Добро пожаловать в мир книг.
 
Т-с-с-с…
Ноги при входе вытирать, не шуметь, не скандалить, спичек и других огнеопасных предметов не вносить.
Здесь люди читают, обсуждают прочитанное и пытаются донести до авторов, чего им, собственно в их произведениях не хватает.
Здесь делятся читательским опытом, хвалят прочитанные романы, сборники рассказов (можно неизданные) или громко и внятно говорят свое «фи».
Здесь рассказывают, что удачно, а что нет в экранизациях любимых или не очень романов.
Здесь умирают от нетерпения в ожидании новинок.
Здесь рассказывают о любимых героях, о любимых мирах и о любимых сюжетах.
Здесь советуют что прочитать или что не читать ни в коем случае.
Здесь отслеживают новинки сетевых авторов Мастерской и других литературных ресурсов.
Здесь нет авторов, здесь только читатели!
Здесь ругают книги или их защищают.
 
Если вы автор, то всегда помните, кто у нас тут хозяин. Да-да, именно он, суровый и великий Читатель. Ему поклоняемся, его любим, его боготворим. Либо, что еще лучше — шкурку автора оставляем у порога, переодеваемся в шкурку читателя, забываем, что мы умеем писать, и сливаемся с народом.
Спрятать введение в сообщество...

Что читаем?

13 октября 2016, 16:00 /
13

Коротко делимся произведениями, которые читаем в данный момент. :)

Если хотите поделиться подробнее, то можно создать новый топик или написать рецензию сюда.

 

Правило то же, по возможности — новое произведение — новый комментарий. Обсуждение — в ветке комментария.

Прочитал - рекомендую

6 января 2012, 00:41 /
0

Если вы прочитали какую-то книгу и она вам понравилась, но по какой-то причине не можете или не хотите сейчас писать на нее рецензию (рецензии пишем тут), поделитесь находкой с народом, оставив в этом топике комментарий и напишите пару слов, почему это произведение стоит прочитать. :) 

Прочитал - не рекомендую

0

Если вы прочитали какую-то книгу и она вам очень сильно не понравилась, но по какой-то причине не можете или не хотите сейчас писать на нее рецензию (рецензии пишем тут), поделитесь своим «фи» с народом, оставив в этом топике комментарий и напишите пару слов, почему это произведение читать категорически не стоит. :) 

Однажды мне приснилось нечто странное, как будто читаю я роман про Сатх Ноя, а это вовсе и не роман, а сон. Нет ничего постоянного в этом сне о сне, ты вчитываешься в историю о сосуществовании двух империй, но внезапно ощущаешь, что тебе рассказывают о происхождении человека. Но чего только не бывает во снах, на то они и не явь, так что и подходить к описанию такого надо соответствующе.

Чтоб могли на Марс летать
Люди без опаски,
С детства учимся мечтать
Мы у старой сказки!
Важно только не забыть
Наш ответ решеньям —
В жизни каждый должен быть
Добрым и волшебником!
Владимир Луговой

 

Создавая свои знаменитые сказки, Ганс Христиан Андерсен сам того не желая, заложил основы будущей фантастической литературы. И отделил фантастику от сказки. Ведь сказка – это не просто вымышленная история про то, чего не бывает. В основе фантастических миров лежит все же реальный мир, с его правилами и историей. Самое фантастическое допущение тоже обычно как-то объясняется, даже магия имеет строгую структуру и законы. То есть в фантастике (в том числе и в фентези, всё-таки это поджанр фантастики) происходящее подчиняется непротиворечивым и логичным законам, правилам причин и следствий. Даже если какие-то из основополагающих постулатов заметно отличаются от реального мира. Но вот положили мы краеугольные камни мира, а дальше выстраиваем книгу строго по закону непротиворечивости.

Для начала – ответьте себе на один вопрос: любите ли вы импровизацию? И что для вас вообще импровизация – восемь тактов, в которые музыкант должен впихнуть все известные ему ноты? (Заппа так отзывался о современном слушателе.)

 

Это рецензия — не отзыв!

Если роман вы ещё не читали, то для вас она станет мешком спойлеров и только.

Ведь, по сути, рецензия — это разбор романа по косточкам, обсасывание каждой и складывание их заново, в строгом алфавитном порядке от «А» до «Я».

После такого разбора неожиданностью при чтении может оказаться лишь авторский язык, богатый и образный.

Не шумите!

А разве мы шумели?

Ну Андрюша стучал еле-еле

Молотком по железной трубе.

Я тихонько играл на губе.

Восемь пятых размер соблюдая,

Таня хлопала дверью сарая,

Саша камнем водил по стеклу,

Коля бил по кастрюле в углу

Кирпичом!

Но не громко и редко

Не шумите! — сказала соседка.

А никто и не думал шуметь.

Александр Кушнер

Всегда удивлял один вопрос. Почему некоторые книги интересны многим поколениям, а другие забывают чуть ли не раньше, чем по рукам читателей разойдётся весь тираж? А ещё почему книги строго делят на взрослые и детские, и все хорошо затвердили – детские сказки и рассказики мы переросли, а взрослые романы детям читать скучно… Но вот некоторые истории, вроде «Девочки с Земли» Кира Булычёва или рассказы и повести Владислава Крапивина взахлёб читают дети и взрослые. Причём вот уже не один десяток лет. И мы, давно уже не школьники, не смущаемся книжек «не того возраста», даже смотрим их экранизации. Нам они и в самом деле интересны.

Интерпретация мифа – почтенная традиция в любом жанре искусства, и литература, конечно, не исключение. Это огромный соблазн – взять чеканный, выкристаллизовавшийся за века или даже тысячелетия сюжет, отшлифованный временем и бесчисленными повествователями, словно галька – волнами и песком. Лично меня всегда останавливал страх, что такой высокий уровень мне просто недостижим, но когда я вижу реализацию и реализацию очень удачную – это же просто праздник души!

В одном своем топике я спрашивала за что бы вы голосовали — за мастерски написанный стих, но с содержанием которого вы не согласны, или ближе все-таки тема, даже если стих слабый.Попросили пример.Вот два стиха моего любимого поэта, с темой которых я не согласна, но просто наслаждаюсь их ритмом, рифмами, стилем… да просто даже подачей темы! Автор Виталий Мамай.

Кабацкое

(посвящение Дани Кляйн)

 

Если же говорить о любви, то

не о чем говорить и вовсе…

Чувства вторгаются в дольче вита,

словно в субботу будильник, в восемь.

В общем, любовь — это род reboot'а,

путь из плейбоев в белые бимы,

древние веровали как будто,

что обязательно быть любимым…

Помню, ты знала меня и добрым.

Значит, однажды познаешь злого.

Но не морочь мне ничем подобным

я… Ненавижу сам термин, слово,

скользкое, будто в сантиметровом

слое кричащей помады губы,

тасканое по гнилым утробам

улиц… Ни на одном торгу бы

мелочи не нашлось разменней,

сволочи не нашлось безмерней.

Вылечи, выправь, оставь в размере…

С вашей-то слабостью к Мельпомене

вечно чем дальше, тем напряженней.

Пей этот яд. Я давно в завязке.

Я посижу у окна с «Боржоми»,

слушая песни твои и сказки.

 

Я убил амура

 

Амур был мил. Смышленый карапуз,

Смешной, кудрявый, с луком и колчаном.

Он метил в сердце, как в червовый туз.

Он метил в сердце. А оно молчало.

 

Он хладнокровно, словно Жан Рено,

Приметил жертву и прикинул шансы.

И он попал бы, нет сомнений, но…

Но

Сыграть мы пьесу были рады,
И все старались искренне,
И все что видели вы, — правда,
И все что слышали вы, — правда,
Правда, да не истина.

Л. Дербенев «Песня о правде и об истине»

 

В прошлом году на ККП этот роман прошел мимо меня. Дело в том, что я достаточно подозрительно отношусь к незнакомым авторам, да к тому же рецензии на него никакого желания ознакомиться не вызывали. Не в обиду рецензентам будет сказано, но суть романа они никак не отображали и даже не позволили заякориться читателю из целевой аудитории, коей я, как оказалось, являюсь в полной мере. И если бы не тесное знакомство с одним из авторов, я бы никогда не решилась в него заглянуть.

Но тут мне повезло, и для меня открылся новый дивный мир озерного города на сваях. Этот очень тонкий, ажурный роман буквально пронизан духом «старой доброй Англии», причем, в гораздо больше степени, чем иные романы, которые авторы гордо именуют «викторианским стилем». Интересно, уж не от английского ли icemoor – ледяное болото – произошло название города? Есть тут что-то по ощущения и от «Ветра в ивах» К. Грэма, и от «Ходячего замка Хаула» Д. Джонс, но больше всего от Толкина, конечно. По мере прочтения перед моими глазами вставал то Шир с хозяйственными, прижимистыми и охочими до слухов хоббитами, но все же умеющими сплотиться в последний миг перед лицом опасности, то разоренного Смаугом богатого Дэйла, то Озерного города и лучника Барда.

Признаюсь, я взялась за эту книгу после просмотра первых серий одноименного сериала ВВС и в процессе чтения досмотрела сериал до конца, так что у меня была хорошая возможность сравнить их между собой. И скажу я вам, сравнение будет не в пользу кинематографа.

______________________________________________

 

Кроссбукинг — это прекрасно. Приходишь, встаешь так над столом — и черт знает, что тебя ждет.

Сначала там ждали Салтыков-Щедрин и Пушкин, потом Брин и Стайн, а теперь…

… Книжка с до боли родной и знакомой надписью «Чужие» и похожей на Майкла Джексона лейтенантом Рипли с пушкой в руках. Из серии «Бестселлеры Голливуда». Я что, мог пройти мимо?..

Неа. Я и не прошел.

 

  Если смешать в одну книгу «Джонатана Стрэнджа и мистера Норрела», «Сто лет одиночества», Шекспира, Толкина, Уайльда, несколько сот английских сказок и щедро посыпать Льисом Кэрроллом, то получится «Маленький, большой» Джона Краули.

 

«В конце концов, если вы умеете читать, Мир Книг открыт для вас, а если вы любите читать, то с книгами не расстанетесь. Если же нет, то мигом забудете все, что вас заставили прочитать».

 

 

Рецензия удалена по просьбе автора произведения.

 

Сорри, я не нашел как топ стереть

Не воскормлён ты пищей нежной,

Не унесен к зиме в тепло,

И каждый час рукой прилежной

Твое не холено крыло.

Зато, когда пора приспела,

С гнезда ты крылья распустил

И, взмахам их доверясь смело,

Ширяясь, по небу поплыл.

Афанасий Фет

 

Как известно, каждая эпоха требует своих героев, непохожих на героев прежних времён. Поэтому литература как зеркало жизни старается отразить персонажей так, чтобы они стали родными современному читателю. И потому не спутаешь Одиссея и Ахиллеса с Тарасом Бульбой, а Эркюля Пуаро с Джеймсом Бондом. И фентези о попаданцах в этом ничуть не отличается от прочих жанров. Если в романе зачинателя жанра, Марка Твена, ко двору короля Артура переносится бравый янки из Америки, то сейчас на книжные полки потоком изливаются романы про студенток, парней и прочих молодых людей, так и спешащих оказаться в волшебном мире. Через катастрофу, портал или похищение. Или вообще случайно. Ну а дальше – побыстрее окунуться в волнующие приключения.

«Худой мир лучше доброй войны»

Марк Туллий Цицерон

 

Помнится, в короткие полгода моей волонтёрской деятельности, одна девочка-педагог в рамках психологического тренинга заявила очевидную, но тем не менее интересную вещь: «Ко всему в своей жизни можно подойти с хорошей стороны и с плохой. Всё зависит не от качеств вещи, а от того, как вы к ней отнесётесь».

Удалено Мелоди.

 

Сюжет

 

«Джентльмены, мне нравится война.
Джентльмены, я люблю войну»


Майор Макс Монтана, «Последний батальон»

 

А вы любите войну, господа? Войну, которая длится целую человеческую жизнь, войну, в которой личность оценивается по умению держать оружие, войну, которая начиналась как религиозная, но к концу уже неизвестно, кто есть кто, зачем всё это было нужно, зачем за неё платят деньги, если завтра ты, скорее всего, умрёшь и лучше их пропить?

 

Войну, которая продиктовала целое поколение.

 

Ну так как? Любите? Нет? Что же, поздравляю, она только что закончилась. И с этим фактом придётся смириться всем. Когда ты капитан бойцовской роты, что успела повоевать за каждую сторону, объявление мира — всё равно что смертный приговор. Ты и твои люди выброшены на обочину, все старые договоры порваны и ни стоят даже маршальского гроша с уменьшенным количеством серебра, на носу зима и в лучшем случае тебе грозит долгое скитание по Европе в попытках заработать на истреблении

Ну вот, спрашивали о переводах песен Коэна — здесь не все.В начале — самые известные " Танец до конца любви" и «Тысяча поцелуев»,«Сперва мы возьмем Манхэттен», «Алилуйя»,«Почти как блюз»… ну и дальше кое-что скопировала, на всё меня не хватило…

 

***

Красота твоя, как скрипка в пальцах скрипача.

Проведи меня сквозь танец, панику, печаль.

Подними как ветвь оливы, птицей оживи

В танце до конца любви.

В танце до конца любви.

 

Красоту не прячь, когда останемся одни.

Двигайся, как могут лишь блудницы из блудниц.

Медленно откройся и границы отодвинь

В танце до конца любви.

В танце до конца любви.

 

Дотанцуй со мной до самой свадьбы, до венца,

В этом нежном танце, в этом танце без конца.

Путь от ада к раю здесь почти неуловим,

В танце до конца любви.

В танце до конца любви.

 

Дотанцуй со мной до наших будущих детей,

Жарким поцелуем отвори врата страстей.

Подними полог постели, путы с нас сорви

В танце до конца любви

В танце до конца любви.

 

Красота твоя, как скрипка в пальцах скрипача.

Проведи меня сквозь танец, панику, печаль.

Брось перчатку… Или просто в танец позови,

В танец до конца любви.

В танец до конца любви.

 

Dance Me To The End Of Love

 

Leonard Cohen

 

Dance me to your beauty with a burning violin

Dance me through the panic 'til I'm gathered safely in

Lift me like an olive branch and be my homeward dove

Dance me to the end of love

Dance me to the end of love

Oh let me see your beauty when the witnesses are gone

Let me feel you moving like they do in Babylon

Show me slowly what I only know the limits of

Dance me to the end of love

Dance me to the end of love

 

Dance me to the wedding now, dance me on and on

Dance me very tenderly and dance me very long

We're both of us beneath our love, we're both of us above

Dance me to the end of love

Dance me to the end of love

 

Dance me to the children who are asking to be born

Dance me through the curtains that our kisses have outworn

Raise a tent of shelter now, though every thread is torn

Dance me to the end of love

 

Dance me to your beauty with a burning violin

Dance me through the panic till I'm gathered safely in

Touch me with your naked hand or touch me with your glove

Dance me to the end of love

Dance me to the end of love

Dance me to the end of love

 

***

 

Это перевод стихотворения Леонарда Коэна

«На глубине тысячи поцелуев». В концертах

он обычно читает более новую версию, но мне

очень понравился именно этот черновик... </i>

Скользнув ко мне с рассветом,

Ты взяла меня во сне.

Лишь тот, кто жил один, поймет,

Как сладко было мне.

Ты отражение огня

В зеркальном блеске глаз.

Кто мог еще увлечь меня

В пучину губ и ласк?

 

Ты открывалась мне в любви,

Как лилия теплу.

А я… Я просто снеговик,

Стоящий среди луж.

Я слишком холоден и стар,

Мой торс — не экстра-класс.

Я тот, кем был, и тот, кем стал

В пучине губ и ласк.

 

Пропитан сексом, как моряк

Волной соленой в шторм,

Я знаю, что таким, как я,

И океан — ничто.

И ветхий флот дошел до скал,

И пик пройдя не раз,

Разбился в щепки и пропал

В пучине губ и ласк.

 

Я знаю, как ты мне лгала,

Как изменяла мне.

На современных нам балах

Принцесс и принцев нет.

Все это в прошлом, милый друг.

Эпоха та сдалась,

Когда Святой свалился Дух

В пучину губ и ласк.

 

(Так как насчет сияния

Из теплых милых глаз?

Забьем на расстояния

В пучине губ и ласк?)

 

Я все прошел. Я стал иным.

Я вновь на Буги-Стрит.

Я слаб, ленив. Пускаю дым,

А сердце не горит.

Но нашей ночи нет конца.

И, раз она зажглась,

Соединяются сердца

В пучине губ и ласк.

 

(Моих фантазий сладок сюр.

И пусть мечта сбылась,

Мы не исследовали всю

Пучину губ и ласк)

 

Летела детства карусель,

Все было нипочем.

И двери открывались все

Под молодым плечом.

Ни поражений, ни побед

Судьба не дождалась.

Но все-таки добра к тебе

Пучина губ и ласк.

 

(Я затерялся среди книг,

Но, старый ловелас,

Я выбирался и из них

В пучину губ и ласк)

 

Я всех бутылок вижу дно,

Танцую медляки.

Оркестр жжет, но все равно

Под сердцем гвоздь тоски.

И лишь тебе, тебе одной

Дана такая власть

Оставить все и жить со мной

В пучине губ и ласк.

 

Послушай, ангел смерти мой,

Священной жертвы бык,

Мессия, бог и дух святой

Концлагерной трубы.

Я не боюсь угроз любви,

Трансцедентальных трасс.

Я не привык душой кривить

В пучине губ и ласк.

 

Thousand kisses deep

 

You came to me this morning

And you handled me like meat.

Youґd have to live alone to know

How good that feels, how sweet.

My mirror twin, my next of kin,

Iґd know you in my sleep.

And who but you would take me in

A thousand kisses deep?

 

2. I loved you when you opened

Like a lily to the heat.

Iґm just another snowman

Standing in the rain and sleet,

Who loved you with his frozen love

His second-hand physique —

With all he is, and all he was

A thousand

ну, и еще немного, совсем «из другой оперы» ;-)

 

Дацзыбао. Избранные места

Что наша жизнь? Не жизнь — болото.

Вот бросить все — и на Гавайи…

Но я вконец ох.еваю

От двадцати часов полета…

 

*****

 

Нет, только после очень дальних странствий

Приходит настоящая нирвана,

Очерченная праздностью в пространстве

До одури любимого дивана…

 

*****

 

Зачем, ломая копья понапрасну,

Брезгливо отзываться о поэте?

Чайковский вроде тоже педераст, но

Он интересен нам не только этим…

 

*****

 

Играю жизнь с листа, без дубля,

Фортуна-сука строит глазки…

«Не верю! Плохо! Ни в… короче, очень плохо!», —

Кричит из зала Станиславский.

 

*****

 

Кабы Надя была чуть смазливей,

Сколь зело бы он ни был учен,

Не торчал бы Володя в Разливе,

Да и вряд ли бы стал Ильичом.

 

*****

 

Ближневосточный люд благочестив и дружен,

Как в банке пауки. Все ясно и коню.

И, если здесь без вас устраивают ужин,

То очень может быть, что вы — строка в меню.

 

*****

 

Все мужики — и мудаки, и поцы.

И вечно тлеет женская обида

На то, что в них нет правильных пропорций

Духовности, корысти и либидо.

 

*****

 

И не лентяй, и не бездельник —

Но как-то не в чести у денег.

И вечно мой текущий счет

Куда-то не туда течет.

 

*****

 

Я, конечно, не Франциск Ассизский,

Грех ни плоти не страшит, ни духа…

Только повсеместность слова «сиськи»

Как-то неприятно режет ухо.

 

*****

 

Пускай меня сочтут одним из вражьих

пособников, вещающим из

Под раскаленными лучами,

Зарывшись в пламенных песках,

Оно стеклянными очами

Чего-то ищет в облаках.

То вспрянет вдруг и, чутким ухом

Припав к растреснутой земле,

Чему-то внемлет жадным слухом

С довольством тайным на челе.

Федор Тютчев

Так получилось, что с книгами Дарьи Кузнецовой я познакомился давно. В наше время засилья фентези не так уж много пишется космической фантастики и ещё меньше – фантастики хорошей. Поэтому с огромным удовольствием ещё на Самиздате читал и перечитывал у Дарьи Кузнецовой «XXI век не той эры», «Слово императора», многие другие книги. Потому в очередной раз её новую вышедшую в бумаге книгу «Модус вивенди» заказал себе сразу, хотя именно эту книгу (в отличие от большинства других) предварительно в электронном формате у Дарьи не читал.

Ну вот, собралась наконец выложить стихи поэта, которого считаю лучшим из тех, кого знаю, хотя знаю, конечно немногих… иногда такие таланты вдруг случайно встречаются в недрах инета! Жаль, что не все могут пробиться на «большую воду», но когда такое встречаешь, то радуешься каждой находке. Этот автор весьма известен, хотя, может, опять-таки не для всех.Он переводит тексты песен своего любимого Леонарда Коэна, работает с киностудиями. Это тот автор, о котором я говорил когда-то вам, Иван Валеев, что, хотя и не люблю историю, но его исторические экскурсы доставляют наслаждение просто самим процессом чтения.

Привожу здесь всего пару из самых любимых, если заинтересует — сами сможете его найти. Выбрала по два — из любовной лирики и исторические наброски… Кста, вот то нижнее, что здесь выложила — поразило своим изящным сплетением рифмования!

Аэродромы разбомблены…

 

Аэродромы разбомблены, потоплены крейсера,

линия Маннергейма пала, и линия Мажино,

в воздухе что-то разлито, сжато, напряжено…

Нечего плакать по волосам. Que sera sera.

Черт, хоть отель могла бы найти и поближе, но

воздух уже струится в легкие как бальзам,

город танцует джигу, вывесками тряся,

если была апатия — то рассосалась вся.

Скорость уже превышена, поздно по тормозам.

Кто там еще? Полиция? Тоже мне. Накося!

… Теплой ладонью по пахнущим осенью волосам,

сбросить одежду, ветер впустить в окно…

Путаных мыслей неровное волокно

рвется зубами страсти, как кролик, брошенный псам.

Мой подбородок

Главный герой, писатель, оказывается на необитаемом острове. Он бежал из Венесуэлы, скрываясь от полиции, от пожизненного заключения. И прибежал… вернее, приплыл под палящим солнцем, с риском для жизни, на этот остров. Без еды, воды и прочей ерунды, которая нужна, чтоб выжить.

На острове он нашел пару заброшенных построек, в подвале одной из них, «музея», обнаружил непонятно зачем нужные «зеленые машины». У самого берега моря наткнулся на «мельницу», точнее, на водяную турбину, также непонятного назначения.

А месяца через два на острове из ниоткуда объявляются люди.

 

Впечатления: здорово!

Это кратко. А если полнее:

 

Здесь солнце на небе — зелено, из упырей получаются хорошие врачи а учебник прикладной магии столь же мудрен и увесист, как и курс математики для начальной школы. В восмнадцатречной системе счисления — да, да. Извините, так получилось. Математику в этом мире разрабатывала раса моревичей, а у них девять пальцев на руках. Впридачу к апельсиновой коже, жабрам и способности дышать под водой. А «береговые» люди переняли – так и живут, и сильно удвляются, что может быть иначе. А еще тут в ходу пор перьевая ручка. А море — синее и безбрежное, как и у нас. И вот в такой мир у Наты Чернышевой море вынесло попаданку.

 

  «Заурядность — это комок мокрой кошачьей шерсти на персидском ковре мироздания».

 

Том Роббинс считается культовым писателем и литературным достоянием Америки и, если вы его еще не читали, то потеряли очень многое. Или вот-вот это многое приобретете. Если почитаете.

Роббинс пишет, как охарактеризовал его один из рецензентов, «потрясающий бред», трагикомичные истории, полные абсурда, тонкого и местами очень едкого юмора. Конечно же, эти истории о нас с вами, о наших бессмысленных, зачастую, целях и установках, покорности мировому маркетингу и отсутствию в нас той прекрасной бесшабашности, что делает жизнь удивительно интересной.

«Сонные глазки и пижама в лягушечку». Милое название, правда? Так и видится какой-то сонный малыш лет трех с кудрявыми волосиками в голубой колыбельке. Но никаких малышей у Тома Роббинсона не водится. У него водится Гвендолин — целеустремленная до истерики барышня-брокер — главная героиня истории.

 

Когда я попытался рассказать друзьям о сюжете книги, они в очередной раз покачали головами и заявили, что я немножко чокнутый, если мне такое нравится. Но как может не понравится такое?!

 

Итак. Мы встречаем Гвендолин в момент биржевого краха, который может покачнуть всю экономику Америки. Гвен живет в дождливом Сиэтле, ездит на порше, планирует купить новую квартиру и имеет любовника (почти праведника и успешного риэлтора). И все у Гвен рушится в четверг, накануне Пасхи. То есть рушится, конечно, всего лишь финансовый рынок, но для Гвен, нацеленной на богатство, успешность и комфорт, это означает, что наступают самые черные времена в жизни.

 

«День, когда рынок ценных бумаг наворачивается с кровати и ломает позвоночник, по праву можно назвать самым черным днем вашей жизни».

 

— Капитан, у меня две новости.

— Начинай с плохой.

— Вы прокляты.

— А хорошая?

 

Однако, здравствуйте.

Я что-то в последнее время залип на фентези, уже вторую книгу подряд читаю, но в этот раз случай особый — морская тематика всегда привлекала меня, и я решил посмотреть, а как неизвестный мне автор взял эдак и совместил мистическую фентезийную составляющую с суровыми реалиями морской жизни? А вдруг на деле перед нами типичный образчик женского фентези, сиречь любовный роман, завернутый в обертку фентези и морской темы?

С опаской отдаем швартовы, выбираем якорь и открываем скрипучий судовой журнал для записи впечатлений.

 

День первый.

А ведь она знает тематику, ну или как минимум неплохо в ней поднаторела до или в процессе написания книги. Термины так и сыплются один за другим, и все в кассу и почти все по делу, правда кое-где вместо терминов наоборот — их развернутые обозначения, причем это происходит будто бы бессистемно и непонятно вообще почему. Однако, надо отдать должное — пусть даже оно и происходит, но не часто и чтению особо не мешает.

 

День второй.

Потихоньку проявляются герои. Их трое — бравый капитан, не менее бравый матрос и женщина.

Женщина на корабле — быть беде, эх…

Подождите, а почему Джейна бежит? Почему она бежит отовсюду? Она бежит с виноградника и бежит от Служителей, которые ее с этого виноградника должны были забрать. Она бежит на корабль, и бежит от матросов с корабля. Такое ощущение, что несчастная только и делает что бегает, и больше

123 страницы, это сначала думаешь, что 123 — это сто двадцать три, но мало ли что может показаться. Первые сомнения просыпаются с троечки в начале первой по очереди главы. Немедленно появляется желание поправить автора, мол чего ты тут очередность путаешь. Хвала Заратустре, я не успел с этими претензиями обратиться к Кире и спас свои седины от позора. Теперь, спустя некоторое время после этой оплошности уже можно выдать эту маленькую тайну. Но оставим лирику и приступим к описанию впечатлений от повести.

К сожалению этого автора не стало через несколько месяцев после написания этого стихотворения…

Оно мне встретилось, как часто бывает, в такой момент, когда на какой-то период времени пропал из поля зрения один человек.Сказочно, романтично описана история двух людей, которые уже-еще не вместе, но живут друг другом…

 

Страна чудес.

 

Это лето накрыло стеной дождя,

Всё размыло: дороги и песни, письма.

Возвращайся, а я буду очень ждать.

А ответа не нужно…

С теплом, Алиса.

 

– Здравствуй… Знаешь, Алиса, шаги быстры.

Если ждёшь – то достаточно просто верить.

И пока есть, что спеть, и зачем творить –

Нам ещё слишком рано сходить на берег.

 

Будут новые гавани, этажи…

Снова жажда свободы ползёт нарывом.

Мы так молоды, друг мой, и надо жить.

А любовь — это то, чем мы оба живы.

 

– Здравствуй, Шляпник. Не будем смотреть назад.

Боль и грусть – это временные этапы!

Что-то пели с другими, да всё не в лад.

Не хотелось дождя, но он снова капал.

 

Да, я знаю, что мы пройдём вместе сквозь

Сотни, тысячи звёзд и чужих галактик.

Просто стало тревожно, и не спалось.

Но есть силы, и знаю – что нам их хватит…

 

– Здравствуй, Радость моя. Время жать стоп-кран.

Верим в Чудо, а душу свою калечим…

Этой ночью я буду чертовски пьян

И усну не один. Так как будто легче,

 

Меня хватит ещё на один куплет,

Только в песнях и не допустил притворства…

Но не страшно, Родная моя, взрослеть.

Нет, гораздо страшней — становиться чёрствым.

 

Ты прости мне… Порою, коснуться дна –

Как толчок для

 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль