Глава 056

0.00
 
Глава 056

ГЛАВА 56

 

Осень началась с понедельника. И будто в подтверждение, жизнь принялась озада-чивать нас с первых чисел сентября. Кризис! Кризис! Кризис! — зазвучало на каждом углу, в каждой газете, в каждом телевизоре. Я, смотревший по «ящику» всегда лишь новости, быстро устал от хлынувших из них потоком биржевых сводок и прочих экономических цифр. Медийная истерия медленно, но верно нарастала. В глазах «офисного планктона» замелькал неподдельный ужас — сладкая жизнь среднестатистического менеджера вдруг остановилась, застряла, как его кредитный автомобиль в городской пробке из себе подоб-ных. Я поймал себя на ощущении, что все происходящее в телевизоре никак, в общем-то, меня и не касается. Бизнес наш жил в том же ритме, продажи не уменьшались. Я понимал, что у экономики страны существует инерция и до конца года вряд ли мировой кризис как-то ощутимо проявится в действительности. Но кругом все вдруг стали нервными. В один из дней мы загружали «газель» очередной партией товара. Я и отец носили коробки из склада в машину, Сергей укладывал их внутри будки. Клал он коробки, а скорее бросал, как попало, но более-менее ровно. Я не обратил бы никакого внимания на это, если бы не отцовская педантичность. В какой-то момент отец раздраженно выкрикнул:

— Дай я! Вылезай! Сереж, вылезай! Я сам все переложу и уложу, как надо!

Отец запрыгнул в будку, довольно бесцеремонно прогнав Сергея, принялся с раз-драженными приглушенными ругательствами перекладывать оба начальных ряда, прида-вая им почти идеальную строгость. Мне вдруг стало стыдно за несдержанность отца. Я ощутил очередной сгусток напряжения между ним и Сергеем. Даже на мгновение показа-лось, что Сергей отреагирует, возмутится, вспыхнет или наговорит в обратную грубостей. Но не случилось. Сергей молча принялся носить коробки к машине. Я тоже возобновил работу, ощущая в движениях и взгляде напарника затаенную обиду.

 

Словно желая проявить активность, Сергей вдруг произнес посреди недели:

— Роман, а че если нам, например, начать возить цемент из Китая!? Сейчас цемент как раз подешевел там в два раза!

Мы только-только разгрузили Алексея Семеновича, его скрипучий «газон» уехал и тарахтел уже где-то далеко за забором на кривой дороге, и Сергей задал этот вопрос, едва мы помыли руки и вышли из склада перевести дух. Я осмыслил сказанное, внутри тут же вскипел сарказм — уже выработавшийся рефлекс на пустые фразы Сергея. Я чувствовал такие заявления напарника на самом старте. И про торговлю цементом он сказал так, от балды, лишь бы отметиться в разделе «мои предложения для нашей фирмы». Ради собст-венного удовлетворения, я решил разбить почин Сергея в пух и прах, дав ему понять тем самым, что халтура снова не прокатит.

— Цемент!??? Из Китая!??? — удивленно уставился я на напарника, зная, что тот не любит думать, и решив своими вопросами заставить самого Сергея привести свою идею в логический тупик. — И как ты себе это представляешь??

— Ну, как… вагонами, берешь, и возишь! — выкатил вперед грудь тот, всем своим ви-дом показывая, насколько удивлен столь глупому вопросу.

— Ну это понятно, что вагонами! — не стушевался я. — Но для этого нужен склад с железнодорожной веткой к нему, чтоб вагон прям туда подгонять и выгружать!

— Да зачем склад!? — продолжал играть роль знатока вопроса Сергей. — Сразу отгру-жать цемент клиентам с колес, да и все!

— Как это — сразу!?

— Ну как-как, Роман! Вагон пришел, клиентов обзвонил, заказал машины и развез им цемент, да и все!

— А ты уверен, что твой вагон цемента вот так прям с колес весь и заберут? А если кто откажется?

— Как это откажется!? — вытаращился на меня Сергей, но в его взгляде уже мелькну-ла неуверенность. — Мы же подпишем договор, все как положено! Они нам сделают заказ!

— Ну… договор подпишем, заказ нам сделают… — начал я размышлять вслух. — Вот приходит вагон цемента, а в нем, допустим, заказ для двух клиентов… И один забирает свой заказ, а второй говорит — Извините, но нам пока не надо! Твои действия!?

Я упер внимательный взгляд в глаза напарнику, тот замялся.

— Твои действия, Серый!? — нажал я повторно, держа напарника взглядом.

— Нууу… — начал растерянно тот, и я понял, что никакого вразумительного ответа не будет. Все, как обычно… Сережа услышал где-то на очередной посиделки в бане кем-то брошенную мысль и, совершено ее не обдумывая, выдал мне как свою, зная, что Рома нач-нет сразу ее обдумывать и выдаст решение — годится предложение или нет! Такой трюк Сергей выкидывал постоянно, просто я не сразу его раскусил. Позже, поняв немного нату-ру Сергея, сообразил — у него из-за нехватки настоящих глубоких знаний отсутствовало практически напрочь и стратегическое мышление. Он был почти не в состоянии заглянуть вперед дальше своего носа. Мне вспомнилось его высказывание о женщинах, что «бабы вообще тупые и не могут просчитать события дальше, чем на день-два вперед», или как-то так… Я ухмыльнулся, понимая, что сам-то он не далеко ушел от своего же определения.

— Вот и весь расклад, Серый! — развел я руками, желая покончить с пустым трепом. — Тебе придется искать склад, перегружать из вагона цемент в него, а это уже дополни-тельные расходы! А потом у тебя цемент слежится, да, не дай Бог, наберет еще и влагу в себя, и все — цемент пропал! Чистый убыток!

Напарник стоял с кислым выражением лица, бросал на меня внимательно-обижен-ные взгляды. Ему нечего было сказать по существу, а нам надо было ехать.

— Ладно, поехали, Серый! — кивнул я на «мазду» и сел на свое место, напарник все так же молча сел за руль, запустил двигатель, мы покатили к проходной. И желая все же привести разговор к нейтральному знаменателю, я добавил спокойным тоном: «Слишком много рисков в этой идее, Серый… Всеми этими договора́ми, если надо, вытрут жопу… ты ж сам знаешь… Захотят, например, сбить тебе цену — скажут, что товар пока не нужен, а у тебя вагон стоит уже пригнанный, помурыжат тебя какое-то время, предложат цену ниже — ты откажешься, они подождут, ты выгрузишь цемент в склад, они подождут и снова предложат цену ниже… и в конце концов, ты согласишься и отдашь товар в полцены, лишь бы избавиться от него… Не, Серый, в такое говно я не полезу точно...»

Уже вечером дома проходя мимо включенного телевизора, я отчего-то остановился и стал смотреть идущую аналитическую передачу. Разговор, естественно, шел об эконо-мике. Двое экспертов-снобов в пиджаках сидели напротив ведущего и деловито рассказы-вали о причинах падения фондового рынка, высказывали свои прогнозы и вообще говори-ли много и с удовольствием. Ведущий им поддакивал и столь же важно кивал головой. Весь экран пестрел цифрами, биржевыми индексами, графиками, диаграммами. Я глянул на «бегущую строку» внизу экрана и взглядом выцепил одно слово. «Волатильность», — прочитал я, слово пробежало влево и скрылось за кадром. В голове тут же всплыл момент, когда Сергей важно рассказывал мне о «волантильности» рынка ценных бумаг. Очередное подтверждение его поверхностного интереса ко всему отпечаталось в моей голове. Я ух-мыльнулся, отчего-то представив напарника сидящим перед телевизором и жадно всмат-ривающимся в бегущую строку с биржевыми индексами ценных бумаг.

Второй нервный срыв у Веры случился в пятницу 5 сентября. Она и Сергей еще с момента приезда на работу вели себя нервно и раздраженно. Я не обратил на факт особого внимания, но вечером, когда мы закончили с работой и катили втроем по узкой улице как раз напротив здания «Родного края», все и случилось. Движение по улице шло трудно, ма-шины выстроились в два плотных ряда, по одному в каждую сторону, и продвигались впе-ред рывками. Гарь, шум — все это агрессивно летело в салон «мазды» сквозь приоткрытые стекла передних дверей. Радовало хоть то, что летняя удушливая жара уже спала, дни сто-яли комфортно теплые. Мы с Сергеем сменили шорты на штаны, он на свои темно-синие спортивные, а я на светло-голубые джинсы. Вера была одета в темно-синие болоньевые спортивные штаны и кроссовки. Все трое были в футболках. Я сидел сзади. Ехали молча. Перебранка началась с мелочи. Сергей бросил короткую фразу жене, та такую же ему. Снова Сергей фразу, снова Вера в ответ. И с каждой фразой градус между ними накалял-ся. И вдруг, то, что сидело между ними глубоко, вырвалось наружу грубой руганью.

— Да!!! Вот так и будет!!! — заорал Сергей. — Я сказал, значит, так и будет!!! Поняла!!!?

— Да!!!? — в ответ, как смогла, выкрикнула Вера. — Да что ты!!!?

— И рот свой откроешь, когда я тебе разрешу, поняла!!!? — орал, подавшись к Вере всем лицом Сергей, едва ли не брызжа на нее слюной с толстых, трясущихся от гнева губ. — Ты меня поняла!!!?

— Ды что ты!!!? — парировала Вера, но сама подалась назад и вжалась спиной в дверь, лицо ее зарделось румянцем, глаза светились гневом и сарказмом, совершенно без страха. Я же, застигнутый врасплох семейной ссорой, лишь замер. Улица забилась маши-нами до отказа, оба потока еле двигались с пешеходной скоростью. Кругом нещадно сиг-налили и рычали двигателями машин водители. Сергей заорал еще громче, Вера ответила, что было сил в легких. Снова Сергей. Вера не ответила, осталась сидеть вжатая в дверь и раздавленная морально. Вдруг она резким движением распахнула дверь, выскочила на хо-ду к обочине и побежала перед капотом «мазды» поперек проезжей части, не обращая ни-какого внимания на машины. Я буквально раскрыл рот. Сергей процедил «блять!», выско-чил следом, догнал жену точно посреди проезжей части, схватил грубо за руку выше лок-тя и рванул на себя. Вера дернулась как тряпичная кукла и послушно развернулась. Сер-гей провел ее до капота и пхнул в сторону покинутого места. Вера спокойно обогнула ма-шину в обратном порядке и, едва заметно недобро ухмыльнувшись, села в«мазду». Сергей вернулся за руль. Сзади сигналили. Поток ушел вперед метров на десять, мы задерживали движение. Сергей воткнул первую, мы поехали. В салоне стояла мертвецкая напряженная тишина. Будто даже уличный шум стал тише. Я ошалело посматривал то на Сергея, то на Веру, то еще куда-нибудь, лишь бы куда-то самому деться хотя бы взглядом. Как первый срыв Веры оказался для меня шоком и полной неожиданностью, так и второй. Очередной негатив семейных отношений Лобовых вырвался демоном наружу, покружился яростным вихрем перед моими глазами и нырнул с той самой нехорошей ухмылкой обратно в обоих супругов. Меня стало мелко трясти. До центра оставалось минут пятнадцать такой рваной езды. Я дотерпел их в гнетущей тишине и, едва Сергей остановил в нужном месте, выско-чил из «мазды» как ужаленный, торопливо распрощался и тут же ощутил, как сгусток чер-ной нехорошей энергии укатил в салоне «мазды», оставив меня.

 

Очередная суббота, авторынок. Дни стали чуть короче, рассветы свежее. В 06:45 я уже был на остановке в футболке и спортивных штанах. Немного сонный, я стоял в лучах солнца и грелся. Через пятнадцать минут я вышел из маршрутки на авторынке и сразу гля-нул на площадку, «ниссан» уже был там. Все обычно — Сергей дремал внутри, я сел в са-лон, напарник разлепил глаза, принялся тереть лицо. Кругом все те же люди, те же авто-мобили. Кризис начал сказываться на авторынке, покупатели словно замерли, продажи машин замедлились. Сергей налил чай из своего термоса, предложил мне, я отказался, ку-пил стакан чая и сосиску в тесте у ближайшей тетки с тележкой. Чай пили в машине почти молча, фоном тихо работало радио. Закончив с чаем, мы принялись за традиционный раз-говор ни о чем и обо всем, убивая два пустых часа до девяти. Говорили об искусстве.

— А так всегда и бывает… — сказал я, полулежа в сидении со скрещенными от про-хлады на груди руками, глядя на полусонную суету за лобовым стеклом. — Творчество де-ло такое, Серый… Иногда ночью что-нибудь в мозги шибанет, вскакивает и записывает тут же свое озарение, какой-нибудь писатель или музыкант… А как иначе? Не, трудовое усилие тоже важно, каждый день что-то придумывать, работать над той же книгой или картиной… Но самое главное все же по-моему, это вот такое озарение… А без него никак… Не будешь же из пальца высасывать тот же фильм или книгу, херня и выйдет полная… Ты же сам фильмы смотришь и видишь — о, этот ниче, интересный! А этот — за уши притянут, все надуманно и неинтересно… сидишь, смотришь и думаешь, когда это говно закончится!

— Ну да… — буркнул Сергей, шмыгнул носом. От него все так же неприятно несло сонным телом.

— Поэтому и, когда читаешь всякие биографии или воспоминания разных творчес-ких людей, то такое в норме вещей — вскочить посреди ночи и что-то начать записывать, пока этот самый космический канал не закрылся… — добавил я.

— А мне тоже часто такое вот разное снится… — робко признался Сергей.

— Да всем снится, Серый… — кивнул я. — И мне снится… Ну, может не прям всем, но многим… А ты записывай, раз снится… Глядишь, что дельное и сотворишь...

Сергей пару секунд помолчал, вздохнул тяжко:

— Да это трудно… Ну и что? Вот мне приснится снова, я встану, запишу и что?

— Ну как, что? Обдумаешь это, если сто́ящее, то… — запнулся, поняв, в чем состояла суть вопроса напарника, и переключился на нее. — Не, ну это понятно… Этим надо жить! Так, между делом этим не получится заниматься...

— Ну вот, видишь… — грустно произнес Сергей, мысли его я угадал, напарник про-должил. — Это хорошо заниматься таким, как ты — не семьи, не жены, не детей! Сиди но-чами один, сколько хочешь, на работу сходил и сиди, выдумывай, монтируй свои фильмы, какие ты там монтируешь...

— Да ну, Серый! — возразил я. — А как это семья мешает? Это все ерунда… Почитай биографии известных людей, там никакой взаимосвязи… Кто-то был один, кто-то женат… Если жена нормальная, так это только в плюс… А у тебя Вера такая жена… такую еще поискать надо! Я тебе вот честно говорю, как есть — я много всяких баб видел, с какими встречался, с какими так… и таких, как Вера — единицы!

Сергей чуть поморщился, будто услышал ненужное, или желая возразить.

— Не, я тебе серьезно говорю! Ты зря кривишься, Серый! — сменил я позу, сев пря-мее. — Я за все время, таких девок, как твоя Вера, от силы двух или трех встречал! Все ос-тальные ни о чем, балласт… А Вера она как раз из тех, знаешь, про которых есть выраже-ние — если ее мужчина будет отстреливаться, то она будет молча стоять рядом и подавать патроны! У Веры есть самое важное качество — надежность...

Я хвалил жену Сергея, а сам прекрасно видел, что слова мои ему не к душе. На-парник слушал, едва уловимо морщился, кривился. И отговорки, какие приводил Сергей, я тоже много раз слышал. Мне знакомо это настроение, когда говоришь человеку, что мож-но и нужно заниматься чем-то действительно важным и серьезным, но, естественно, будут трудности, а собеседник приводит массу доводов против, то есть он хотел бы заняться чем-то таким серьезным, но стечение жизненных обстоятельств не дает ему начать дейст-вовать. Так люди облекают в дипломатическую форму свою трусость перед большим и значимым. Напрягаться мало кто хочет, большинству лишь бы так — с минимумом усилий, да чтоб повезло, а лучше без усилий, чтоб сразу повезло. Поэтому лотерейные билеты будут продолжать покупать до самого Конца Света. Смирившись с немощью Сергея в этом вопросе, просто разговора ради и размышления я привел пример.

— У Стругацких есть хорошая книжка… — сказал я, смотря через лобовое стекло на жуликоватые движения Вити, крутящегося со стаканом кофе около очередной своей ма-шины на продажу. — «За миллиард лет до конца света» называется… Читал?

— Не, не читал! — поспешно ответил Сергей, шмыгнул носом, думая, что я наконец-то сменил неудобную тему.

— Классная книжка, почитай… Там сюжет простой и действие развивается в одной кухне на трех табуретках! Я уже точно не помню, но суть в том, что трое знакомых обсуж-дали одну работу, какую надо было закончить… важную какую-то научную работу, но ее продолжение было связано с риском для жизни… Так вот, двое спасовали и отказались, а третий взял работу, сказал, что закончит ее и ушел к себе… он там жил несколькими эта-жами выше, и больше его не видели...

Сергей молчал. Я понял, что посыл книги ему не ясен, стал объяснять.

— Там смысл-то простой… — сказал я, наблюдая за вороватым взглядом Вити, рыщу-щим по площадке. — Эта работа и была тем самым смыслом жизни, тем важным, на что каждый должен решиться в своей жизни, и те двое должны были, а не решились, струси-ли… А третий не струсил… Простая книга, мне понравилась очень...

Сергей молчал, я же тему не сменил, а ему она была неудобна.

— А Витя — ловкий малый, да!? — повернул я голову к напарнику, улыбнулся, сделав все нужные выводы по предыдущему общению. — Сколько он уже машин продал на наших глазах… две или три!?

— Ды я уж не помню… — словно из забытья произнес Сергей. — Красный «лачетти» и «пежо» синий… две, значит...

— Так «пежо» он два синих продал! Два одинаковых же были!?

— Да? — буркнул Сергей, его мысли где-то бродили. — Значит, три всего продал...

Мы разъехались с авторынка в час. Я пообедал и позвонил Вовке.

— Рамзес, блять, здарова, хороняка!!! — заорал тот привычно в телефон. — Да, я дома, приезжай, давай!!! Лера тут вот меня в бок тычет, соскучилась по тебе!!! Да, давай, приез-жай!!! Че-нибудь к чаю там купи по дороге только!!

В три с тортом я был у Вовки. «У них уютно», — подумал я, поняв, что, считаю дав-но и бесповоротно Леру и Вовку одним целым. Вовка встретил меня у порога босиком в одних шортах, как обычно с размаху звонко вложил свою ладонь в мою, крепко пожал, засмеялся своим прерывистым смехом. Леры дома не было, гуляла с ребенком на улице.

— Ды ща уже скоро придет!!! — рявкнул Вовка и поставит на плиту чайник. — Ну, блять, рассказывай давай, че и как у тебя там дела!!? Сто лет уже не виделись, ёпта!!

Я улыбнулся, настроение улучшилось вмиг. Понял, что соскучился по такому прос-тому и прямому общению, без подводных камней, полутонов и хитрых тяжб. Вовка, пря-мой в своем характере как лом, мне импонировал в разы больше, чем ежедневно мимикри-рующий Сергей. Я коротко рассказал события последнего времени. Вовка, смеясь, начал делиться своими приключениями. Я лишь успевал удивляться закрученности сюжета. Ра-ботая в электрической компании, днями напролет Вовка только и думал о том, как бы увести часть прибыли от оптовых операций в свой карман.

— Блять, Рамзес, я полгода думал, как, блять, спиздить у них деньги, нахуй!!! — вопил он, сидя напротив на стуле в тесной шестиметровой кухонке и почесывая пузо. Я улыб-нулся — в этом весь Вовка! Передо мною сидел неунывающий, хоть и недавно женатый, но уже глубоко семейный человек. Я был рад за друга.

— И че, придумал? — подзадорил я его.

— Блять, придумал, Рамзес!!! Вычислил схему, все продумал, блять!!! — глаза Вовки разгорелись азартным огнем. — Все заработало как надо!!! Я там документы так грамотно подменял, что деньги оседали вообще в левом месте, и я там был вообще не при делах!!! И все законно, хуй подкопаешься, главное!!

— Ну, и дальше что? — улыбался я, попивая чай с тортом.

— Да че дальше, блять!!! — все вопил Вовка, отправляя чайной ложкой кусок торта в рот, смачно чавкая, продолжая с полным ртом. — Какой-то мудак в другом филиале, блять, сообразил, что по этим накладным кто-то пиздит деньги из конторы!!! И сам решил так спиздить деньги и попался! Хы-хы-хы!

Вовка устал от собственных воплей, схватил ртом воздух и понизив, наконец, тон, добавил: «Ну, то есть, схему не до конца понял! Тупой же, блять, менеджер! Ума не хва-тило до конца все понять, а денег захотелось!»

— Как тебе? — поддел я друга.

— Хы-хы, как мне, да! И его хватают за жабры! Собственное эсбэ! И давай ему яйца крутить — кто придумал схему!? А он мычит — не знаю, я сам увидел накладные! Короче, блять, он показал накладные, те давай по ним рыть обратно, схему раскрыли, поняли, что деньги кто-то пиздит в главном офисе, а кто — найти не могут, не понятно! Концов нет!

Вовка рассказывал и весь светился изнутри. Я сам посмеивался, мне нравилась его «безбашенность» и жизненная решительность. Лучше бы, конечно, Вовку не заносило в такие откровенно криминальные мысли и дела, его бы энергию, да в нужное русло...

— Ну, а ты-то че тогда ушел из фирмы? — удивился я. — Затихарился бы на некоторое время, да и все...

— Ды, блять… — замялся Вовка, принялся тереть глаз, заскреб в затылке. — Да они, пидорасы, поняли, что это я, но улик нет никаких! Ну и они так намекнули мне, что лучше уволиться… Но че-то там пытаются, ментов вызвали, какое-то расследование начали про-водить… Кароче, не знаю! Посмотрим!

Вовка вроде как немного угомонился на такой минорной ноте, но тут же вновь вспыхнул глазами, принялся размахивать руками.

— Но они, блять, ахуели, когда поооняли, как у них пиздят деньги!!! Блять, у них, Рамзес, такие ебальники были!!! Ты бы видел! — выплеснул остатки эмоций он и затих.

— Ну ты хоть че-нить успел спиздить-то? — засмеялся я внутренним смешком.

— Ды так! — почесал поверх шорт у себя между ног Вовка. — На двоих с одним чува-ком мы успели триста тыщ тока спиздить и все! Блять, сука, обидно — мы через неделю уже собирались миллион спиздить на ка́беле!

Я приподнял удивленно бровь, покачал головой.

— Блять, Рамзес, да ты знаешь, сколько кабель стоит!? Знаешь, какие у них обороты только на кабеле!? — вытаращился на меня Вовка, поднял указательный палец вверх. — Семьдесят пять миллионов в месяц они продают его! В мееесяц! И это только одного каа-беля! Там миллион спиздить — нехуй делать, ёпти!

Я пробыл у Вовки с час, не застав Леру с сыном, ушел. Погода стояла шикарная, субботний вечер, торопиться было совсем некуда, я пробрел неспешно три остановки и зашел в торговый центр. Побродив по первому этажу, я зачем-то зашел в салон сотовой связи и увидел Наташу. Та стояла с покупателем, заметив меня, подошла.

— Привет, — сказал я, удивившись встрече. — А ты здесь работаешь что ли!?

— Привет, да, перевелась на эту точку месяц назад, — произнесла Наташа, в ее взгля-де проскочила некоторая неловкость. Я чувствовал себя так же. Мы повели разговор о чем-то нейтральном, неловкость обоих быстро ушла. Я поймал себя на мысли, что отно-шусь к девушке по-приятельски хорошо, не испытывая никакого негатива. В ее красивых голубых глазах была схожая реакция. Я окончательно расслабился и принялся попутно разглядывать Наташу, все, как и прежде — выглядела она замечательно: стройна, грациоз-на, безупречна. Шпилька, джинсы, желтая футболка, собранные сзади в хвост вьющиеся белоснежные волосы. Через пять минут мы простились с наилучшими взаимными пожела-ниями, я вышел на улицу, сел в маршрутку и поехал домой — надо было еще успеть хотя бы пару часов уделить ремонту. Наташу я больше никогда не встречал.

Оказавшись дома через полчаса, уже через входную дверь я услышал очередную родительскую ругань. Не было никаких сил уже терпеть этот бесконечный ад. Легко поу-жинав, я собрался в свою квартиру — класть в кухне половую плитку. Никогда раньше я этого не делал, но решил научиться. В свое время в нашей квартире отец все сделал свои-ми руками. Мне хотелось, чтоб он побыл рядом и помог хотя бы советом.

— Ну че, может пойдем щас начнем плитку класть? — произнес я.

— Этому надо плитку класть!!! — вдруг распалился отец, не отойдя от ссоры с матерью, сорвал злость на мне. — Той вообще непонятно что надо!!! Целыми днями только и делает, что мотает нервы!!! Надо класть плитку — иди и клади!!! Учись, в конце концов!!! У меня в твои годы уже семья и ребенок были!!

Отец, когда не контролировал эмоции, всегда был жесток в своих редких заявлени-ях. Его фраза меня сильно задела, я молча оделся и ушел в свою квартиру. Пока шел, ду-мал. Отношения в нашей семье вновь стали невыносимые. Мать и отец словно бродили в круге взаимной ненависти и не решались его разорвать, вероятно, даже испытывая от дрязг непонятное мне взаимное удовольствие. «Осталось положить пол, вставить двери и можно переезжать, даже без мебели, насрать, буду спать на голом полу, лишь бы этого не слышать, иначе и с ума можно сойти», — подумал я, подходя к своему дому по лесной тро-пинке, вдыхая хвойный воздух и понемного успокаиваясь.

В квартире я переоделся, подготовил раствор, взял в руки первую плитку — в дверь постучали. Открыл — отец. Он всегда был таким — скажет гадость, но никогда не извинит-ся, гордый, просто молча примется отрабатывать свою несдержанность. Так и в этот раз, вошел с виноватым взглядом, начал суетиться. Мне стало неприятно, честнее было бы с его стороны все же извиниться, у меня упал бы камень с души. А то так он лежал, и мне пришлось переступать через него, как отцу через свою гордость. Так оба, почти молча, на-чали возиться с плиткой.

— Дай! — рявкнул отец, выхватил раздраженно у меня из рук квадрат плитки, нама-зал его торопливо раствором и положил на пол в угол. Вышло кривовато. Отец так же не-ловко положил второй квадрат плитки, зачем-то прижав его вплотную к первому. Третья и четвертая плитки уложились им к первым двум, образовав квадрат. Плитки лежали плотно друг к другу, что было совершенно некрасиво. Я сказал, что так неправильно, отец занерв-ничал, сказал раздраженно: «А как правильно!?»

— Надо, чтоб расстояние было, вот же есть специально для этого крестики… — сказал я и указал на пакет пластиковых плиточных разделителей.

— Ну так надо было раньше сказать! — нервно выпалил отец, выхватил пакет из моих рук, стал рассматривать. Я замолк, настроение испортилось. Отец попытался раздвинуть плитки, вышло плохо, те уже схватились. Отец стал торопливо пихать «крестики» в щели.

— Криво как-то… — не выдержал я и сказал правду.

— Ну и клади тогда сам! — психанул отец, вскочил.

— Ну и положу… — буркнул я спокойно, зная, что лучше его не накручивать в такие моменты. — Я и так уже начал класть… Ты ж сам пришел...

— Ну тебе ж помощь нужна!? — вытаращился на меня отец. — «Сам пришел»! Этому — сам пришел! Той — сам приехал зачем-то, сам на ней женился! Всем — сам! Хорошо уст-роились, я смотрю!

Отец заметался по комнате, немного успокоился, но смотрел на меня по-прежнему зло, лицо его заострилось, желваки играли.

— Ладно! Трудись, давай… «сам»! — выдохнул нервно он, оделся, ушел, хлопнув на-последок сильно дверью.

Отец повел себя типично. Я все пытался добраться до причин, выходило плохо. С одной стороны — отец был очень обязательным человеком, особенно по отношению к сво-им, к семье. С другой стороны — обязательность его, будто самого тяготила. И выходила его помощь какой-то безрадостной что ли, будто через силу, будто он себя так насильно заставлял, не потому, что хотел помочь искренне, а потому, что надо было. В отце жило два несовместимых качества — сухость, жесткость, доходящая порой до бессердечия и ги-пертрофированное чувство долга, обязательства. Словно жизнь над ним так подшутила, и отец метался меж двумя полюсами. И выходило все безрадостно, без желания, по нужде. И жилось ему так же.

За окнами быстро темнело, я успел положить от стены два ряда плитки, примерно пятую часть всей площади, и собрался домой. «Надо еще поспать и с утра на авторынок», — подумал я и уставился на злополучные четыре плитки, положенные отцом. «Коряво как-то… и уже не исправишь, ладно...» — скривился я, понимая, что возможно и не надо было звать отца в помощь вовсе.

Воскресенье. Авторынок. Мы привычно сначала подремали с Сергеем в «ниссане», после продолжив разговоры об искусстве. Но Сергея вдруг занесло в сторону сплетен, не-хороших грязных сплетен. Он стал называть имена нескольких известных певцов, затем назвал пригородный мотель и безапелляционно заявил, что этих певцов...

— Че, серьезно что ли? — поморщился я, ощущая, как комок тошноты подкатил к горлу, сон пропал мгновенно.

— Да! Я те серьезно говорю! — уверенно кивнул Сергей, повертел головой, поглядел по сторонам, не встречаясь с моим пристальным взглядом. — Ну че я тебе врать буду!? Мне серьезные знакомые рассказывали, а они врать не будут! Их там после концертов в бане и трахали!

— Да ладно!? — замер я в недоумении, тема была мне жутко неприятна, я не пони-мал, отчего Сергей вообще ее завел, мне захотелось тут же с ней покончить. — Бред какой-то! Нормальные же они люди, женатые, дети есть… Зачем им это?

— Да при чем тут — женатые или неженатые!? — продолжил смаковать тему Сергей. — Это ж природа, Роман! Если им хочется, нравится так!

Я не ответил, стал смотреть по сторонам.

— Так что смотри! — добавил Сергей, туманно намекая, и я уловил в его голосе нот-ки нехорошего довольства. — Творческая среда она такая… Поедешь в свою Москву...

Сергей не договорил, а мне и не надо было. Брезгливость к озвученной теме внутри стала зашкаливать и вытолкнула меня из машины.

— Пойду, разомнусь, кофе попью… — сказал я и выскочил на свежий воздух.

Следующие полчаса я бродил со стаканом кофе меж рядами машин, вздрагивая, прокручивая в голове последний разговор и думая. Странно все-таки у людей головы уст-роены, некоторых так и тянет в дерьмо, им хочется в любой здравой мысли найти что-то гадкое. И не просто найти, а еще и гадко поддеть этим. «Зачем Сергей сказал все это?» — крутил я в голове вопрос, но как не старался найти нормальное объяснение, пришел к од-ному выводу — зависть. Я даже где-то понимал Сергея, перспектива рисовалась для него не лучшая — я собираюсь двигаться дальше, а он остается на месте с фирмой, лучшее вре-мя которой уже явно позади, да еще и на равных с моим отцом, с которым такой же явный конфликт. Но кто же заставлял Сергея доводить ситуацию в фирме до такого состояния? Я что ли? Нет. Он же сам отказался ее развивать. А почивание на лаврах случайного успеха — я не считал такой выбор разумным. Надо было развиваться, на волне первого успеха строить второй и так далее. Я не понимал, отчего такая простая мысль не нашла отклика в сознании Сергея. Я вертел вопрос в голове, но он так и остался для меня загадкой вместе с нехорошей поддевкой в мой адрес.

В девять рынок ожил, пошли покупатели.

— А как я у тебя в телефоне забит? — вдруг спросил Сергей, когда мы в очередной раз забрались в салон «ниссана» посидеть в относительной тиши.

Я глянул на него удивленно.

— Ну ты вот у меня забит как «Ромыч»! — пояснил Сергей и показал мне адресную книгу своего телефона. Действительно, я увидел слово «Ромыч» и рядом свой номер.

— «Лобов Сергей» ты у меня забит, — сказал я и показал экран своего телефона, уловив на лице Сергея едва заметное разочарование. Диалог замер и продолжился через минуту уже на другую тему. Спустя некоторое время я вновь пошел гулять меж рядами машин, думая над вопросом Сергея. Интуиция толкала меня к таким размышлениям, внут-ренний голос говорил, что многие вопросы Сергея явно не из праздного любопытства. Каждый мой ответ Сергей тщательно обдумывал, делал внутренний вывод. Я все больше анализировал его вопросы. Например, этот последний. Единственное, до чего дошли мои мозги — Сергея обидело то, что он был записан у меня будто официально, без эмоциональ-ной окраски. «Ромыч» — я понимал, вроде как «свой в доску», очень близкий. А «Лобов Сергей» — звучало сухо, официально, как «один из многих». И он обиделся на такое? Смешно. Подобным нюансам я не придавал значения вовсе. На самом деле буквы ведь не показывают реального отношения. Вопрос показался мне странным.

«Ниссан» не продавался — за весь день ни одного заинтересованного покупателя. Мы, то слонялись с Сергеем по площадке вместе или порознь, то сидели в машине, то пе-рекусывали у киоска. Изредка Сергей общался с Витей, я держался в стороне — этот прож-женный тип был мне неприятен. В два мы разъехались по домам. Перед самым расстава-нием Сергей предложил со следующей недели начать развозить товар не вдвоем, а по од-ному, по очереди.

— Не, загружать будем вдвоем, как и щас, просто отвозить товар будет один, а вто-рой освобождается, — пояснил Сергей. — Опять же, может поехать в офис, поработать.

Я, понимая, что фраза о работе в офисе — пустое, работы с каждым днем у нас ста-новилось все меньше — Сергею просто хотелось меньше трудиться. Я согласился.

— Ну а как мы чередоваться будем? — сощурился тут же напарник, цепко глядя на меня. — Через день или как?

— Да я думаю, лучше по неделям, Серый! — пожал я плечами. — Неделю ты, неделю я… У нас же примерно одинаковое количество рейсов выходит в неделю, три-четыре рей-са примерно...

— Ну да, по неделям нормально, — кивнул он, на том и остановились.

Воскресным вечером я положил в своей квартире еще пару рядов плитки. Уже по-лучалось ловко, я затратил на тот же объем работы в два раза меньше времени.

 

В понедельник 8 сентября случился важный звонок на мой мобильный. Девушка приятным голосом сообщила, что строительная компания «Шанс» планирует сдать дом с нашими строящимися квартирами, на год раньше, то есть в декабре текущего 2008 года.

— Вам необходимо внести оставшиеся суммы за непогашенные метры до конца строительства! Если у вас возникнут какие-то вопросы, можете подъехать в наш офис! — закончила девушка, мы распрощались.

— Нормально так… — произнес я, посмотрел озадаченно на Сергея и сообщил ему новость. Мы сидели втроем в офисе. Сергей механически пожевал губу с застывшим на мне взглядом. Глаза Веры забегали между нами.

— Ну, и че делать будем? — наконец произнес Сергей.

— Че делать… оплачивать метры! — улыбнулся я, развел руками, глядя на Сергея — я знал, о чем он думал, мне были интересны его мысли и реакция.

— Ну, а мы не сможем в принципе выкупить квартиры до конца года! — произнес Сергей то самое, очевидное нам обоим.

— Не сможем… — кивнул я и в ожидании продолжил наблюдать за растерянным взглядом Сергея, сам уже обдумывая ситуацию и ища приемлемый вариант.

— Ну, и че делать будем? — буркнул Сергей, скрестив руки на груди.

— Давай подумаем, какие варианты у нас есть? — сказал я, желая услышать предло-жения напарника, но привычно не рассчитывая на многое. Я даже будто увидел мысли Сергея, которые, словно корова на льду, судорожно пытались найти хоть какое-то шаткое равновесие. Чуда не случилось.

— Ну, я не знаю… — буркнул Сергей, развел руками. — Придется, наверное, от одной квартиры отказываться, забирать деньги и вкладывать в другую, тогда мы сможем выку-пить хоть одну...

— Тогда мы потеряем на разнице в стоимости метра… — сказал я. — Мы договора заключали, когда метр стоил по двадцать семь с половиной у однушки, а у двушки вообще по двадцать шесть с половиной, а щас он по двадцать восемь уже с половиной...

— Ну а че ты предлагаешь? — развел руками Сергей. — Я других вариантов не вижу… Что, отказаться совсем от квартир что ли!?

Вера тревожно глянула на меня.

— Да не, отказываться совсем не надо, одну то квартиру мы вытянем… И я думаю, лучше бо́льшую выкупать, двушку — сказал я. — Я предлагаю не отказываться от однушки, а ее оплаченные метры перезачесть в двушку… Мы же их уже оплатили… А оставшуюся разницу, там получится чуть-чуть, мы сможем выкупить, донесем деньги и все...

— Ну… — задумался Сергей. — А так разве можно?

— Не знаю… — пожал я плечами. — Надо съездить к Анне Петровне, предложить ей такой вариант, вот и у знаем, можно или нет… Так хоть деньги не потеряем, по тыще с метра — двадцать пять тысяч — тоже деньги...

— Да не, деньги канешна! — среагировал тут же Сергей, горячо закивал.

— Ну… вот такой вариант если только… — развел я руками. — Другого я не вижу… Если ты видишь, скажи!

Сергей усердно жуя губу, принялся дрыгать обеими коленками.

— Да не! — тут же отозвался он. — Вариант нормальный! Надо только с этой твоей Анной Петровной поговорить...

— Ну, я могу заехать после работы как-нибудь на неделе… поговорить с ней… — предложил я, на что Сергей мгновенно согласился.

— Да, Ромыч! Съездий! — закивал он и, кажется, облегченно расслабился.

Вечером после работы я положил в своей квартире следующие два ряда половой плитки, работы оставалось на пару вечеров.

Во вторник мы загрузили в очередной рейс «газель», доехали втроем до кольца на «Интернате», высадили там Сергея и дальше покатили с отцом вдвоем. Морально сразу стало легче, предложение Сергея оказалось кстати. Снова в кабине стало просторно, ушла теснота троих человек и ощущение взаимного напряжения. Возобновились наши с отцом разговоры обо всем. Диалог зашел о матери. Я сказал, что не понимаю их отношений, что они только друг другу портят жизнь, мучают друг друга, а чего ради, непонятно.

— Ну, договоритесь как-то между собой, па… — сказал я, пока мы трудно ехали по за-пруженным дорогам города к первому клиенту. — Вы ж взрослые люди… Или живите нор-мально, или… я не знаю, разойдитесь что ли… Просто так жить — это не нормально! Посто-янная ругань… У меня уже, если честно, крыша едет… И я понимаю, что мне еще потер-петь пару месяцев — я перееду в свою квартиру и мне будет уже до лампочки, как вы там живете… вроде бы… но...

— Что ты, мать не знаешь что ли? — произнес спокойно отец и потянулся за сигаре-той, закурил. — Как ты с ней договоришься? Она же бешеная...

— Ну да… что-то ее последнее время снова клинит… — кивнул я, вздохнул тяжело. — Она вроде последнее время нормальная стала, на работу пошла, а сейчас снова...

— Так она ж ушла с работы! — выдал отец.

— Даа!?? — удивленно уставился я на него. — Когда это!?

— На прошлой неделе. Да она опять там с кем-то поцапалась! Ты что, ее не знаешь!? Мать хлебом не корми, дай поскандалить! У нее это всю жизнь. Уж сколько этих сканда-лов на моей памяти было… На каждой работе, работает какое-то время, а потом с кем-нибудь цапается. И тут тоже самое...

— А с кем она там поругалась то? — продолжал недоумевать я.

— Да с какой-то своей начальницей, та что-то матери высказала по работе, замеча-ние, а матери не понравилось, она эту руководительницу и послала...

— Ааа… — кивнул я, понимая, что все рассказанное отцом, совершенно в духе мате-ри. — Теперь понятно, чего она такая снова злая...

Мы развезли товар и вернулись домой не заезжая в офис. Поужинали. Я засобирал-ся в свою квартиру. Мать, выспросив и узнав, что отец не идет со мной, напросилась сама. Я согласился, мне было искренне ее жаль, с матерью что-то происходило, а что — я совер-шенно не понимал. И ум здесь не помогал, я пытался осознать ситуацию интуитивно. Са-мое главное — я видел, матери нужно к кому-то прислониться, требуется помощь. Ей нра-вилось гулять со мной до квартиры и обратно, хотелось уйти из четырех стен своей ком-наты, я был лишь «за». Мы пошли неспешным шагом, мать взяла меня под руку. Минули шумную улицу, наконец, оказались на тропинке в лесочке. Вокруг царила тишина, пахло хвоей. Зашли в квартиру, внутри гулко. Я пододвинул матери пластиковое ведро из-под краски вместо стула. На другое сел сам, принялся готовить раствор. Прежде чем сесть, мать в который раз обошла квартиру, осмотрелась.

— Ой, сынок! — Обняла она меня, поцеловала в щеку, — как я за тебя рада, ты не представляешь! Какой ты все-таки молодец, сам купил квартиру! Как у тебя здесь хоро-шо! Мне очень нравится!

— Ну, не совсем сам, ма… — сказал я, восстанавливая правду. — Тут же и отцовские деньги есть, так что ему надо будет отдать его часть...

— Ой, да отдашь! — отмахнулась мать и чуть начала злиться. Я понимал — все, что было связано с отцом, ее злило и выводило из равновесия.

— Сколько ты ему должен? — продолжила мать.

— Ну, его денег тут изначально было триста тысяч, но мы с ним договорились и счи-таем не в деньгах, а в метрах… Там вышло двадцать с чем-то метров, сейчас осталось око-ло пятнадцати… я за часть метров уже отдал ему...

— Ой, хватит! — обозлилась мать, отмахнулась резко. — Вот сколько там должен был, триста, вот столько отдай и все! Не выдумывай эти пересчеты! Перебьется он! Куркуль чертов! Он такой жлоб! За каждую копейку удавится! Тоже мне — бизнесмен! Лишь толь-ко языком говорить горазд! Лежит, вон, на диване целыми днями, книжки почитывает!

Я клал плитку, мать наблюдала за моей работой.

— Ну почему «целыми днями»? — заступился я за отца. — Он же работает почти каж-дый день, нам товар возит, еще одной фирме тоже развозит… Ты уж зря так на него...

— Ой, да че он там возит!? — воскликнула мать, скривилась. — Это хорошо, вы ему даете, что возить… а так!? Ну ездил бы один-два раза в неделю, возил бы тем, да и все! А остальное время лежал бы на диване!

Мать долбила своими словами в то самое место моего сознания, где как раз были собраны многие вопросы и сомнения по поводу отца. Отчего вопросы лишь становились острее. Я пытался защищать отца, но выходило вяло. В словах матери ощущался привкус правды. За час я управился с очередными двумя рядами плитки, оставалось три. Мы собрались и пошли домой. В тот вечер я не стал спрашивать мать о причинах увольнения с работы, позже она рассказала все сама.

 

— Вы че, кошку что ли собрались заводить? — удивленно уставился я на Сергея и Веру, невольно слушая их разговор. Мы сидели всеми в офисе, Валя и Борис тоже, позади за своим прилавком.

— Да, дети просят — мам, давай заведем котенка! — сказала Вера.

— Да задолбали уже… — принялся тереть ладонью лицо Сергей. — Лёнька еще маленький, не соображает, можно было бы как-то отговорить, а Лилька заладила...

— Сереж!? — удивленно посмотрела Вера на мужа. — Ну зачем отговаривать!? Ну хо-тят дети котенка, купим… Да пусть будет...

Я сказал, что от котов в квартире всегда специфический, ничем не выводимый за-пах, даже если они приучены к лотку, не говоря уж о клочках шерсти повсюду. Вера воз-разила, сказав, что они собираются покупать породистую кошку — русскую голубую — а она короткошерстная, и шерсти нигде не будет. Я не счел нужным переубеждать, их реше-ние, да и желание детей. Вера тут же стала сокрушаться, что в нашем городе никто не раз-водит таких кошек, и нашли они котенка лишь в Питере за десять тысяч рублей.

— Нихера себе! Десятку за котенка! — удивился уже я. — А не проще ли взять беспо-родного котенка здесь и бесплатно, и какого хочешь, хоть короткошерстного, хоть како-го!? Детям то без разницы, породистый он или нет...

— Да не, мы уже решили! — тут же среагировал Сергей, от него повеяло снобизмом. — Будем покупать нормального котенка… с родословной!

Неделя пролетела быстро. В четверг потянул противный северо-западный ветер, привел с собой дождь с грозой и к обеду расправился с остатками лета. Температура упала до десяти градусов, дождь превратился в промозглый ливень. «Все, не будет больше теп-ла… дерьмовая осень, похоже, будет… хорошо, что хоть успели с отцом вчера завезти по теплу ламинат», — подумал я в тот день, поежился, вечером после работы достал из шкафа куртку и пошел в свою квартиру уже в ней.

Суббота. Авторынок. На улице установилась зябкая противная погода, влага повис-ла в воздухе, пахло дождем, почти все небо затянуло серыми облаками. Я вошел на пло-щадку в спортивных штанах, куртке с поднятым воротником и вжимая голову в плечи — так было теплее. «Ниссан» уже стоял там, я подошел ближе — двигатель работал, Сергей дремал. Я сел в тепло машины, работала печка. Мы с Сергеем поздоровались, перекину-лись несколькими фразами. Тепло от печки незаметно пробралось под одежду, меня нача-ло морить. Двадцать минут быстрого сна, и я проснулся. Сергей тоже. Он налил себе чая из термоса, я купил стаканчик кофе у ближайшей тетки, нырнул обратно в тепло салона. Не сразу, но Сергей завел давно не случавшийся разговор о боксе. Я поддержал тему без какого-либо пиетета, особенно проскальзывавшего у меня поначалу нашей работы. Пой-мал себя на мысли, что давно занес Сергея в разряд «трепачей», став фильтровать все его байки на тему бокса, драк через жесткий скепсис. Сергей, словно учуяв мой новый наст-рой, заметался по теме, пытаясь сохранить в моих глазах свою так тщательно ранее выст-раиваемую «легенду».

— Не, ну, у тяжеловеса ударчик потяжелей, да, — буркнул он нехотя, поморщился.

— Канешно потяжелей, — кивнул я. — Если это нормальный тяжеловес под центнер весом, у которого вес рабочий, одни мышцы, а не сало...

При слове «сало» Сергей поморщился. Часы показывали начало восьмого.

— Если есть девяносто килограмм веса, да даже если восемьдесят, но при этом тело тренированное и хорошо поставленный удар, то такой боксер срубит одним ударом… — продолжил я. — А если вес от девяноста, то и убить может, нехер делать...

Не сразу, после некоторого копания в памяти, Сергей произнес:

— Ну да, у нас был в компании один такой, весил чуть за девяносто, где-то девянос-то пять примерно… Он когда бил, так те такие прям на бок падали сразу и при этом так не-много вверх подскакивали, даже ноги от земли отрывались, прикинь!?

— Да а че там прикидывать… прикидываю! — кивнул я. — И это рукой… А прикинь, такой по башке ногой ударит...

— Да не, ногой это не то… — шмыгнул носом Сергей. — Я все эти виды, где ногами дерутся, не люблю асоба… Бокс — это вот да...

— Это ты просто не получал ногой… — возразил я. — Если ноги нормальные, длин-ные, есть растяжка, да ими уметь пользоваться, то ногой удар как копытом...

Сергей замолк, задумался. Мы вели разговор, будто каждый защищал вид едино-борств, каким занимался. Спустя минуты я услышал очередную доверительную историю.

— Один раз стоял в поликлинике в очереди… — шмыгнул Сергей носом. — Это как раз в тему об ударчике… Я тогда уже лет пять не занимался… И стоит передо мною в очереди один парняга, ну — Сергей глянул на меня, прикинул — примерно твоего роста, но не здо-ровый, а обычный вроде, да там в куртках мы оба были, асоба не видно… Вот… И че-то мы с ним зацепились языками, он мне че-то такое сказал, я его спросил, а он как-то по-хамски ответил, типа «как стою, так и стою, если не нравится, то это твои проблемы»! И я такой, ну, просто ахерел на месте… Ну… и ударил его… боковым так с правой...

Я слушал не перебивая. Приближаясь к кульминации рассказа, Сергей запинался все чаще и продолжительнее, обдумывал каждую последующую фразу, слова давались ему стыдливо и неловко.

—… а он не упал… — выдавил из себя напарник, глядя вперед сквозь лобовое стекло. Я тоже разглядывал территорию площадки, не встречаясь взглядом с Сергеем, понимая деликатность рассказа, мне не хотелось спугнуть его откровение.

— И я понимаю, что ударчик у меня ушел, что он уже не тот… — добавил Сергей, замолк, задумался. — И мысль такая у меня — щас кинется… А он стоит, на меня смотрит...

— Обосрался от страха, небось, да? — хмыкнул я, представив испуганное лицо того долговязого типа, глупо моргающего глазами на белом от оттока крови лице.

— И я стою и смотрю на него… — снова выдавил из себя Сергей.

— И ты обосрался, да? — расплылся в улыбке я, история в голове перешла в разряд комичных, я все же не сдержался, хмыкнул смехом.

— Ддаа! — прорвался облегчением и прыснул смехом и Сергей.

— Ахахаха! — закатился я, Сергей засмеялся вслед неловко. Он будто обрадовался, что неудобная исповедь вызвала с моей стороны не порицание, а лишь безобидный смех.

Авторынок стал неким особенным местом нашего общения. Наверное, все люди так устроены — чтобы поговорить по душам, им нужен просто собеседник и обстановка, когда вокруг жизнь словно замирает, идеально — ночь. Откровения Сергея случались по выходным, ранним утром. Сергей всегда осыпал меня историями из своей жизни как из рога изобилия. Но то были истории успеха, достижений. Истории же его неудач, пораже-ний обильно потекли в мою сторону лишь на авторынке. И чем больше я их слышал, тем сильнее понимал — истории достижений Сергея сплошь всё выдумка. Личность напарника продолжала таять в моем сознании. И если раньше я неприятно и разочарованно удивлял-ся такому процессу, то теперь уже просто принимал как данность. Все, что меня волнова-ло на том этапе жизни — это год, оставшийся мне до намеченного отбытия в Москву, его надо было прожить аккуратно, сделав много подготовительных нужных дел, чтоб оста-вить после себя и передать отцу всё в надлежащем виде.

В субботу машину не продали. И на следующий день тоже.

Воскресным утром Сергей разоткровенничался на тему семьи. В глубине души он оказался ранимым и сентиментальным человеком. Рассказал, что в Турцию на отдых он и Вера летели в разных самолетах — Вера и Лилька в одном, а Сергей с Лёнькой в другом.

— Чтоб, если вдруг что… с одним самолетом случится… — запнулся Сергей, не смог произнести слово «разобьется», помедлил, подбирая слова, договорил. — То кто-то из семьи останется, либо я с Лёней, либо Вера с Лилькой, а не так… что вся семья разом...

Я не стал даже комментировать такие слова, лишь подумал — «да, семья — это слож-но, не просто… такие мысли в голову приходят Сергею, бррр, жуть...»

 

— Блин, ездил в воскресенье домой к родителям на старую квартиру! — воскликнул вдруг Сергей, будто вспомнив то, что задумывал мне рассказать непременно. — Искал свою разрядную книжку по боксу… Не нашел, прикинь! Все перерыл, часа два искал — нет нигде и все, что ты будешь делать!

Мы только выехали вдвоем на «мазде» с территории завода, миновали проходную и уже тряслись по грунтовке в сторону переезда — приезжал Алексей Семенович с това-ром, мы его выгрузили и покатили обратно в офис.

— А че ты ее искал то? — удивился я такому рвению Сергея.

— Да хотел тебе показать! И не нашел! — досадливо улыбнулся тот, но продолжал смотреть вперед, ни разу за все время не глянув на меня. Я же как раз спокойно разгляды-вал его лицо, совершенно просто тут же поняв смысл поступка — Сергей чувствовал, что его «басни» уже не имеют на меня ровным счетом никакого влияния, что беспокоило на-парника, и он лихорадочно соображал, чем еще удержать в моих глазах свой дутый образ. Ход был хороший — предъявить мне документальное доказательство хотя бы боксерских достижений. Но! Зловредная книжка не нашлась. Сергей вел машину, досадливо покусы-вал губы, а я внутренне посмеивался над ним, даже сделалось жалко напарника — так по-дурацки он суетился. В суетливых движениях нет достоинства, а достоинство — важная составляющая сильной личности.

Выходило забавно, меня уже не интересовала личность Сергея, а он назойливо мельтешил перед глазами, поправляя пошатнувшийся имидж.

 

В ремонте наступил очередной этап — пора было укладывать ламинат. Я твердо решил все делать сам, без отца. Сложно принимать помощь человека, когда тот дает ее с внутренним нежеланием, с раздражением, без искренности, а по обязанности. Я не желал принимать такую помощь. Но отец, будто поняв мой настрой, стал сам иногда приходить следом, заходил, смотрел, как двигается работа, кряхтел, скреб в затылке и спустя полчаса уходил. Я понятия не имел, как управляться с ламинатом, но едва начал его укладывать, осознал, насколько это просто. Я все так же работал вечерами после работы по пару часов. Дело двигалось.

 

— Буду подавать на развод, — сказал отец во время очередной поездки в «газели».

— Подавай… — кивнул я. — Все равно цапаетесь постоянно… Будете жить вместе — так и будете постоянно ругаться...

Отец промолчал.

— Слушай, ну и как ты думаешь дальше? Разведетесь и что? — посмотрел я на отца.

— Уеду я отсюда… — обреченно произнес он. — Не могу так больше, заработаю денег, куплю где-нибудь дом в пригороде и буду жить там...

— Один?

— Один, а что мне? — пожал плечами отец. — Я одни всегда проживу! Лучше одному, чем так… Это не жизнь...

— Ну… — вздохнул я. — Тоже верно...

— Ты уже взрослый, жилье свое у тебя есть… Ремонт доделаешь и заселяйся, живи… А там потом сам решишь, как тебе удобнее, надо будет — продашь, купишь в Москве квар-тиру, а не надо будет — решишь, что делать… А я в деревню уеду...

— А работа, а фирма?

— А что фирма? Буду ездить и работать...

— Ну… нормально… — кивнул я, обдумав решение отца.

 

В бизнесе едва ощутимо почувствовались первые последствия кризиса — в попыт-ках удержать свою долю рынка конкуренты стали снижать цены. Мы реагировали так же, наш уровень прибыли медленно пополз вниз. От былой «халявы» остались крохи, по сути лишь на солях мы все еще имели наценку выше средней городской. Прочий товар после-довательно спускался в наценке к двадцати процентам. Но, что казалось удивительным мне поначалу, такой «минус» тут же начал компенсироваться «плюсом». В кризис покупа-тели стали отказываться от дорогих товаров, переходя на дешевые, которыми мы и торго-вали. Потеряв в наценке, мы увеличили продажи и остались почти при той же прибыли.

С ламинатом я не особенно спешил — решил дальше делать ремонт максимально из своих денег, было неудобно занимать их без конца у отца. Я обозначил бюджет ремонта в двадцать тысяч в месяц и взялся его строго придерживаться.

  • Я буду любить тебя вечно / «Ночь на Ивана Купалу» - ЗАВЕРШЁННЫЙ КОНКУРС. / Мааэринн
  • «На грани других реальностей», Федералова Инна Сергеевна / "Сон-не-сон" - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Штрамм Дора
  • Страдания по любви / Хасанов Васил Калмакатович
  • Невольничий рынок и галицийские работорговцы / БЛОКНОТ ПТИЦЕЛОВА. Моя маленькая война / Птицелов Фрагорийский
  • Операция «Цитадель». Посол Российской Империи / Светлана Стрельцова. Рядом с Шепардом / Бочарник Дмитрий
  • Вы опоздали, милый лорд / Ларионова Анастасия
  • Мелодии души / Забытые легенды / Kartusha
  • СМЕРТЕЛЬНАЯ СЛИЗЬ. Глава 3. / Проняев Валерий Сергеевич
  • Мальвы / Пером и кистью / Валевский Анатолий
  • Летней ночью / Как я провел каникулы. Подготовка к сочинению - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Хоба Чебураховна
  • Багатели/Bagatelle / Золотые стрелы Божьи / Птицелов Фрагорийский

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль