Глава 052

0.00
 
Глава 052

ГЛАВА 52

 

После хлопот с переездом и увольнением сотрудников наступило некоторое зати-шье. И даже на рынке бытовой химии ситуация стабилизировалась — перестав снижаться, наши продажи застыли в новой точке. Жизнь потекла размеренно по единому лекалу — в девять в офис, там текущие бумажные дела в течение часа, приезд отца в офис, в десять я и Сергей садились в «газель» и втроем катили на склад, там загружались и везли товар по клиентам. Обычно в день выходило две точки разгрузки. Иногда одна либо три, но редко. С переездом в новый офис мы вновь перешли на беспорядочное питание. Вера что-то бра-ла для себя из дома или просила нас купить ей еды по дороге. Перебрав разные столовые и кафе, мы стали обедать в столовой «Оптторга». Готовили там сносно, но всего несколько блюд: на первое — суп с тефтелями или лагман, на второе котлеты, отбивные или рыбу с рисом, гречкой или макаронами. Терпимо. Я заставлял свой желудок поглощать это, на что тот отвечал изжогой. Февраль оказался теплым. Первая его половина прошла под яс-ным небом с морозцем до десяти градусов, а с середины месяца небо заволокло мягкими уже по-весеннему влажными тучами, которые провисели аж до конца марта. Температура сразу поднялась до минус пяти, превратив остаток зимы в формальность. «Не увижу пере-мену неба», — помнится, подумал я, выискивая в последнюю неделю зимы прогалины меж-ду тучами и не находя их. Хотелось весны. Зима надоела, и как назло, протянулась в тот високосный год на день дольше. Между отцом и матерью, после всех недоразумений и тя-желых скандалов, будто бы установился зыбкий мир. Они не ругались. Отец даже будто стал проявлять к матери какое-то внимание, от которого та не скандально дистанцирова-лась. Я копил деньги на ремонт. Сумма набиралась медленно. Со своих двадцати пяти ты-сяч зарплаты, в лучшем случае, я откладывал ежемесячно пятнадцать. Я практически ни-куда не ходил и не тратился попусту, лишь вечерами через день тренировался. Мое тело заметно окрепло и стало ловчее. Растяжка улучшилась — я почти садился на продольные шпагаты, с поперечным дело обстояло чуть хуже. Сергей с Борисом, как-то разговорив-шись, обнаружили общих знакомых. Оказалось, Борис тоже занимался боксом и вполне успешно. Он поразил меня, скромно сказав, что едва не попал в молодежную сборную Союза в свое время. И поразил не столько своими достижениями, сколько скромностью и нежеланием о них говорить. Достижениям я не удивился. Особенно, когда Борис сказал, что до сих пор каждое утро бегает кроссы по десять километров со своим псом, а зимой на лыжах с удовольствием пробегает и все пятнадцать. Для меня расстояния казались фан-тастическими. Ладно, пробежать раз, но...

— Каждый день!??? — вытаращился я на Бориса, стоявшего за прилавком.

— Да, каждый день, — обыденным тоном произнес тот, смотря на меня простым пря-мым взглядом поверх очков, как делают многие в возрасте из-за прогрессирующей даль-нозоркости, добавил. — Ну, иногда бывает, я день могу в неделю пропустить… приболел там или что, или нехорошо себя просто чувствую, но не более...

Я вспомнил, как пару раз в армии бегал «десятку» с полной боевой выкладкой и с уважением в сердцах произнес: «Я бы сдох через неделю!!»

Борис добродушно засмеялся.

— Не, ну че ты хочешь! — произнес расхлябано Сергей, стоявший у прилавка напро-тив Бориса. — Если каждый день бегать, то и ты пробежишь и я, да и любой пробежит.

— Я не знаю как ты… — с сарказмом посмотрел я на живот Сергея. — Но я не пробегу, даже если буду каждый день бегать… Я через неделю просто сдохну… Серый, ты пред-ставляешь, что такое десять километров?

Вопрос был лишним, я это знал. Я понимал, что Сергей в своей жизни и пяти кило-метров не бегал. А даже если бы и сказал, что бегал, я бы не поверил. Сергей продолжал забавлять. Я окончательно перестал воспринимать его всерьез. В моем сознании с ноября месяца будто произошли изменения — я стал ощущать наше совместное пребывание, как повинность… необходимую и неизбежную повинность. Я настроил себя просто — мне надо спокойно проработать в фирме до отбытия в Москву и все. Более ничего. Я настолько на-строил себя на будущее, что уже ощущал, будто живу в прошлом. И желал лишь одного — поскорее его прожить, чтоб, наконец, наступило мое будущее.

Сергей стоял у прилавка, пересыпал диалог какими-то именами тренеров, боксеров, засыпал ими Бориса, добавляя вопросы — Знаешь? Не знаешь? А этого знаешь? Борис тер-пеливо отвечал, но я чувствовал, что диалог его не занимал. Я же получал удовольствие от того, что читал сущность Сергея все лучше и лучше. Ребенок во мне настырно продолжал разбирать игрушку. Примитивность Сергея осознавалась мною все яснее, я ковырялся в его натуре от нечего делать. И скрытый смысл речей Сергея в диалоге с Борисом мне стал понятен. Сергей пытался «не отстать». Я помнил этот его прием по отношению ко мне. Мы с Сергеем являлись почти ровесниками и, тягаясь со мной в личных достижениях, он не пытался «не отстать», Сергей пытался «быть лучше», «быть выше», хоть на немного, под стать разнице в возрасте. Со Борисом же такой номер не проходил — слишком велик оказался разрыв в достижениях. Я слушал их диалог сидя полубоком в кресле. Сергей в своей небрежной манере знающего предмет разговора человека, продолжал перечислять Борису все свои городские знакомства, где и у кого тренировался.

— А какой у тебя разряд, Борис? — вдруг поинтересовался я.

— У меня? — глянул тот на меня поверх очков, отмахнулся добродушно. — Да какой там разряд, обычный «кэмээс» у меня...

Ответ Бориса сбил весь лак с поведения Сергея, напарник поджался, подобрался, умолк. Меня так и подмывало уточнить разряд Сергея тут же при Борисе, но я промолчал. «Позже спрошу у самого Бориса, один на один», — решил про себя я, заметив, как разговор о боксе тут же был спешно свернут Сергеем и более не поднимался в обществе Бориса.

 

Я все-таки настоял на том, чтоб мы начали напрямую от производителя закупать освежители воздуха «Гарди». Товаром этим всерьез никто из оптовиков не занимался, я же видел в нем потенциал, надо было ловить момент. Сергей упирался, кривился, говорил «Роман, да зачем нам нужны эти освежители? У нас есть «Аэросиб», нам его за глаза!» Я снова мысленно раздражался его ленностью, нежеланием улучшать пошатнувшееся поло-жение фирмы. Во мне срабатывал все тот же рефлекс — желание расти и развиваться. Я одергивал себя, сбивал свой пыл, но выходило плохо. Сергей, будто поддавшись моему напору, принял доводы, согласился, и в конце февраля мы подписали договор с произво-дителем, завезли на склад пробную партию товара и стали им торговать.

 

— «Оскара» смотрел!? — выпалил Сергей 25 февраля, едва поднялся в офис.

— Неа, не смотрел… — безразлично произнес я и удивился. — А че его смотреть?

— Ну как че!? — уставился на меня напарник, бухнув портфель на стол. — Ты ж соб-рался у нас в режиссеры кино, не я же!

— А причем тут просмотр «Оскара»? — парировал я аморфно.

— Ну как причем? — растерялся Сергей, развел руками, замер. — Нууу… надо же быть в курсе всех событий в мире кино! А как ты собираешься фильмы снимать!?

— Серый, штоб снимать фильмы, их надо снимать, а не в телевизор на «Оскара» пя-литься, — произнес я философски.

— Ну ты вообще што ли не смотрел!? — сделал последнюю попытку Сергей.

— Неа, — покачал я головой.

Разговор продолжился через час, позвонил Алексей Семенович и сказал, что едет к нам на склад с товаром. Мы с Сергеем покатили туда же.

— Я один раз тоже смотрел какое-то кинонаграждение… — шмыгнул носом и начал Сергей, едва мы миновали кольцо и уперлись в красный сигнал светофора на Т-образном перекрестке. — «Оскар», не «Оскар» — не помню! Давно это было… И там… я смотрю… ДиКаприо идет… поднимается на сцену… И я в этот момент понимаю, что… это я иду!

Сергей замер в паузе, устремив взгляд вперед сквозь лобовое стекло куда-то в бес-конечную даль, словно воскрешая из памяти по крупицам столь важный эпизод жизни.

— В смысле — ты идешь? — не сообразил я.

— Ну я иду! Одно лицо! Я смотрю на него и понимаю, что мы похожи как две капли воды! — Сергей вышел из оцепенения воспоминания, принялся с горячностью пояснять. — Вообще копия! Понимаешь?

Сергей глянул на меня, прочитал недоумение на лице.

— Да, я сам ахерел! И это длилось буквально несколько секунд! Он прошел так вдоль сцены мимо первого ряда кресел, стал подниматься на сцену и все… — напарник за-мер, держа руки над рулем.

Включился зеленый и стрелка вправо, сзади посигналили. Сергей воткнул переда-чу, мы свернули вправо на мост.

— Да ладно, Серый, как вы можете быть похожи!? У вас в принципе разные формы лица! У него треугольное с острым подбородком, а у тебя прямоугольное! — возразил я, мне сделалось смешно.

— Роман, да вот так! Я тебе говорю, как было тогда — я смотрю и вижу, что мы похо-жи с ним! — с горячностью парировал Сергей.

Я глянул скептически на лицо Сергея — заплывший массивный подбородок на гра-ни двойного, толстые чрезмерно непропорциональные губы, вытянутое лицо, короткий нос, широкие и чуть раскосые глаза, низкий покатый лоб с гипертрофированными выпи-рающими надбровными дугами. «Ничего общего», — резюмировал я про себя, совместив лицо Сергея с внешностью известного актера, вслух произнес:

— Серый, ну, не знаю… я не вижу между вами никакого сходства...

Мои слова обидели его. И я понимал, что требуется от меня не так уж и много, лишь сказать — Да, Серый, вы с ним очень похожи! И все. И напарник получил бы удов-летворение. Да собственно и история им была мне рассказана лишь для получения моего подтверждения. Случай показался мне по-детски забавным. Я бы мог подыграть самолю-бию напарника, но врожденная прямолинейность ответила за меня. Сергей же, услышав отрицание, повел машину с тягостным лицом. Я физически ощущал его недовольство мною, заполнившее на время салон машины. Мне вдруг сделалось еще смешнее, я поду-мал: «Надо же, какими крохами готов человек довольствоваться, лишь бы подпитывать вовремя свое самолюбие».

Мы въехали на завод, подкатили к складу. «Газон» стоял у закрытых ворот, Алек-сей Семенович прогуливался рядом с папиросой в зубах. Мы поздоровались с ним, откры-ли склад. «Газон» завелся, с диким скрежетом и судорогой воткнулась передача, машина с воем поползла задом к складу, остановилась в метре, затихла. Алексей Семенович прыг-нул в будку и принялся подавать оттуда коробки стирального порошка. Я стал перекиды-вать их Сергею, тот — ставить на поддон в штабель. Полчаса монотонной работы и товар был принят. Сергей небрежно вместо росписи нарисовал каракули в накладных Алексея Семеновича, поставил печать, вернул тому документы. «Газон» завелся и, натужно воя, покатил прочь. Я вышел на улицу, осмотрелся.

— Серый, надо бы почистить снег перед складом… — сказал я.

— Да че его чистить, Роман!? — возразил тот, затворяя складские ворота. — Уже зима кончается… снега немного, прикатается...

— Ну, тоже верно… — кивнул я, окинул взглядом территорию. Кругом все казалось в полном запустении. Я будто находился на все том же отшибе жизни, где ничего не проис-ходило, даже люди, как Алексей Семенович, появлялись редко. Ползущие с северо-запада низкие свинцовые тучи удручали еще сильнее. Но лень Сергея удручала больше. Я пом-нил, как у нас с отцом, даже тот склад напротив — низкий и сырой — содержался в образцо-вом порядке. Территория перед ним зимой была всегда чищена от снега, лед сколот. Я ки-нул взгляд на старый склад напротив. Здесь же, пока были наемные люди — Петя, Сеня — склад и территория перед ним тоже пребывали в относительном порядке. Теперь же все оказалось пущенным на самотек. Мне стало обидно за свой труд. Сколько его было вло-жено — моего труда, труда отца — в то, чтобы выкарабкаться на такой шаткий, но уже зна-чимый уровень. И теперь все прежние старания медленно перемалывались ленью одного человека. Мне вдруг нестерпимо захотелось вопреки всему схватить лопату и начать чис-тить снег, чистить до тех пор, пока не воцарится прежний порядок. Я сцепил зубы и сдер-жал себя, закрыв на все глаза. Все во мне тяжело смирялось с потерей своих прошлых трудов, но я уже не хотел растрачивать свои силы напрасно. «Все это должно умереть… Если один не хочет грести, то нет смысла грести за двоих, как бы не обидно было… не в коня корм...» — ползли в моей голове мысли, такие же тяжелые и невеселые, как тучи.

— Ну че, Роман, поехали!? — раздался за спиной бодрый голос Сергея.

— Да, поехали, Серый, — выдохнул я, развернулся и сел в машину. Держась накатан-ной колеи «мазда» поехала вверх к проходной.

 

Через неделю во вторник в первой половине дня я собрал все документы по своей квартире и отнес в ФРС, подал их на получение свидетельства о государственной регист-рации, по простому — «зелёнки». Закончив, я поехал на работу в офис.

— Че, получил «зелёнку»!? — тут же уточнил Сергей, едва я поднялся на этаж.

— Не, не получил, только подал документы… — мотнул головой я, поздоровался со всеми и плюхнулся в кресло. — Свидетельство через месяц идти получать...

— Че, квартиру купил, Ром? — полюбопытствовала Валя.

— Да Валь, купил, — кивнул я.

— Молодец какой, поздравляю, — улыбнулась та.

— А точно «зелёнку» дадут через месяц? — вкрадчиво поинтересовался Сергей.

— Спасибо, Валь, — улыбнулся и я, глянул на Сергея. — Точно, а че ж не дадут-то!?

— Ну, мало ли… я просто спрашиваю, — сказал тот.

Я улыбнулся, осознав скрытый смысл вопроса. В силу своей чрезмерной осторож-ности, Сергей боялся сам соваться первым в неизведанные направления жизни. Он ждал, пока кто-то другой пройдет в нужном ему направлении, выражаясь его словами, «протоп-чет дорожку», и тогда Сергей безбоязненно и даже с демонстративной смелостью шел бе-зопасным путем. Так вышло и с недвижимостью. Сергей понял, что я, в силу либо реши-тельности, либо лихого безрассудства, протоптал очень выгодную «дорожку» — долевое строительство. Убедившись, что риски минимальны, и дом мой строится, Сергей согла-сился вложить деньги вместе со мной в следующую квартиру. Но, как это почти всегда бывает с людьми нерешительными, Сергей продолжал беспокоиться за успех затеи. И бес-покоился он через косвенные вопросы, выясняя ими «топчется ли дорожка дальше» или, вдруг, впереди замаячила проблема.

— Дадут, Серый… Это ж просто уже формальность — сдал документы, получил сви-детельство! Там нет препятствий… — ухмыльнулся я и успокоил напарника. — Важнее, чтоб дом построился и сдался, а «зелёнка» — это уже формальность...

— Ну не скажи… — произнес Сергей.

Мне расхотелось продолжать тему.

Через несколько минут зазвонил мобильник Сергея.

— Алексей Семеныч? — посмотрел я на напарника и встал с кресла. Мы привычно сели в «мазду» и покатили на склад. Приехали. «Газон» стоял у ворот, водитель курил в кабине. Мы приняли товар, Алексей Семенович уехал.

— Надо будет на складе немного порядок навести, — огляделся я внутри. — Щас… чуть потеплеет, и по теплу уже замутим тут небольшой субботник, да, Серый?

— Да, Роман! — выдал вдруг нарочито весело он, посмотрел на меня оценивающе, словно желая добраться до самой моей сути, понять, что перво-наперво мною движет, покачал головой. — Ох, Ромыч… в Москву собрался… кино снимать...

Мы сели одновременно в «мазду».

— И буду снимать… — меня вдруг задело. — Ты сомневаешься что ли!?

— Нет! Я, кстати, вообще в тебе не сомневаюсь! — среагировал Сергей будто даже искренне. Во всяком случае, я не уловил фальши. Машина завелась и развернулась.

— Поедешь в Москву, выучишься, снимешь свои десять фильмов, заработаешь де-нег… Все у тебя будет нормально, Роман! — добавил Сергей, но тон его слов уже изменил-ся. К ним примешалась неявная нота, которую я не смог точно уловить — то ли сожаление, то ли грустная констатация неизбежного, то ли… непонятно.

Мы выехали с завода и у поселкового рынка обогнали стоя́щий «пепелац».

— Блин, Алексей Семенович… — вдруг улыбнулся Сергей.

— Че — Алексей Семенович? — не понял я.

— Да че! Носится с этой тряпкой… Все знают, что у него на руке нет части пальцев, а он все равно, как заматывал руку в эти тряпки, так и заматывает...

— Да, странно… Хотя… Ну, ему, может, неудобно, чтоб другие видели его такую ру-ку без пальцев, вот он и мотает ее тряпкой… Да пусть, какая разница!

— Да пусть, конечно! Я что, против что ли! — поддержал Сергей.

 

Весна в наших краях обычно бывает трех видов: или, что редко, потеплеет резко в начале марта и сойдет снег, а после уже в апреле похолодает даже до заморозков; или зи-ма будет цепляться за землю весь март, в первой неделе апреля отцепится, воздух резко прогреется, снег сойдет в несколько дней и к середине месяца от зимы нет и следов; или весна собьет зиму в самых первых числах марта или даже в конце февраля, поднимет тем-пературу до нуля и так продержит ее до середины апреля вместе с бесконечно чавкающей под ногами снежной кашей под сплошным одеялом серых облаков и только там даст ход теплу и солнечному свету. Последний вариант весны самый неприятный. Ожидание тепла и солнца так обостряется к концу февраля, что каждый последующий мартовский день без солнечного света воспринимается болезненно и как наказание. Такая весна выдалась в 2008 году — чавкающая, промозглая и серая. Дни тянулись, я буквально подталкивал их взглядом, часто пялясь на настенный календарь в офисе. Не помогало. Мы стали возить товар втроем. Отец постоянно курил в приоткрытое окно, ветер от которого задувал нам с Сергеем за спины, отчего мы сидели в кабине нахохлившись. Печка тихо работала на пер-вой скорости, позволяя разговаривать без труда. Отец в наших беседах участие принимал очень редкое, ограничиваясь лишь репликами. Да мы старались его в них и не впутывать, знали, что начавшего «вещать» отца остановить уже невозможно. Едва он ступал на свою любимую дорожку и принимался о чем-то долго и нудно рассказывать, я, предварительно заметив лукавый взгляд Сергея, отвечал напарнику ухмылкой и отворачивался к окну. Мы почти всегда сидели так — Сергей в середине, я с правого края. Редко наоборот.

Я думал про отца разное. Жизнь его приобрела размеренный характер — работа, дом. Отец работал почти ежедневно — два или три дня в неделю развозил наш товар и пару дней катался по прочим постоянным заказам. Вечерами я его видел почти всегда лежащим на диване и читающим какую-нибудь книжку. Обычно историческую.

Я все яснее понимал, что ни к какому собственному бизнесу отец и не стремится. Стремился ли раньше? Наверное, да. Но такое его поведение мне было не понятно. Отец, нащупав постоянный приемлемый заработок, будто удовлетворился им. Во всяком случае, никаких разговоров и даже намеков о новом бизнесе я от отца не слышал. Я не мог объяс-нить его поведение и оттого злился. «Может, отец просто хочет таким извозом заработать достаточно денег и тогда уже начать какой-то свой бизнес?» — придумал я приемлемое объяснение, но в следующий миг сам понял, что именно придумал. Тем сильнее меня ра-зозлил очередной пересказ отцом затертой до дыр истории, про то, как он однажды ровно складывал коробки в машине и его сослуживец, заметив такое, похвалил отца. Мы как раз загружались на складе перед очередным развозом товара. «Газель», распахнув ворота буд-ки, стояла задом впритык к складским воротам, отец стоял в кузове и принимал коробки, Сергей набирал товар по накладной, я же таскал коробки от Сергея к машине.

— Мы один раз как-то так же грузили коробки в машину… — начал отец свой пере-сказ, принимая коробку из моих рук и неся ее вглубь кузова. — И один мой хороший зна-комый смотрел так, смотрел на меня, как я работаю, и говорит — Вот с Анатолием я бы бизнес стал делать!

Идя уже спиной к отцу вглубь склада, я поморщился — меня начинала раздражать эта история, рассказываемая лишь только мне раз третий, не менее. Я подошел к Сергею, тот всучил мне две коробки и одарил взглядом, от которого мне за отца еще и стыдно ста-ло. Я понес коробки к машине.

— А я и спрашиваю у него — А почему, мол, со мной стал бы бизнес делать!? — про-должал отец, глаза его, встретившись с моими, радостно светились, лицо улыбалось. — А он мне и говорит — Я вот смотрю, как ты коробки ставишь, ровно, одну к одной! Поэтому, говорит, с тобой можно бизнесом заниматься, ты человек педантичный, точный...

Я поставил принесенные коробки на край кузова, отец взял верхнюю и с доволь-ным видом аккуратно поставил ее в единообразный ряд в начале будки. Это правда, отец всегда аккуратно и не торопясь, обстоятельно выполнял свою работу. Я работал быстрее, будучи на укладке коробок, составлял их одну к одной шустро, довольно ровно, но не иде-ально. Сергей же вовсе швырял коробки небрежно, товар, уложенный им в «газели», всег-да представлял собой аморфное нагромождение разноразмерных упаковок. Как и во всем остальном, Сергей был неряшлив в работе. И его неряшливость меня раздражала так же, как отцова педантичность. Я словно оказался меж двух полюсов, испытывая на себе про-никающее их встречное действие, державшее меня в напряжении.

—… Я ему тогда сказал, когда началась перестройка — Пришло, мол, мое время… — все крутил отец свою старую пластинку; я раздражался все сильнее и таскал коробки все энергичнее. — Он, помню, еще удивился, говорит — Какое это твое время, Анатолий!? А я ему говорю — Мое, мое время! Время бизнеса! Время свободного предпринимательства...

Заткнись, ради Бога, а! — хотелось сказать мне отцу, но я, молча и сопя, продолжал работать. Я понимал, что меня раздражало несоответствие между реальностью и словами. И несоответствие усиливалось. Хотелось сказать отцу — Слушай, бери уже и начинай за-ниматься этим своим предпринимательством! Ну чего целыми днями работаешь извозчи-ком на других. Зачем!?

Во взгляде Сергея я читал схожее раздражение россказнями отца, к которому под-мешивался довольный блеск глаз.

В тот день второй, последней точкой, значился «Меркурий». Это была «моя вотчи-на», клиент, которого с объединением привнес я, а не Сергей. Такое незримое разделение, обозначившееся с самого начало, шло сквозь всю нашу деятельность — я и Сергей, каждый из нас, преимущественно поддерживали контакты именно с изначально «своими» клиен-тами. Потому я привычно поднялся к Сене на второй этаж, оформил накладные на выгруз-ку, заметил, что тот не один, шепнул «зайду после разгрузки» и спустился обратно, пошел к складам. Поеживаясь, Сергей прохаживался по рампе, отец стоял внизу у ленты, шедшей в подвал, курил. «Газель» нависла распахнутыми дверцами будки над зевом подвала. Мы выгрузили и сдали товар за полчаса, и я снова пошел к Сене. Тот уже был один, я кивнул, показав из кармана куртки краешек пачки денег.

— Так, ну сейчас я посмотрю по вам по выплатам! — нарочно громко произнес Сеня, вызвав у меня улыбку, отработанным движением потянул на себя выдвижной ящик. Я метнул в открывшийся зев пачку, Сеня накрыл ее листом бумаги и задвинул ящик. — Ну, возвратов у вас никаких нет! Платим мы вам в срок, вчера была оплата… А за эту партию, как и положено по договору, через семь банковских дней!

Я улыбался. Сеня тоже. В момент улыбки глубокие морщины его лица еще сильнее вреза́лись в кожу, делая его похожим на Бельмондо.

— Че, как вообще торговля? — произнес Сеня, располагая меня к беседе.

— Да нормально… — пожал я плечами и сел за стол напротив. — Как-то непонятно… На жизнь хватает, так-то грех жаловаться… но как-то непонятно...

— А я квартиру купил! — выдал радостно Сеня, обнажив в улыбке ровный ряд искус-ственных верхних зубов, добавив на мое восклицание удовлетворенно. — Дааа!

— Круто! Поздравляю! — я протянул руку, Сеня сжал ее в своей сильной ладони. — В долевке купил или так… уже готовую?

Разговор завязался с жаром. Сеня рассказал, что купил квартиру в долевом строи-тельстве, что сдача дома к концу года, что застройщик вроде как компания надежная, что дом кирпичный и стены толстые и этаж хороший и планировка тоже, что денег он внес половину, а остальное надо успеть внести до конца строительства, и что раздает теперь Сеня, таким как мы, заказы налево и направо, дабы заработать деньги.

— Но своим я сразу сказал — прописывать никого нихуя не буду! — резко произнес Сеня, переменившись в лице, обретшем металлические черты. — Пусть хотят, обижаются, не обижаются! Ни жену, ни ребенка… Мне похую — прописывать никого не буду!

— Че эт ты так со своими жестко, Сень? — удивился я, стараясь поддерживать преж-ний дружеский тон беседы, но напрягшись изрядно, услышав такое.

— А хватит! Я своей жене так и сказал… Она ж у меня вторая… Я же раньше тоже был женат… Вот с той я и нахлебался так, что зарекся на всю оставшуюся жизнь! — Сеня махнул рукой, рубанул воздух, будто отрезал, обозлился взглядом.

— А че случилось то? — аккуратно поинтересовался я.

— Ды че… Я же после развода с первой женой без жилья остался! — Сеня, увидев мое вытянувшееся удивлением лицо, продолжил. — Да! Меня бывшая без квартиры оставила… Выкинула на улицу!

— Как это… выкинула на улицу? — растерялся я.

— Да как! Да вот так! Она с несовершеннолетним ребенком, квартира однокомнат-ная… — Сеня пустился в юридические особенности того случая, из-за которых он и оказал-ся на улице. — Она там все грамотно сделала! Это я — лопух был! Думал — любовь, семья… Как же! Баба ушлая попалась, а Сене пришлось потом несколько лет без жилья мотаться! Как бомжу… Да я и был бомжом натуральным!

— Как это без жилья?? — удивлялся я все сильнее. — А где ж ты жил?

— А я в Москве устроился в фирму, которая рыбой торговала мороженой, кладовщи-ком! И там же и жил на складе!

— Как это??

— Да вот так! Я там числился кладовщиком, потом договорился и на ночного сторо-жа тоже, и мне выделили там комнатку дежурную небольшую, где можно было только по-спать и все! — Сеня обвел взглядом свой кабинет. — Да вот примерно как эта была комнат-ка! Метров девять, не больше… Там у меня стоял топчан, холодильник, телевизор, плитка электрическая… И я днем работал кладовщиком, а ночью охранял… А потом я еще и за уборщика стал получать! Устроился уборщиком на полставки… Там в конце смены нужно было убирать, мыть полы… Рыба же… Вот я и убирал… И так три года жил… Днем кладов-щик, потом все уходят, я переодеваюсь, начинаю уборку, уберусь, поужинаю и уже ночью охранником… А утром снова на работу кладовщиком в этот же склад… Так и жил на скла-де, ставил себе крыжики за каждый день, считал каждую копеечку!

Сеня рассказывал, жестикулировал руками, загибал пальцы, я не перебивал. Слиш-ком велико было мое удивление услышанным. Сеня открылся мне совсем с другой сторо-ны, в долю секунды изменив мое понимание его персоны в кардинально противополож-ную сторону. Я вынырнул мыслями из его рассказа минут через двадцать, спохватившись, что меня ждут внизу, торопливо распрощался с Сеней, сбежал вниз по ступенькам и выс-кочил из торгового зала на улицу к стоянке. Будка нашей «газели» высилась над прочими машинами посреди внутренней стоянки «Меркурия». Я открыл дверь. В кабине было теп-ло, натоплено. Нахохлившись, Сергей сидел на своем месте, посмотрел на меня разомлев-шим взглядом. Отец курил, облокотясь на руль.

— Заждались!? — выпалил я, улыбнулся и запрыгнул в кабину, захлопнул дверь. — Задержался немного, заболтался с Сеней, прошу прощения!

— Все? — буркнул Сергей одними выпяченными губами.

— Да все! Деньги отдал, все нормально! — я глянул на отца. — Поехали!?

На обратной дороге мы о чем-то общались. Но я все возвращался мыслями к исто-рии Сени, крутил ее в голове и так и сяк, примерял даже на себя, вздрагивал и снова отда-лял. История мне казалась невыносимо тяжелой, я понял, что в такой ситуации, наверняка бы сдался и сник. В тот момент я понял природу жесткости и циничности Сени, будто на-шел ей оправдание. Именно циничность в его характере все годы нашего знакомства от-талкивала меня от личности Сени. Теперь же я хотя бы стал знать ее истоки. «У каждого свои скелеты в шкафу», — подумал, помнится, тогда я.

 

Как-то утром я ехал на маршрутке на работу и заметил через дорогу на заброшен-ном павильоне деревянный щит с крупными буквами «ПРОДАЮ» и номер сотового теле-фона. «Пазик» проехал мимо, спустился к Т-образному перекрестку напротив авторынка и поверну влево, распахнул двери на остановке. Я продолжал думать о павильоне. Место виделось мне неплохим, вечером я позвонил по указанному номеру. Оказалось, что па-вильон продается с участком земли под ним в двадцать соток. И что самое важное, земля по документам была в собственности, а не в долгосрочной аренде.

— Миллион, — ответил голос на мой вопрос о цене.

Оставшиеся десять минут пути я думал об открывшейся перспективе. Цена не явля-лась высокой, даже чуть заниженной для такого участка, по моему мнению. «Красная ли-ния, место довольно удобное, район, конечно, полудебильный, но… и авторынок рядом...» — думал я, раскладывая вопрос по полочкам в своей голове. До вечера я забыл об объявле-нии, пока вновь не проехал мимо него. Через неделю я сказал о павильоне Сергею.

— Да ну, Роман, да нахер он нужен!? — скривился напарник, будто проглотил кусок лимона. — Какой-то кусок ржавого железа за миллион!

— Серый, да дело не в железе… Оно никому и не нужно… Там земля главное, этот участок важен, двадцать соток в собственности у дороги около авторынка, по мне так вполне интересная покупка. Там можно потом что угодно построить… Да! Коммуникации все подведены, я спрашивал… так что… — высказал я все видимые мною доводы. — Тысяч восемьсот, мы найдем точно… Двести еще найти сможем, если нужно будет… У тебя там что-то есть в заначке, ты ж сам говорил… У бати моего можно занять, если что...

— А Анатолий Васильевич даст? Ну, у него есть деньги? — засуетился в словах Сер-гей, внимательно глянул на меня.

— Даст, я думаю… а почему б ему не дать...? — пожал я плечами.

— Ну… — Сергей вновь сморщился. — Роман, ну, тебе что, прям вот кажется, что это интересная тема? Мне кажется, что это ерунда какая-то… Отдавать миллион за какой-то павильон, даже просто участок… Это потом его надо сносить, куда-то вывозить, а потом деньги на строительство нужны… а у нас их нет… Да ну, Роман, мне как-то не нравится!

На этом разговор бы и закончился, но через пару дней мы втроем после работы проезжали на «мазде» мимо павильона, ехали по домам. Я ткнул пальцем в стекло и бур-кнул: «Вот тот павильон, Серый!»

— Роман… ну позвони, узнай, что там и как… — нехотя произнес напарник, в его сло-вах для меня слышалось другое — я понимаю, ты настаиваешь, но мне это неинтересно, но раз ты настаиваешь, то звони, узнавай, бери и суетись.

«Ничего не меняется, люди не меняются и Серый не изменится… Все так и будет постоянно, я буду рыть землю, приносить что-то новое, выносить это на обсуждение, а Серый будет надувать чванливо губы… а я буду преодолевать его осторожность, как он выражается… Утомляет все это, утомляет… Невозможно идти семимильными шагами с человеком, заточенным под черепашьи осторожные шажки… Никуда с таким не придешь, хорошо, что скоро все это кончится», — думал я тягостно, в очередной раз испытывая разо-чарование в отклике партнера, произнес вслух: «Хорошо, завтра позвоню с утра...»

— Уже продано, — ответил мне по телефону тот же голос следующим утром.

— А давно продали? — зачем-то поинтересовался я.

— Неделю назад...

«Жаль, не успели, как раз ровно неделю не успели!» — подумал я с досадой, вспом-нил тут же отношение Сергея, стало только горше, настроение совсем испортилось. Ощу-щение, что я нахожусь будто в кандалах, только обострилось. Жуткое ощущение — ты мо-жешь и хочешь трудиться, но при этом абсолютно точно знаешь, что надо сидеть сложа руки, потому как «телега едет, да и пусть едет». Словно птица без полета. Я все еще тре-пыхался. Такое убивает медленно и очень мучительно.

 

К середине марта у нас скопилась наличка. Мы отнесли сто сорок тысяч в счет до-говора по двухкомнатной квартире. Деньги продолжали пребывать.

— Роман, ну никто что-то не звонит нам по объявлению на баннере! — то ли с сожа-лением, то ли с легкой издевкой в голосе произнес Сергей.

— Ну, не звонят и не звонят… — развел я руками. — Что я могу сделать, Серый? Бан-нер висит нормально, с дороги его видно идеально… Я без понятия… Вроде уже весна на-чалась, должны как-то люди активизироваться, звонить, спрашивать… Несколько человек же заходило интересовалось! Но все они задавали один и тот же вопрос «а в наличии есть у вас машины?» Помнишь?

— Ну это да, — соглашаясь, покачал головой напарник, пожевал губу. — И че ты пред-лагаешь, пригнать одну праворукую машину и поставить тут во дворе на стоянке, чтоб была? А как мы угадаем, какую пригнать? Пригоним одну, а какой-нибудь мужик придет, захочет другую в наличии и чего?

— Серый, я ниче не предлагаю! — открестился тут же я от известной уловки напарни-ка, улыбнулся. — Я просто с тобой разговариваю… Ты же задаешь вопросы, почему к нам не идут покупатели, я просто размышляю вслух...

— Ааа… — одарил меня недовольным взглядом Сергей. — Ну понятно...

У нас начался очередной раунд невидимой игры. Сергей подталкивал меня к при-нятию решения и взятию ответственности на себя. А я не имел желания лезть в одну из его излюбленных ловушек. Он наверняка это понял. Я-то уж точно.

— Ну и че делать будем? — будто примирительно сказал Сергей немного спустя.

— Давай подумаем… — пошел я навстречу.

Мы принялись обсуждать ситуацию. Через несколько минут я понял, что Сергей склоняется к тому, что одну машину пригнать нам все же придется. Но за его решением маячила не столько забота о бизнесе, сколько скрытое желание пригнать себе неплохую машину за счет фирмы.

— Ну в случае, если уж не продадим машину, ну зависнет она у нас, то кто-нибудь из нас может ее и себе выкупит, да и будет ездить! — завуалировал свое желание Сергей. «Кто-нибудь из нас» — я понимал о ком он, стало забавно, я согласился.

«Теперь посмотрим, какую машину себе хочет Сережа», — подумал я, поддакивая и кивая всем последующим цветастым фразам напарника, которые были выпущены им мне в мозг, словно чернильное пятно осьминогом, для сокрытия основной мысли. Сергей же, купившись на мое согласие, сам не заметил, как взял на себя инициативу со всеми автомо-бильными хлопотами.

— Можно будет еще и у Мелёхина спросить… — как всегда неожиданно ввернула нужное Вера. — Он же говорил, что тоже хочет себе пригнать машину из Японии… Может вместе с ним как-то сложиться...?

— Точно, Веро́к! Молодец! — ткнул в направлении жены пальцем через стол Сергей, он сидел в кресле, по обычаю скрестив руки под грудью на животе, жевал губы и дрыгал согнутыми в коленках ногами — думал.

— Роман, ну я вчера поговорил с Мелёхой...! — выпалил Сергей сходу уже на следу-ющий день, едва поднялся в офис и взгромоздил свой портфель на стол. В нижней части портфель разошелся по шву и зиял отверстием размером со спичечный коробок.

— Дырка, — кивнул я, указав взглядом на портфель.

— Да, разошелся! — сунул в дырку палец Сергей, пошурудил им там. — Надо будет новый покупать… Вот! Поговорил я вчера с Мелёхой, все узнал! Блиин! Ну он, канешна, все знает об этих праворуких японцах! Все мне рассказал, какие машины пользуются спросом, какие не пользуются...! Все эти «Субару аутбеки», «Мицубиси аутреки»… Все рассказал! Какие сколько стоят… какого года… сколько стоят в Японии… сколько в этой Находке… сколько стоит пригнать их сюда… Блин! Вчера сидели с ним до ночи! Я теперь в них сам стал шарить!

Сергей засмеялся, а меня резануло по уху слово «аутрек». Я заулыбался вместе с напарником, но по своей причине — вспомнились вдруг другие слова, какие тот коверкал на свой лад. «Завизивировать», «исектициты»… теперь вот «аутрек» вместо правильного «аиртрек». Коверканье Сергеем слов поначалу просто резало слух, а позже я пришел к простому выводу — происходило такое от неглубокого интереса напарника ко всему. На-стоящего, глубокого интереса к чему-либо я у Сергея не увидел, он будто хватал везде по чуть-чуть, по верхам, не умудряясь в каждом интересе добраться до корня, до сути. Потре-бляя информацию вполуха, Сергей так же с искажениями ее и воспроизводил, как услы-шал. Я понимал, что он совсем и не подозревает, как глупо выглядит перед любым, кто хоть что-то соображал в озвучиваемой теме. Я заранее в несколько вечеров дома доско-нально изучил предложения и спрос на такие авто, облазив наиболее крупные торговые сайты. Сергей продолжал плескать на меня информацией, я лишь слушал и кивал.

В самом конце марта Сергей принес на склад пояс штангиста, новый и пахнущий кожей. Он с серьезным лицом достал пояс из багажника и принялся им подпоясываться.

— Основательно ты упаковался, Серый, — хмыкнул я.

— Роман, ну че ты хочешь — у тебя спина здоровая, а у меня сорванная! — недовольно надув губы, оправдался он. — Приходится, да, теперь вот так...

— Да не, я ниче, Серый! — замотал головой я. — Я просто не перестаю удивляться, у тебя столько болячек — спина сорвана, кисти сорваны, коленка разбита, пятки лопаются, ихтиоз, поджелудочная болит… просто я бы при таком их количестве сдох бы, наверное, на следующий же день! У меня один желудок побаливает иногда, и то… так заебывает, бывает, что аж на стенку лезу… а это… когда ты успел все себе повредить!? Ума не дам...

— Да это так тебе кажется, что сложно! — продолжал рефлексировать Сергей. — Я, знаешь, как сорвал себе спину!? Ты вот не поверишь!

— Ну, как?

— Да сел с утра на стуле, наклонился вниз шнурки завязывать и сорвал себе спину!

— Бля, пиздец, Серый… — я был так ошарашен озвученной историей, что не знал, сочувствовать напарнику или засмеяться над комичностью ситуации, поэтому лишь пожал плечами, покачал головой, взял из штабеля в руки коробку с товаром, произнес. — У меня просто нет слов… Ноу комментс, что называется...

 

В первую пятницу апреля мы уехали с работы уже в обед. Сергей подвез меня на машине в центр. Я пошел в учреждение и получил «зелёнку» на свою квартиру. Необык-новенные ощущения. Спустя десять минут я уже ехал в маршрутке домой, держал завет-ный лист в руках и разглядывал на нем едва ли не каждую буковку. Все складывалось как нельзя лучше. Весна наконец-то взялась за наш город всерьез — небо очистилось от серых облаков, солнце приятно припекало с высоты голубого небосвода, снег таял словно ошпа-ренный. Ругань в семье прекратилась, мать продолжала удивлять — она устроилась на прежнюю работу и будто бесповоротно оправилась от депрессии. Мы с ней все так же по выходным прогуливались до моей квартиры. Вокруг нового дома завершались строитель-ные работы. Как только снег полностью сошел, и земля чуть подсохла, весь двор закатали в горячий асфальт. Новоселы тут же активизировались, прилегающая территория навод-нилась машинами — начались ремонты. Люди в радостном возбуждении, словно пчелы в улей, таскали внутрь подъездов мешки с цементом и строительными смесями. Как я не старался, но собрал к середине апреля лишь сто пятьдесят тысяч рублей. И то, сэкономить из зарплатных денег удалось лишь половину, остальное мы взяли с Сергеем из фирмы. Это была его инициатива, узнав, что я коплю на ремонт, Сергей вдруг загорелся тем же.

— Ванну с туалетом надо нам тоже будет летом сделать, да, Верок? — в который раз озвучил он избитую тему. — Ромка займется ремонтом, и мы как раз тоже доделаем уж квартиру до конца...

Я понимал, что ста пятидесяти тысяч точно не хватит на все ремонтные работы, но так сильно желал новоселья, что решил начинать ремонт с тем, что было. «Остальное возьму в фирме или займу у отца», — решил я. Отец неплохо зарабатывал на извозе, деньги не тратил совсем — складывал их в банк, а в свободное время все читал на диване книги.

Сеня из «Меркурия» удивил — похвалился мне в очередное посещение дорогущими золотыми часами за тридцать тысяч рублей. Часы выглядели богато и престижно, прямоу-гольная золотая оправа на красном «под крокодила» кожаном ремне. Сеня сиял глазами и вертел запястьем с часами передо мною. «Странно, — подумал тогда я, — ему еще платить за квартиру под миллион денег, а тут совершено не обязательная покупка явной роскоши». Я понял, что Сеню слегка понесло с дармовых денег, какие пихали ему из-под полы постав-щики. Через неделю я вновь оказался у Сени, тот горевал — напился на неделе в бане, часы сперли. «Легко пришло, легко ушло», — мысленно подытожил я, но вслух посочувствовал.

Почти каждую встречу на заводе, в нашу сторону внимательно пялилась управляю-щая. Сколько я ей не кивал сквозь стекло то «мазды», то «газели», она никогда не отвеча-ла на приветствие — ни проезжая навстречу на своей зеленой таратайке с важной обвисшей физиономией, ни стоя у проходной. Высокомерие тетки раздражало. Я раскусил ее, управ-ляющая относилась к тому бесполезному сорту образованных людей, про которых еще Ленин говорил: «Ителлигенция — говно нации». Мао Цзедун был несколько более аккура-тен в выражении той же мысли. Когда я впервые прочел слова Ленина, я решил, что ска-зал он глупейшую глупость и посмеялся тогда от души. Жизнь очень быстро показала мне всю правоту его слов. Если взять ленивого человека, добавить немного хитрости, цинич-ности, изворотливости и дать такому шанс получить хоть какое-то образование, лучше высшее, а вообще отлично и ученую степень, то общество получит идеального дармоеда — того самого «интеллигента». Эти самые дармоеды с «корочкой», размахивая ею направо и налево, пристраиваются на какую-нибудь не пыльную рукомахательную должность и на ней закрепляются. Лица у них всегда по-деловому озабочено важные, чтоб проситель, тот, что ниже по должности или социальному статусу, робел и выказывал уважение. Замате-рев, я таких «клопов» стал видеть насквозь и знать им цену. Возможно, они чувствовали мой настрой сквозь жесткий взгляд и платили еще большей надменностью и даже напуск-ным игнорированием. И возможно, поэтому я никогда не размахивал перед каждым встречным своим «красным дипломом», я довольно быстро уяснил, что суть человека не в регалиях и бумажках, какими старательно обзаводились «интеллигенты».

Мы ковырялись с Сергеем на складе, когда управляющая нанесла к нам визит. Она тихо вошла в распахнутые навстречу теплому апрельскому солнцу ворота и остановилась посреди склада. Я уловил игру света от ее движения, поднял голову.

— Так, здравствуйте, что у вас тут? — произнесла она, стоя в брюках с чуть расстав-ленными ногами, будто ковбой перед дуэлью. Пистолета в кобуре на бедре ей явно не хва-тало. Я поздоровался, вышел навстречу. Сергей вроде тоже буркнул приветствие. Тетка пустила строгий взгляд по потолку склада, ее ноздри затрепетали, выгнув короткий нос еще большим крючком. Я остановился в паре метров, смотрел на управляющую. Ее взгляд закончил осмотр и остановился на мне.

— Работаете? — произнесла тетка.

— Да, работаем, — кивнул я. — Решили небольшой порядок навести.

— Ясно, — добавила она.

Мы стояли друг напротив друга. Я видел полную бесцельность ее визита, тетке же, наконец, стало неловко от того же самого.

— В конце месяца нас посетит руководство «СМУ-5», будут встречаться с арендато-рами, проверять соответствие арендуемых площадей заявленным в договоре! — отчеканила тетка строго, метнула в меня внимательный взгляд, будто желая застать врасплох фразой.

— Ды пусть приезжает руководство, мы не против, — улыбнулся я, обвел рукой во-круг. — У нас все просто, вот склад двести пятьдесят два метра, в договоре он и значится!

В глазах управляющей тут же погас огонек надзорного интереса.

— Хорошо, — произнесла она, развернулась на толстых низких каблуках и направи-лась к выходу, бросив оттуда через плечо. — Всего хорошего...

— Че она хотела-то? — буркнул со своего места из глубины бокового ряда Сергей.

— Да делать ей нехуй, вот и пришла… надо же изображать из себя управляющую, вот она и изображает, — улыбнулся и хмыкнул я.

— Ааа… — протянул Сергей, и мы продолжили перекидывать коробки, уплотняя товар на поддонах, освобождая как можно больше их под ожидаемые товарные приходы.

Очередной сезон дихлофосов начался, продажи тронулись с места и стали набирать обороты. Треть «куба», зимовавшие на складе дихлофосы, уже успела уменьшиться впо-ловину. «К концу мая продадим все, и надо будет снова завозить», — прикинул я про себя.

После двадцатого числа дела посыпались одно за другим, дни замелькали и проле-тели до праздников пулей. Было решено заказать две машины с японского аукциона, одну из которых покупал у нас Мелёха. Я помнил о скрытом интересе Сергея. Он проявился в желании заказать из Японии пяти— или шестилетний черный «Мицубиси Аиртрек». Жела-ние уперлось в деньги — мы же отнесли ранее сто сорок тысяч в строящуюся «двушку», этой суммы нам и не хватало.

— Может, седан закажем? — предложил я.

— Да ну, седан! — нахмурился и запротестовал Сергей.

Я понимал, седан у него уже есть, а для семьи из четырех человек, да поездок на дачу и на природу такая машина тесновата.

— Седаны низкие, лучше минивен взять, у него и кливерс повыше, и сам он выше и просторнее! Да и выглядит он посолиднее, и в него, если че, и положить что-то можно… А у седана багажник и все! — пояснил Сергей.

«Кливерс», — пронеслось в моей голове, я хмыкнул, качнул головой.

— Че ты смеешься? — прервал напарник свои доводы.

— Не, ниче, — отмахнулся я. — Все ты верно говоришь, Серый, я согласен.

Мелёха заказал у нас «Ниссан Либерти» примерно такого же возраста. Машина бы-ла заметно дешевле «Аиртрека», внешне мне не нравилась, казалась неказистой и отдава-ла в дизайне экономией. Сергей, по своей природной осторожности и лени, да и из-за ограничения в деньгах, предложил заказать и на фирму такую же машину. Мне было все равно. Я исходил из простых соображений — машину мы все равно продадим, одна не де-сять, тем более семейные минивены пользовались самым лучшим спросом из всех японс-ких «праворуких» авто. И я понимал, что даже если машина «застрянет» у нас, то Сергей, скорее всего ее выкупит. Его «мазда» за три года сильно постарела и потрепалась. Я пом-нил, какой аккуратной и ухоженной Сергей ее купил, и до какого состояния, в силу своей неряшливости, довел. «Мазду» пора было менять.

— Года три-четыре покатаюсь на ней, а потом что-нибудь свеженькое возьму! — дав-но, еще сразу после покупки сказал мне вальяжно Сергей.

В середине последней недели апреля напарник принес от Мелёхи двадцать пять ты-сяч рублей задатка для участия в аукционе в Японии. Мы добавили к ним столько же и от-правили деньги в Находку.

25 апреля я подписал договор со строительной компанией об отделочных работах в моей квартире, внеся предоплату в пятьдесят три тысячи. Ремонт начался. Я рассудил так — денег мало, поэтому надо сделать руками мастеров то, что сам я сделать не смогу.

— Пусть штукатурят стены, шпаклюют, ровняют потолки, выводят электрику, а там видно будет, постараюсь по-максимуму сделать остальное сам. Если что, поможешь? — сказал я отцу, тот утвердительно кивнул, дотягивая последние миллиметры сигареты по-лулежа на балконном диванчике, приятно нагретом весенним солнцем.

В самые последние дни апреля Сергей развил суету — ему откуда-то свалилась «го-рящая путевка» в Турцию на всю семью. Сергей всерьез загорелся поездкой. Сумма выхо-дила приемлемая — пятьдесят тысяч на четверых. Сергей тут же предложил всем нам вы-писать остатки зарплаты за апрель и плюсом еще авансы за май. Я согласился. Сергей за-мелькал между работой, туристическим агентством и паспортным столом.

— Когда улетаешь? — поинтересовался я.

— Роман, да десятого с утра туда, а семнадцатого уже обратно! — выдохнул Сергей и стер несуществующий на лбу пот тыльной стороной руки. — Ну я думаю, тут ничего же не произойдет за это время...? Машины будут в Находке как раз, как они сказали, числа двад-цатого… А к двадцатому мы уже вернемся! А раньше… Тут десять дней праздников, а если кому нужен будет товар, ну, подстрахуешь, возьмешь бизнес на себя, чип че, развезешь!?

— Да, не переживай! — отмахнулся я. — Все будет как надо… Мы с батей все разве-зем… Отдыхай, ни о чем не думай… Дети хоть отдохнут, да накупаются...

— Ну спасибо, Ромыч… — проникновенно произнес Сергей. — Да, дети… Мы бы, мо-жет, и не полетели никуда… а, видишь, дети… Да и дешево очень! Не каждый раз за такие деньги можно в Турцию слетать! И детей прогревать надо… Мы с Верой стараемся каж-дый год детей вывозить к морю, прогревать… Нам-то оно что? Главное — дети… Это вот, видишь, те года не получалось, когда только начали вместе работать, и в том году, когда работы много было… А так, мы с Верой каждый год детей к морю вывозили...

— Ну вот и поезжайте, раз уж такой удачный случай выпал...

— А ты можешь тоже после нас! Как мы вернемся, бери и поезжай куда-нибудь!

— Да не, я скорее всего, как обычно, в августе… А там видно будет… Посмотрим!

— Ну ты на рукопашку все ходишь? — переключился Сергей в теме разговора.

— Да, хожу… — кивнул я.

— Надо будет мне тоже грушу купить! — зажестикулировал руками Сергей, изобра-зив в воздухе подобие боксерских ударов. — Я уже думал об этом… Как раз вернусь с Тур-ции, переедем на лето жить на дачу, куплю и повешу ее там и блинчики такие перчаточки специальные для груши куплю и буду ее стучать… Знаешь, такие есть перчатки специаль-ные именно для груши!?

— Знаю… — расслабленно кивнул я. — У меня такие есть… На тренировке как раз в них по груше и стучу… А так можно и без них… Ты лучше без перчаток по груше бей...

— Как это без перчаток!??? — округлил глаза Сергей в искреннем удивлении. — Так все руки себе разобьешь и пообдерешь!

— Ниче не разобьешь и не обдерешь… — мотнул головой я. — Так запястье крепче и кулак точней ложится. Когда в перчатках, даже таких, блинчиках, все равно рука играет немного… И даже если не точно ляжет по груше, то ничего страшного… А когда голыми кулаками бьешь, то если мазанешь или не так руку будешь держать, сразу почувствуешь...

— Да ну, это ерунда какая-то, Роман! — нахмурился Сергей и посмотрел на меня, как на говорящего полную чушь. — Так все руки себе расхерачить можно...

— Не знаю, я пока не расхерачил и даже ни разу нигде не стер...

— Ну, не знаю… — надул губы Сергей, и бросил на меня озадаченный взгляд.

— А какой у тебя, ты говорил, разряд был по боксу? — промежду прочим спросил я.

— Почему был? Он и есть! Первый юношеский у меня...

— Ааа… а то я забыл, не помню, какой ты мне говорил, то ли третий юношеский, то ли, вот, первый...

— Не, у меня первый юношеский, все как положено! У меня и книжка разрядная есть, там все записано...

Я замолк, задумался. Мне все казалось, что Сергей в тот раз сказал все-таки — тре-тий юношеский… Но как я не силился, наверняка вспомнить не мог.

  • дикая неохота / Дикая неохота / Amarga
  • Драконья скала / Шенайя
  • БЮРО НЕСЧАСТНЫХ СЛУЧАЕВ. / Проняев Валерий Сергеевич
  • Kartusha "Бал сказок" / Ловись рыбка большая и с икрой - ЗАВЕРШЁНЫЙ ЛОНГМОБ / Михайлова Наталья
  • Девушка, которая умела рисовать / Оскарова Надежда
  • [А]  / Другая жизнь / Кладец Александр Александрович
  • - / Девственник / Brown Charly
  • *** / Взрослая аппликация / Магура Цукерман
  • Пошлости / Простите мне моё распутство... / Лешуков Александр
  • Дайте выспаться вампиру! / Зауэр Ирина
  • Три медвежонка / Пером и кистью / Валевский Анатолий

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль