались вообще… Не, продавались, но очень хуево… Ну, как вот то, что ты мне возил на реализацию… всякое говно, эти моющие средства… Ты не обижайся...

— Серый! — хмыкнул я весело. — Да а че мне обижаться!? Я сам знаю, что возил тебе всякое говно! Бля, ну ситуация была такая — денег не было и приходилось торговать тем, что давали без денег, а без денег всегда говно дают… вот и все!

Я развел руками, давая понять, что все понимал и тогда и сейчас не в претензиях.

— Ты ж мне тоже засунул эти две коробки «Антипригара»! — вспомнил вдруг я. — Такое же говно, блять! Я с ним намучился, пиздец как! Хуй продалось, пришлось тебе возвращать обратно!

— Га-га-га! — закатился напарник намеренно гортанным и демонстративно едким смехом. — Дааа, засунул я тебе тогда висяка!

— А я смотрю… пошел на получение товара когда, смотрю… «Антипригар», две коробки в накладной… Думаю… бля, какой нахуй «Антипригар»!??? Я ж его не выписы-вал! Пока соображал, кладовщик уже мне их в руки сунул...

— А ты и взял, да!? Га-га-га! — заржал еще едче Сергей, откинув голову назад и смотря на меня глазами жулика, которому удалось облапошить простачка.

— Ну да… я и взял! — пожал плечами я и почувствовал те же ощущения неуверен-ности и совестливости, какие возникли у меня тогда, при получении тех ненужных коро-бок; и тот случай тут же ярко всплыл в голове вместе с так и нерешенным вопросом — за-чем надо было так поступать, обманывать постоянного клиента таким примитивным спо-собом? — Только я так и не понял, а зачем ты мне вообще их пробил тогда в накладную?

— Да у нас же был дистрибьюторский договор с производителем тогда, а они произ-вели эту новинку «Антипригар»… Ну, нам и пришлось ее заказать, взяли двадцать коро-бок, а они встали… вообще не продавались, прикинь! — Сергей хлопнул рукой по рулю и принялся его поглаживать. — И Давидыч говорит, давайте, распихивайте этот висяк куда-нибудь… ну, я и пробил тебе две коробки… га-га-га… подумал, заметишь — собьем назад, а не заметишь, повезешь торговать… га-га-га… ну ты и не заметил и увез их… Да, сунули мы тогда тебе эти две коробки… весело!

— Да не, я сразу заметил! — возразил я, так и не понимая поступка. — Только я тогда не понял, нахуй ты мне их так сунул… втихаря… просто взял и наебал меня, получается...

— Да не, ну, я не наебал тебя! — возразил Сергей, сразу слегка посерьезнев. — Просто надо было что-то с ними делать с этими висяками...

— Да не, наебал получается! Ты ж мне их втихаря сунул… а зачем, непонятно? Ты ж мог просто мне сказать — Ром, у меня тут товар есть, который плохо продается, давай, я те-бе его пробью пару коробок, а ты попытайся продать сколько сможешь, не продашь, ну, заберу обратно… Так же можно было сделать? И я бы тебя выручил. А то вышло некраси-во, сунул по-тихому мне их, я ж все равно тебе вернул этот ебучий «Антипригар» обрат-но… Продал всего несколько штук… штук восемь что ли… я уж и не помню...

— Ну так продал же! — ухватился Сергей за фразу.

— Да я бы и так их продал, если бы ты меня нормально попросил, а не пихал втиха-ря! — произнес я с нажимом, желая сделать акцент именно на этой фразе, чтоб напарник уяснил разницу, совершенно очевидную для меня.

— Ну, не знаю… — пожал тот плечами, взялся за ключ в замке зажигания. — Поехали?

— Да, поехали… — кивнул я устало, откинулся с безразличием на сиденье и задумчи-во отвернулся к окну. Случайное обсуждение момента, давно канувшего в прошлое, вдруг всколыхнуло во мне старые вопросы, лежавшие в душе в полудреме и возникшие в новом качестве, с новым набором пищи для размышления. Мне показалось, что Сергей так и не уловил ничего плохого в совершенном тогда поступке, считал его нормальным, но при этом, тему разговора посчитал неудобной, поспешно ее завершив.

 

— Блять… — буркнул Сергей, тыча на ходу в клавиши телефона и злясь.

— Че такое? — сказал я, идя рядом и следя глазами за его неуклюжими пальцами.

— Да время хочу посмотреть! Жму кнопки, а они не срабатывают или срабатывают, но не сразу… гамно, а не телефон! Новый надо покупать!

— Одиннадцать тридцать, — произнес я, просто посмотрев на свои наручные часы. — А че ты себе часы не купишь? Хотя, сейчас время можно и в мобильнике посмотреть...

Мы шли на склад и как раз миновали трансформаторную будку. Летняя жара нака-тила во всю мощь еще с середины мая — я сменил джинсы на легкие штаны с цифрой «77» на бедре, а тонкие лонгсливы на футболки-безрукавки. Сергей же стал приезжать на рабо-ту в светлых хлопковых летних штанах и рубашках поверх них, расстегнутых почти до пупа. Наш стиль одежды был диаметрально разный: я — высокий, носящий одежду впри-тык линиям фигуры, что лишь подчеркивало мой рост и некую энергичность и Сергей — носящий все свободное, немного мешковатое, скрывающее недостатки нескладной фигу-ры и излишний вес, но придающее ему солидности и важности.

— Ромыч, да я давно уже не ношу часы, раньше носил, а как боксом стал заниматься, так и перестал, а привычка осталась… — сказал Сергей, убирая телефон под рубашку в под-сумок. — Я просто как в драке разбил одни часы и больше не покупал их. Они на мне не держатся. Да и, вдруг, какая драка...

— Да ладно!? — посмотрел удивленно и недоверчиво я на него, не удовлетворившись объяснением. — И че, ты так всю жизнь и будешь ходить без часов в ожидании какой-то мифической драки? Хотя, на самом деле они сейчас уже просто не нужны, вон, в мобиль-ник глянул и все...

— Ну это ты просто такой спокойный, Роман! — слегка возмутился Сергей, учуяв не-верие. — А я по молодости много дрался! У меня, знаешь, какой характер был!? Я в каждой драке участвовал, меня только успевали разнимать! Это я уже когда Верка́ встретил, осте-пенился… Ну и дети потом… Меня дети сильно изменили! Особенно рождение Лильки! Я совсем другим человеком стал...

Я проникся словами напарника, в моей голове проплыли слова «ответственность», «зрелость», «обстоятельность». Я отчего-то представил отчетливо этот переход, как в ки-но с быстрым монтажом — молодой Сергей, дерущийся и бесшабашный — держащий на руках маленькую новорожденную Лильку — и Сергей теперешний, отец двоих детей, от-ветственный. Серьезный, строящий свой бизнес и уверенно стоящий на ногах молодой мужчина. Мне импонировал построенный образ.

— Ну да, я сам по себе совсем спокойный… — кивнул я. — Это меня нужно очень по-стараться довести, чтоб я в морду дал. Но если уж довести, то все… у меня планка падает, я ничего не соображаю… ха! Я в этом плане весь в отца, отец такой же… терпит, терпит, а потом срывается и все… пиздец...

Мы обошли угол и оказались у распахнутых ворот склада. Сеня полулежал у стен-ки на каком-то самодельном кресле с голым торсом и тюрбаном на голове из майки. Груз-чик сидел в теньке склада на коробке с товаром.

— Привет, бездельники! — выпалил я весело.

Сеня встрепенулся, но уловив мое настроение, не вскочил, а лишь вяло поправил тюрбан и улыбнулся.

— Сень, завтра приедет Манин! — сказал Сергей и вошел следом за мной в склад.

— Эт хто эт такой? — раздалось сзади, Сеня уже стоял и озадаченно вертел головой, переводя взгляд между Сергеем и мной.

— Сень! — бросил Сергей пренебрежительно-строгий взгляд на кладовщика. — Это не хто эт такой, а наш клиент из Тамбова! Завтра приедет, будет забирать много товара за на-личку! А ты тут лежишь, танана свои раскидал на солнце и греешь их!

Сеня улыбнулся, явно сдерживаясь, чтоб не засмеяться. Я давно не слышал такой версии определения мужских причиндал. Улыбнулся сам.

— Так, а че делать, Сереж? — не замялся по своему обыкновению Сеня. — Петя уехал, приходов пока нет никаких, накладные собирать никакие не надо...

— Щас будет тебе накладная на Манина! — начал Сергей и замолк, за стенкой склада нарастал звук мотора. Ехал отец — звук нашей «газели» я отличал без труда. Все прислу-шались. Звук доехал до угла, машина остановилась, двигатель затих.

— Хто эт там? — посмотрел на меня растерянно Сеня.

— Анатолий Васильевич приехал, — сказал я, частенько называя отца для других так.

— Ааа… — протянул кладовщик.

— Сень, слушай меня! — недовольно рявкнул Сергей, метнувший чуть ли не молнию из глаз в кладовщика, мгновенно рефлекторно сжавшегося и затрясшегося.

Сергей завел руки за спину, сцепил там пальцы в замок и размеренно и важно заша-гал вглубь склада. Все его движения, от недовольного шевеления пальцев до поворотов головы с задранным подбородком говорили о том, кто здесь хозяин. Я с внутренней иро-нией отметил, что Сергей частенько вел себя так в мелочах, которым я вообще не прида-вал значения. А уж тем более на ровном месте тягаться в регалиях с кладовщиком — мне такое поведение виделось ненужным и пустым. Я улыбнулся и пошел следом. Сеня тру́-сил тут же, стараясь не отставать от Сергея. Тот остановился посреди склада, расставив широко ноги.

— Так, Сень, щас мы тебе дадим накладные на Манина, подготовишь для него то-вар… — произнес напарник после выдержанной паузы.

— Дык… — замялся Сеня, переступил с ноги на ногу, озадаченно потер щетинистый подбородок —… Петю же еще не грузили… второй рейс… Как загрузим, тогда и...

— Да, Сень, все ты правильно понимаешь! — развернул свои квадратные плечи Сер-гей, мерно пошел короткими ножками к выходу.

Не став дальше слушать, я вышел из склада на улицу первым. Причина для такой выволочки кладовщика виделась мне надуманной, а сама сценка неприятной. Зачем? Непо-нятно. Сеня был вполне приличным малым. Его хитрость, приобретенная в общении с та-кими жуликами как приятель Холодов, давно уже не проявляла себя на работе. «Все-таки окружение меняет человека», — подумал я, вспомнив, что уже полгода как совершенно не чуял от Сени ни малейшего запаха спиртного. Наоборот, Сеня как-то преобразился, стал более ответственным и работящим. Ему не надо было говорить дважды, на складе всегда был порядок, а любое замечание Сеня исправлял тут же, качественно и без отлынивания. И такое «дисциплинарное» давление на кладовщика я воспринимал как излишнее и даже вредное. Но выговаривать напарнику из-за такой мелочи я не стал, вышел из склада и при-нялся греться на солнце.

— Хорошо, Сереж, я все понял… — донесся за спиной голос кладовщика.

— Сень, а ты Холодова давно видел? — сменил я напряженную тему, обернувшись.

— Холода!? — выпалил тот, подпрыгнув на ногах как гуттаперчивый с одной на дру-гую и отмахнувшись брезгливо рукой. — Да этот… вон… там он… в шайбе стоит целыми днями… Холод то этот!

— В какой шайбе??? — хмыкнул я на очередной словесный выверт Сени.

— Да есть там у нас… — заулыбался тот, уловив мою реакцию. — Ой, да Господи, па-вильон там у нас во дворах стоит… так это...

Сеня замотал беспорядочно руками, должно быть, рисуя в воздухе контуры павиль-она, но его пассы больше походили на атомный взрыв.

—… вот в нем он и стоит целыми днями, пятаки сшибает на опохмелиться! — закон-чил Сеня мотать руками и снова отмахнулся.

— И че, он не работает что ли??? — спросил я, зная ответ.

— Да не работает он! Это ж Холод! Он ходит-то еле-еле, какой ему работать! — хмыкнул ехидно Сеня. — Стоит там… в шайбе… деньги у всех подряд выпрашивает...

— Да уж… — вздохнул я. — Это он так сопьется...

— Да он уже! — махнул рукой в который раз Сеня.

— Ну че, пошли? — посмотрел на меня Сергей, терпеливо молча стоявший рядом.

— Да, пошли, — кивнул я, и мы вдвоем медленно побрели к офису.

«Газель» отца и вправду стояла за углом. С новой, добротно сделанной высокой будкой она уже не казалась сиротливой, а выглядела как настоящий, пусть небольшой, но солидный грузовик. Отец ковырялся в инструментах в кабине, увидел нас, ничего не ска-зал, продолжил работать. Мое настроение сразу подпортилось, я молча прошел несколько шагов, пока «газель» не осталась позади. Сергей молчал. Я обернулся — будка была пол-ностью готова, только сзади еще не были навешены двери — они лежали в кузове.

— Что, Анатолий Васильевич собирается за помидорами? — сказал Сергей.

— Не знаю… — пожал я плечами. — Вроде да… мы не общаемся на эту тему...

— Ну… дома-то вообще хоть общаетесь???

— Да, общаемся… так… только по нужде или бытовым каким-то делам...

— А мать как? Так и не работает? Сидит дома?

— Да, все тоже самое… там еще хуже… вообще пиздец какой-то… заебись семья, да!?

— Ну, Ромыч, что ты хочешь… у меня дома тоже был не сахар… мы вообще сначала жили в двух комнатах...

— Как это, в двух комнатах?

— Раньше же как, давали четырехкомнатные квартиры на две семьи военнослужа-щих. Вот мы и жили сначала в нашей двумя семьями, мы в двух комнатах и соседи в дру-гих двух. Это потом те съехали, и мы получили всю квартиру себе. А ты прикинь: я, Ром-ка — брат мой, мать, отец и бабка — мать отца… и все мы впятером в двух комнатах!

— Да уж, жесть… две семьи в одной квартире… бррр… — я передернул плечами, пред-ставив людской муравейник.

— Да вот… так и жили, это потом уже у каждого по комнате стало — у меня своя, у Ромки своя. Я хоть мог бабу себе привести в комнату… Мы же с Верко́м первое время там у меня и жили...

Мы подошли к дверям административного здания, разговор затух сам собой.

— А че ты время-то спрашивал? — вспомнил я.

— А! Да! — встрепенулся Сергей. — Точно, Ромыч! А сколько уже времени?

— Двенадцать, — посмотрел я снова на часы и плюхнулся в кресло за стол.

— Да в «Форт» надо ехать на выплаты! — засобирался Сергей, потянул свой «чемо-дан» с полки, раскрыл его, поковырялся внутри, закрыл.

Сидеть в комнатке в такой солнечный весенний день не хотелось совсем.

— Хочешь, вместе сгоняем в «Форт», — предложил я.

— Ромыч, да че ты поедешь!? — посмотрел на меня Сергей заботливо. — Я быстро ту-да и обратно! Ты, вон, этих гавриков проконтролируй, чтоб они на завтра все собрали, а то Манин любит с самого утра приезжать… Он у нас в «Саше» к открытию всегда уже стоял под дверью...

— Все равно, пока Петю во второй рейс не отправим, собирать там ничего не будут же… — сказал я, глянув на бумаги на столе и понимая, что никакой срочной работы нет.

— Ромыч, да я быстро… отдыхайте… вон… с Верой, — Сергей кивнул на жену, — обсу-дите пока твоих баб...

— Да мы не обсуждаем с Верой моих баб, — парировал я, оскорбившись.

— Га-га-га! Да я пошутил, Ромыч! — отыграл назад Сергей, чрезвычайно довольный произведенным эффектом. — Все, я поехал… скоро буду!

Напарник выскочил из офиса, появился снаружи здания в окне, прошел по дорожке меж палисадников, открыл багажник «мазды», поставил внутрь портфель, захлопнул ба-гажник, сел за руль, машина ожила, сделала на пятачке круг и, подняв пыль, укатила.

Следующий час пролетел незаметно. Мы попили с Верой чай, поболтали о разном.

«Мазда»вернулась. Сергей вышел, вынул из багажника портфель и с довольным выражением лица пошел в нашу сторону. Я смотрел на него. Глаза были спрятаны за стек-лами очков. Но я их будто видел. Я чувствовал, что Сергей смотрит сквозь стекла в наше окно, видит меня и Веру, но смотрит на меня. Мы смотрели сквозь стекло его очков друг другу в глаза, и я почувствовал, как Сергей ловит кайф от момента. Под ощущения изме-нилась и его походка. Сергей шел важно, словно его распирало от ощущения собственной значимости. Чуть размеренней шаг, чуть сильнее выпяченная грудь, чуть сильнее задран-ный подбородок. Все немного «чуть». И портфель в его руках пружинил, словно неся в се-бе приятную тяжесть, которая по руке напарника разливалась и по всему телу.

— Привез!? — расплылся я в улыбке предвкушения, едва Сергей широким энергич-ным движением распахнул дверь офиса, вошел внутрь и плюхнул свой «чемодан» в крес-ло у двери. — Сколько!?

— Да мы уже посмотрели! — звонко сказала Вера, улыбаясь вовсю. — Сто двадцать восемь тысяч, да!?

— Вер, запиши! — сказал Сергей по-деловому, задрал очки вверх, ловко поставив их на надбровные дуги, упер руки в боки и задышал как паровоз, раздувая деловито ноздри.

Вера полезла в стол, шурша, нащупала тетрадку, вынула на стол, открыла.

— «Форт» — сто сорок две тысячи пятьсот, «Темп» — двадцать восемь ровно! — про-читал Сергей, записанные на тыльной стороне руки авторучкой цифры.

— Ты и в «Темп» успел!? — удивился я.

— Да! Позвонил хозяину, он был на месте, сказал — подъезжай, деньги есть… — Сер-гей снял портфель, плюхнулся на его место, поставил портфель себе на колени и рывком подкатил в кресте к моему столу. — И он еще дихлофосов заказал! Щас пробьем! Вер, за-води накладную! Ты деньги записала!? Получение...

— Да, Сереж, записала… — спокойно сказала та, словно не одобряя чрезмерную активность в поведении мужа, распространяющуюся на нее хаотичными указаниями.

— Так, ну как будем делить общак, как обычно, да, пополам — половина у тебя, по-ловина у меня!? — посмотрел на меня Сергей, жуя энергично нижнюю губу.

— Ну да… как обычно, — кивнул я.

— Вер, ну посмотри там, по сколько у нас в общаке с Ромкой!? — раскрыл Сергей портфель, сунул внутрь по локоть обе руки и выудил каждой по три пачки денег, замер с ними на весу, посмотрел на жену.

— На тебе — десять пятьсот, на Роме — двенадцать ровно, — сказала Вера, провела рукой по записям, перепроверила. — Да, все так — десять пятьсот и двенадцать!

— Аха! — выпалил Сергей, бухнул на стол пачки из рук и выудил оставшиеся, следом достав свой толстый кошелек. — Сколько на мне, Верок, десять пятьсот!?

— Да, Сереж, десять пятьсот… — выдохнула та, уже занимаясь чем-то в компьютере и не отрывая взгляда от монитора и не переставая кликать мышкой.

— Аха! Так… — Сергей распахнул кошелек, и достал пачку денег из одного из отде-лов, пересчитал ее. — А у меня девять пятьсот… Вер, ну ты не помнишь, нырял я в общак или нет недавно!?

— Сереж, ну, мы по пути заезжали в магазин… — начала Вера.

— А! Да! Точно! — Сергей вскинул указательный палец левой руки вверх, продолжая правой держать раскрытый кошелек, задрыгал одной ногой, не держащей портфель. — Мы заезжали в магазин и покупали детям ягоды и фрукты...

— Да мы там много чего покупали… — вставила Вера, глянув мельком на мужа и вер-нув взгляд в монитор. — И еду на дачу… и водку тебе...

— Так, ладно… Блин!!! У нас же у Лёньки скоро день рождения!!! — встрепенулся тот.

— О! Классно! — ожил и я. — И сколько ж ему?

— Да два будет… Слушай, Ромыч, ну давай выпишем себе премию — возьмем по десятке! А то я с этими днями рождениями никак не выровняюсь по деньгам тут у себя...

— Ды давай, Серый, — сказал я, скрестив руки на груди и пожав плечами.

— Так, Вер! — тут же среагировал напарник, словно заждался моего ответа. — Ну, спиши с меня и с Ромки по десятке… напиши — премия!

Сергей ловко подкинул ко мне поближе пачку сотенных, себе взяв такую же, отсчитал от своей десять банкнот и положил в тот самый отдел кошелька, где не хватало в его части «общака», демонстративно сказал: «Вот, Ромыч, видишь!? Я докладываю в свой общак, а то брал из него, теперь докладываю, чтоб ты ничего не подумал...»

— Да я и не подумаю ничего… — сказал я. — Ну, взял, но ты ж доложил… Тем более, сумма записана у Веры, учет ведется...

— Ну да, я тебе как раз и хотел сказать, что у меня так бывает, что я могу нырнуть в свой общак, а потом я все равно из своих докладываю… И у меня, видишь, деньги даже лежат в разных отделениях… общак в этом, а свои в этом!

Сергей принялся усердно показывать мне отделы своего необъятного кошелька.

— Серый, да какая разница! Можешь их хранить, как хочешь, лишь бы сумма, запи-санная в той тетрадке, у тебя была в нужный момент и все! А все эти отделы это уже ты там сам для своего удобства… — я отмахнулся от объяснений напарника, уловив в них ка-кие-то надуманные формальности, никак не влияющие на реальную работу.

— Не, ну я тебе показываю, что все у меня тут ровненько! — оскорбился тот в тоне.

— Да я понял, — кивнул я.

— Вер, ну посчитай, сколько мне надо Ромке отдать из оставшихся, чтоб было по-ровну? — Сергей выдохнул, словно совершил титаническую работу, и предстояла не мень-шая, уставился на пачки денег на столе.

Пальцы Веры ловко выудили калькулятор из стола и зацокали по кнопкам.

— Так, по десять вы взяли… осталось сто пятьдесят пятьсот… на полторы меньше… — Вера подняла взгляд на нас обоих. — Себе берешь семьдесят шесть, а Ромке отдай семьде-сят четыре пятьсот и у вас будет по восемьдесят шесть пятьсот...

— Аха, понятно! Так, это тебе, а это мне! — сказал Сергей, разделил деньги поровну, откинув половину пачек мне, остальное засунул обратно в портфель и принялся заталки-вать премиальную десятку в свой кошелек. Я смотрел на действо — сотенные банкноты пачки влезли в пустой отдел кошелька, раздув его до размеров половинки кирпича. Коше-лек приобрел законченный вид принадлежности к райской жизни — раздувшийся от денег, увесистый, один вид его говорил о статусе хозяина больше, чем все остальное. Сергей с приятным усилием застегнул кошелек, взвесил в руке и сунул в портфель.

— Нормальный такой у тебя лопатник! — сказал я, покачав головой.

— Да! — радостно среагировал напарник, сдобрив тут же радость щепоткой огорче-ния от столь приятного неудобства. — С таким вот и хожу везде!

Он закончил возню, перевел взгляд на стол, сказал:

— Слушай, ну, а как ты свои то понесешь!?

Сергей был прав — я ходил на работу обыкновенно с пустыми руками. Весь доку-ментооборот поглощал портфель напарника, деньги перемещались там же. Я даже никак не мог привыкнуть к кошельку — носил деньги в кармане джинсов или курток.

— Да, класть некуда, это точно… — буркнул я, посмотрев на тесные карманы узких штанов. — Ой, да пакет какой-нибудь возьму, да щас сложу… Вер, у тебя есть пакет?

— Сейчас гляну, Ром, — полезла та в свою сумку.

— А хочешь, на меня запишем, да и все! — предложил вдруг Сергей. — Мне так и так с деньгами таскаться сегодня… да и завтра… кстати, может, завтра и положим деньги в банк тогда уж сразу!?

Сергей замер, спрашивая глазами нас обоих.

— Ну, кстати, да… — сморщила по-своему носик Вера, смотря на меня. — Нам все равно деньги в банк же класть, че их туда-сюда сто раз передавать? Пусть у него уж будут.

— А вы завтра с утра хотите деньги в банк положить? — уточнил я, обдумывая.

— Ну а че!? — пожал плечами Сергей. — Я завтра с дачи прям сразу поеду в банк — по-ложу деньги, заеду в «Пересвет» — возьму как раз остатки на понедельник и заеду в эту, как ее, в «Сферу»!

— Точно, Серый! — вспомнил я случившийся накануне разговор. — В «Сферу» надо обязательно заехать, раз ты с ними раньше работал, вот туда бы засунуть дихлофосы было бы просто супер! У них должны быть хорошие объемы...

— Да они, знаешь, как жрут по лету дихлофосы… больше, чем «Арбалет»! — закивал напарник и для полноты сказанного откинулся назад в кресле.

Мы продолжали лелеять планы на «Сферу», крупную оптовую компанию на левом берегу нашего города. Занималась фирма строительными материалами, попутно торгуя бытовой химией и имея по ней одни из лучших продаж в городе.

— Ну все, решили, тогда завтра занимаешься с утра полноценно левым берегом… — согласился я. — Ну, и деньги тогда бери себе, завтра сдашь в банк… Вер, запиши тогда мою часть на Серого...

Снова раскрылась тетрадь, Вера сделала очередную запись, тетрадь закрылась.

— Тогда надо сейчас бить накладные и чеки, — сказала Вера и принялась за работу.

Мы жульничали с документами, как и все, показывая меньшую прибыль. Делали задним числом фиктивные накладные с минимальной наценкой, к ним же пробивали кас-совые чеки на нужную сумму и все — текущая выручка получена, можно нести ее в банк на счет. На это ушел следующий час. Приехал Петя и сразу укатил загружаться на склад. Через полчаса он уже выехал с полным кузовом. Сеня с грузчиком остались на складе — готовить товар на утро следующего дня.

— Я думаю, сегодня можно и пораньше поехать домой, часов в пять… — сказал Сер-гей то ли мне, то ли своей жене, но слова предназначались явно мне. — Приходов сегодня уже не будет, Петя уехал, товар Манину щас гаврики соберут… че тут сидеть?

— Да можно, — кивнул я.

— Сереж, еще Ваня же с нами поедет! — напомнила Вера, залилась румянцем.

— А, да! Ванёк еще едет… — Сергей чуть обреченно уронил голову на грудь.

— А он куда? В смысле… с вами на дачу? — посмотрел я на обоих по очереди.

— Да, Ром… Мы все равно туда едем и его заберем, чего он в городе один будет бол-таться, — произнесла Вера тоном заботливой старшей сестры.

— Вер, ну звони тогда Ваньку́, пусть приезжает сюда к пяти, да поедем! — нетерпели-во выпалил Сергей, вздохнул, расцепил руки, зачем-то открыл-закрыл портфель и отста-вил его на нижнюю полку шкафа.

В половине пятого в дверь робко постучали. Вошел молодой парень. Брат Веры. Внешняя схожесть их оказалась явной. Чуть ниже меня, около метра восьмидесяти, строй-ный субтильный блондин стриженый под машинку со светло-голубыми глазами и хитро-вато-застенчивым взглядом. Светлые брюки, белая рубашка в тонкую темную полоску и с закатанными до локтей рукавами. Вид Ваня имел вполне презентабельный, только вещи были из дешевых, из тех, какие покупают лет в двадцать и носят до бесконечности.

— Привет, Ванёк! — небрежно и вальяжно протянул тому расслабленную руку Сер-гей, не скрывая формальность жеста, после чего потерял всякий интерес к вошедшему.

Молодой человек чуть суетно и застенчиво пожал руку Сергею, кивком поздоро-вался со мной, Верой и остался переминаться с ноги на ногу в углу у входа. Спасал его неловкое стояние полиэтиленовый пакет, который Ваня перекладывал из руки в руку и вроде как чем-то был занят. За пару минут я составил свое мнение о парне. Передо мною стоял начинающий алкоголик или, минимум, большой любитель выпить. Они все так оде-ваются. Утром всегда в аккуратной и чистой наглаженной одежде. Почти всегда в брюках и рубашках и любят носить пиджаки для солидности. Возвращаются такие домой поздно ночью, естественно пьяные и в мятой и испачканной одежде. Следующим утром они сно-ва в чистом, кто-то заботливый их с утра наглаживает, одевает во все свежее и снова от-правляет на алкогольный фронт. Еще пока никто не победил в алкогольной войне, полегло же таких, наглаженных и аккуратно причесанных бойцов, много. Передо мной стоял один из них. Если не знать их натуру, то впечатление они производят самое благодушное, осо-бенно на одиноких женщин — тихие, не перечащие, деликатные, вежливые и совершенно бесполезные и проблемные в жизни, как выясняется позже. Одинокие женщины их охотно подбирают, цепляют себе, начинают о них заботиться как о дитятках малых, обстирывая, кормя и наглаживая. Дитятко же за все скромно благодарит, надевает чистое и наглажен-ное и идет пить. Намучавшись с таким, женщина, скрепя сердце, оставляет очередной «че-модан без ручки» или передает обратно маме. И роль благодетельницы выполняет уже ма-ма, которой некуда деваться. Ваня жил с мамой и ехал на дачу к маме. Я поглядывал в его светло-голубые, почти прозрачные глаза и видел в них примитивную хитрость, недалекий ум, лень, изворотливость и отсутствие хоть какой-нибудь внутренней силы. Безвольность, бесхарактерность. Брат оказался полной противоположностью сестры — честной, умной, трудолюбивой и ответственной.

Без пятнадцати пять мы выехали с завода. Ваня занял левую половину заднего си-дения, я правую. Очкастая тетка у проходной нас опередила — кивнула первой и сказала «до свидания». Мы втроем кивнули в ответ. Тетка, по обыкновению, дымила сигаретой, держа ее манерно двумя пальцами и отставив мизинец. Мы обдали ее клубами пыли и уехали. Пока тряслись по кочкам через переезд и до асфальта, вяло перекидывались раз-розненными фразами о работе. Я изредка поглядывал на Ваню, тот молчал и виновато лыбился сам себе в углу салона. «Мазда» вылезла по гравию на асфальт и ускорилась.

— Роман, прикинь, вдруг у меня портфель с деньгами своруют, вот что мы будем делать!? — вдруг сказал Сергей, глянув на меня, сквозь очки и зеркало заднего вида.

— А почему «мы» будем делать??? — удивился я. — Деньги ж у тебя...

— Так там и твоя же половина общака… — Сергей поглядывал на меня в зеркало.

— А какая разница?? — не понял я сути вопроса. — Записано же на тебя, деньги у тебя, ты и отвечаешь за них...

Я замолк, но стекла очков напарника продолжали внимательно смотреть на меня.

—… своруют — будешь должен фирме, — закончил я, пожав плечами, внутренне про-должая удивляться странности вопроса, ответ на который мне казался очевидным.

— Ммм… — протянул Сергей, в салоне наступила тишина.

Через минуту молчание прервала Вера, начав обсуждать с мужем продуктовые за-пасы на их даче на все выходные. Сергей повел машину по моей улице, остановил напро-тив моего дома. Я распрощался со всеми, вышел и пошел через дорогу.

 

Позже вечером мы с Сергеем созвонились и изменили решения по следующему дню — с утра Сергей один приехал сразу на работу, за ним к офису подъехала и «газель» с тамбовскими номерами. Я появился в офисе буквально минут на пять раньше и вышел навстречу приехавшим. Манин Игорь — невысокий приятный дядя лет сорока с бритым под машинку почти идеальным шаром головы, был разодет в красную пеструю рубашку — «гавайку» и такие же яркие синие шорты. Он зашел в офис с полиэтиленовым пакетом подмышкой и, едва Сергей провернул позади ключ в двери, высыпал на стол кучу денег — двести восемьдесят тысяч рублей. В комнатке воцарилось радостное возбуждение. Сергей принялся пихать деньги в портфель, отчего тот раздулся и стал походить на его кошелек.

— Игорь, ну, я пачки пересчитывать не буду, тут все ровно, да!? — источая доверие и подчеркивая приятельские отношения, произнес Сергей.

— Да, Серёж, можешь не считать, там все нормально! — скрипучим севшим голосом произнес гость и небрежно отмахнулся для верности.

— Что это у тебя с голосом-то, гы-гы!? — гоготнул Сергей.

— Холодное пиво… — закивал Манин. — Вчера пили холодное пиво.

И тут я заметил, что гость наш находится в легком подпитии.

— Да я и сегодня уже в дороге успел пару бутылок выпить, — подтвердил тот мою догадку. — Водителю сказал «Дорогу знаешь? Знаешь! Вот и вези!»

Все засмеялись.

За час машину загрузили. Грузили всеми — Сеня с грузчиком, я с Сергеем и Манин с водителем. «Газель» забили под завязку, машина просела на рессорах почти до отбойни-ков. Мы распрощались с Игорем, клиент уехал. К тому времени прикатил и Петя, стал сле-дом под погрузку. Мы с Сергеем пошли в офис.

— Ну че, Ромыч, я поехал в банк, положу туда все деньги… — взял в руки раздутый и увесистый портфель Сергей. — А вы, Вера приедет, тогда уж пробьете чеки?

— Да, давай, Серый, едь. Вера придет, все сделаем, — кивнул я и остался в офисе.

Вера появилась через час, а Сергей вернулся только к трем, но с хорошей новостью — «Сфера» согласился брать у нас дихлофосы.

— Бля, Серый, заебись! — выпалил я, услышав новость. — И сколько ж они заказали!?

— Сто коробок на пробу на керосине и по десять коробок остальных, — сказал тот.

— Круто! — кивнул я. — В понедельник как раз вместе с «Пересветом» и отвезем, они там, рядом, практически через забор!

  • М+ / Земли Заркуса / Сима Ли
  • Числа / Framling
  • Машина времени / Карнавал тлена / Анастасия Сокол
  • Я рядом с тобой / Esperantes.Yan. De Velte
  • Снег в июле / Купальская ночь 2015 - ЗАВЕРШЁННЫЙ КОНКУРС / Мааэринн
  • В ежовых рукавицах / В ста словах / StranniK9000
  • Осенние свитки пространства поют: "до-ре-ми"... / СТИХИ / Алоната
  • Квартирант / Мои Стихотворения / Королик Евгения
  • « а вам знакомо…» / 2017 / Soul Anna
  • Афоризм 261. О толпе. / Фурсин Олег
  • 8-9 / Тонкая грань мифа / Зауэр Ирина

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль