Глава 37

Вот и жизнь почти прошла.

Но Андреевна по-прежнему настроена оптимистично и жизнерадостно, хотя «одних уж нет, а те далече». И всё же на лице её нет-нет да и промелькнёт улыбка. И хотя чему тут радоваться?

Совершенно не обращала внимания на то, что давление скачет, и допрыгалась – инсульт! Три недели лежала в коме! Мои дорогие сыночки не оставили свою мамашу умирать, приложили все свои усилия, чтобы мамочка ещё пожила. И вот Андреевна – инвалид 1-й группы, потихоньку передвигается по комнатам, опираясь на палочку. Иногда выходит на улицу подышать свежим воздухом. Шутит:

– На том свете уже все фонари побили, меня разыскивая, а я вот здесь ещё обитаю.

И вспоминает слова из 90-го Псалма Давида:

– Долготою дней исполню его, яко познал Имя Моё.

Этой женщине пошел уже восьмой десяток. И как говорится: «Слава Богу за всё, слава Богу за всё – и за боль, и за радость!»

Часто она вспоминает слова матери. Та порой говорила: «Трэба жыць як набяжыць» .

И у Горького по аналогии: «Смирись, о гордый человек!»

Каждое утро в доме у Маньки начиналось одинаково: из-за комина печки звучал голос чуть ли не столетнего дедушки Ивана:

– К Тебе, Владыко, Человеколюбче, от сна восстав, прибегаю и на дела Твои подвизаюся милосердием Твоим, и молюся Тебе: помоги нам во всякое время во всякой вещи, и избави нас от всякие мирские злые вещи, и от диавольского поспешения, и спаси нас, и введи нас в Царствие Твое Вечное. Ты бо еси наш Сотворитель и всякому благу Промысленник и Податель, о Тебе же всё упование мое, и Тебе славу возсылаю, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Голос звучал четко и выразительно. Дедушка молился с большой любовью к Богу, не думая о том, что внучка каждое утро слышит эту молитву, и ей также передаётся эта любовь. Мария всегда вспоминала, как молилась её мамочка – тихо и незаметно, никому не навязывая свои взгляды. Становилась перед иконой Варвары-великомученицы и тихо о чём-то её просила. Скорее всего, молила о помощи. И Господь эти молитвы слышал и помогал, особенно Маруське в учёбе – так легко и просто она ей давалась. Потом – учеба в институте.

Когда-то мама её, свою доченьку Маруську, учила:

– И где ты ни будешь, какие трудности бы перед тобой ни возникали, проси: «Господи, помоги!» Говори лишь два слова, говори с усилием – и Бог услышит.

Так девочка, а потом девушка, а потом женщина по жизни и прошла, надеясь лишь на Его помощь.

И вот случилось то, что и должно было случиться. Лебединой верностью супруг дорогой никогда не отличался. Но Мария до одури помнила:

– Жена да убоится мужа своего! – и всегда подчинялась ему. Даже и тогда, когда он в очередной раз отправлял её ехать в абортарий.

– Ты из неё кровь пьёшь! – кричит этому самовлюбленному павлину Жоржику её подруга (ну хоть она осмелилась правду-матку резануть ему прямо в лицо!).

Мария после аборта долго и неутешно плакала, увидев, как к ним в палату положили молодую женщину после операции (вскрывали нарыв после мастита на одной груди), а вторая грудь была здоровая, и ей приносили на кормление её доченьку. Мария, увидев эту беззащитную кроху, спрятавшись под одеялом, никак не может сдержать слёз.

Вспомнила она, как после очередного аборта буквально на следующий день поехала в столицу, повезла сдавать его документы – наконец ей удалось уговорить его поступать учиться на исторический факультет, на заочное отделение. Но почему не сам повез документы? Прозвучала детская отговорка: дороги, дескать, не знал… Но стоило ему поступить, как начал гулять, причём отчаянно, как истинный кобель.

– Наполеон и Гитлер также любили женщин, – заявил однажды о своих взглядах. Видно, не задумываясь о том, что «человек за всё платит сам» (Горький). Но так оно и случилось. Устрашающий диагноз: РАК!

Когда он бросил её с тремя сыновьями, Бог через вещие сны Марии пытался его предупредить: одумайся! Но упрямый Жоржик тогда верить в Бога не хотел. Как истинный украинец, он любил, чтобы всё было так, как ему вздумается. Не нравилось ему, например, что Мария верит в Бога. Он до того неизвестно что из себя возомнил, что поставил ей ультиматум: я или Бог. Откажись от Бога – и я тут же распакую чемодан и сумки. Ишь чего захотел! Больше ничего не придумал!

– Но отказаться ради кого? Ради тебя, лгуна и предателя? – подумала женщина. – За всю жизнь слова правды не сказал!

Тут же вспомнила слова Некрасова:

«А Иудин грех не прощается!»

И когда он ускакал к очередной крале, она не растерялась. Став на колени перед иконой Спасителя, стала просить:

– Только Ты меня не оставляй!

Стучите, и вам откроют. Везде и во всём – невидимая помощь и поддержка. А у него – рак! Долго и мучительно болел. После смерти и кремации стал приходить во снах навязчиво, каждую ночь. Придёт и долго что-то говорит, пытаясь в чём-то убедить. В конце концов эти визиты мертвеца надоели.

– Господи! Не нужна я ему была на этом свете, так пусть не тревожит меня и с того света.

И, слава Богу, больше не стал являться. Хитроумный хохол. Видно, еще надеялся, что она начнёт за него молиться о прощении грехов – его грехов. Забыл, как дружно завывали его мальчики, как кричали с горя: «Папка, помни меня!» (у Марии сердце обливалось кровью от этих воплей). Один из жителей деревни, услышав, как они голосят, заметил: «У него, видно, каменное сердце».

Бывает, что на свет рождаются люди, лишённые эмпатии (сочувствия).

– И неужели Викторович своих удальцов оставит? – недоумевают многие в деревне. Но нет, он, как истинный хохол, должен был настоять на своём и что-то им всем доказать. Только вот что?

А когда-то он, будучи в гостях на родине, хвастался:

– Моя жена два института закончила – за себя и за меня.

(Когда-то Мария все работы ему написала.) И как отблагодарил?!

Прожив с супругом двадцать лет, женщина поняла и усвоила характер этого народа.

Вот взять к примеру уже знакомого нам с первых глав Максима Петровича Трипуту – большого любителя выпить и погулять,. Его тётка Вера не единожды учиняла с ним разборки – любил дядька наведаться то к одной, то к другой вдовушке. Однажды Тоник, живя по соседству с Трипутами, был свидетелем такой истории.

Как-то вечером Иван Петрович явился домой сильно навеселе: видно, где-то перепало и выпить, и закусить. Тётка Вера, сидя на печи за занавеской, с нетерпением поджидала милого друга. Не далее как вчера ей пришлось разбираться с Нинкой Мармолевой, и удалось ей неплохо подпортить её причёску. И сегодня, глядя на сияющее лицо Петровича, она не сдержалась:

– Ты где, Пупздор, до сих пор пьянствовал?

– Молчи, Чапаевская сабля! – огрызнулся Петрович.

Дело в том, что, родив третьего ребенка, тётка Вера сильно похудела и была не во вкусе супруга. Заслышав о Чапаевской сабле, тётка Вера продемонстрировала настоящую снайперскую прыть: с печи, увеличивая скорость и набирая обороты, полетела тяжеленная деревянная разделочная доска – и прямо в нос! Залившись красной юшкой, Петрович быстренько ретировался восвояси, боясь еще более прогневить супругу.

– От же ж шальная баба! Ну, хорошо что в висок не попала, А то лежать бы тебе,

Петрович, в гробу и в белых тапочках.

Но Петровича можно смело назвать ангелом, если сравнить с другим уникальным явлением. Это Ванда. Эта Ванда – настоящая банда. Шутка, конечно. Но в деревне не было человека, которому бы она когда-нибудь уступила хоть в чём-нибудь. И где её Мишка Кошевой откопал такое сокровище?

Мятежная дама. Как, впрочем, и вся их офонаревшая нация.

Мария Андреевна однажды пасла коров на лугу. Сюда прикрутила на велосипеде и Ванда. Подоив свою Малышку, Ванда стала делиться с Андреевной тем, что с ней произошло: пока доехала до магазина, чуть ли не полдеревни поставила на место – и с той поругалась, и с другой, и этому указала его место, и не только ему одному.

Желая поддержать и успокоить женщину, Мария произнесла:

– Ванда, тебе, как и мне, нелегко жить на чужой стороне. Не зря у нас говорят: «На чужой старонцы рад і сваёй варонцы». Значит, так жизнь в чужом краю достанет, что бедолага рад увидеть даже ворону, прилетевшую из родного края.

И дальше Мария Андреевна решила посоветовать Ванде:

– Ты, дорогая моя, проси терпения у Бога.

И стала читать ей самую важную, Господню молитву:

– Отче наш, Иже еси на небеси! Да святится Имя Твоё, да приидет Царствие Твоё, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земле. Хлеб наш насущный даждь нам днесь, и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим, и не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого.

Уже заканчивая читать молитву, Мария с удивлением увидела, как лицо Ванды стало меняться: как будто волны заходили по нему. Видно, бесу, сидящему в этой несчастной, не очень-то понравилась молитва! Не сказав ни слова Марии, Ванда со скоростью фурии полетела домой.

Вечером, услышав рассказ Марии о том, как крутило и вертело лицо Ванды, Тоник искренне удивился:

– И как это она тебя не отметелила? Мишку Кошевого прибила, Зою Ивановну чуть доярки отобрали, и только что успела ей два пальца сломать, а то бы, может, и вообще бы забила до смерти. Сына единственного до петли довела (три невестки – и всё никак не могли ей угодить). Долго мальчик терпел и не вытерпел. Теперь плачет на могиле:

– Я если бы могла, то и солнце бы к его голове приклонила!

И где наша Ванда теперь? Распродав все имущество, собранное годами, продав дом, выстроенный точно особняк, покрутила к родне на Украину. Но мы же видим, что и там теперь не мёд.

І як на розум іх ні ставяць,

Яны свае ўсе права правяць.

Я. Колас 

Против Ванды люди не шли – видели, видно, что за штучка, и предпочитали не связываться. А если Ванду умножить на миллионы, то и получится одна Украина с её обезумевшим, постоянно скачущим народом, орущим «Москаляку на гилляку» – а почему не хохла? И вот ещё: «Хто не скача – той москаль». Придумали и себе ещё украшение на голову: кастрюлю! И скачут, как ненормальные, на этих своих майданах. Видно, им всем нужна отчитка. Это такой народ, которому угодить нет никакой возможности, – эта сплошь взбесившаяся нация.Это люди с очень высоким самомнением( где собрались три украинца, то там два гетмана).

А ведь это была одна из богатейших республик постсоветского пространства! Но им же всё плохо! Изучив характер этого народа, нашлись и неплохие подстрекатели на Западе. Как дурачков, пообещав золотые горы, стали науськивать воевать. Вот, например, экс-премьер Англии Борис Джонсон, похожий сам больше на упитанного поросенка, чем на человека, бросил призыв: воевать до последнего украинца! Этот призыв упал на благодатную почву. Вся Украина – и стар, и млад – к тому времени уже распевала:

Батько наш Бандера,

Україна мати,

Ми за Україну

Будемо воювати! (укр.)

«Воюйте, дуралеи!» – обрадовался Бориска, больше похожий на упитанного поросенка, чем на человека. – «А мы тем временем будем ловить рыбку в мутной воде». А что великобриты любят этим заниматься, свидетельствует и ирландская поговорка: если разводится ирландская семья, значит, у них накануне ночевала англичанка.

И сам Бориска, похожий более на упитанного поросенка, чем на человека, и ему подобные стали помогать активно истреблять народы, снабжая их оружием и финансами. Те и возомнили: «Перемога! Перемога!» А сколько погибло у них народа – как будто и не видят, не замечают.

Хорош и их гауляйтер.

Как жалок шут на троне короля,

И весь народ, который то ему позволил...

(Бернс)

И что стали вытворять: то славить Бандеру, то поклоняться фашизму, то воевать с русскими людьми, то воевать с русским языком. Можно подумать, их суржик, их диалект богаче могучего, образного, сильного и красивого русского языка!

Вспомним бабу Фару – Ирину Фарион. Уж как она воевала за мову – страшно сказать. Чисто Ванда – любила сделать из мухи слона. Уже даже и хохлы не выдержали: кто-то пустил ей, этой чокнутой, пулю в лоб. Как говорится, и на старуху бывает проруха.

«Зелёная гнида» (так Мосейчук, известный украинский политолог, называет Зеленского) постоянно в роли попрошайки с протянутой рукой бродит по миру: «Подайте бедному, несчастному наркоману на войну, а мне лично на богатство – миллиарды!» И, видно, очень жалобно скулит – подают! И превратил этот товарищ богатый и цветущий край в сплошное кладбище, где уныло болтаются жовто-блакитные стяги и похоронены парубки со всего мира.

– Донька, кем ты мечтаешь стать? – спросил я сегодня у своей пятилетней дочки, – хвастается один хохол другому.

– Снайпером. Я хочу стрелять москалей.

Вот это воспитание!

Неудивительно, что когда после бандеровцев освобождали деревни (или после УПА), то находили, что люди в деревне были все убиты, а колодцы полностью завалены человеческими головами.

И бандеровцы, и многие украинские активисты первыми изъявили желание служить Гитлеру. Они и теперь проповедуют нацистскую идеологию. У них и мечта появилась: НАТО. «В каждую хату – нато!»

Жена моего покойного брата Геноэфа, – думает Мария, – уже совсем не в восторге от нато. Более того, живя в Вильнюсе, очень часто ностальгирует о богатой и счастливой жизни в Советском Союзе, когда Прибалтика являлась как бы витриной страны и жила очень богато и роскошно. Но не без помощи некоторых западных кураторов (а у этих вечно берут завидки на чужие пожитки) поднялись против хорошей и замечательной жизни.

– Ой, тяжело жить в нато, – стонет Генька.

– А мне и здесь неплохо, – возражает ей её подруга Тереза.

– Но раньше ты петельку (вагину) в стакане воды не мыла!

От такого все исчерпывающего аргумента Тереза уныло замолкает.

Жена брата Геноэфа, или попросту Геня, в постоянном восторге от Белоруссии и её президента («редкий хозяин,, все в стране сохранил и значительно приумножил, везде и во всем чувствуется порядок, и в политике дальновиден, умница») – не то что наши! Все растеряли, пустили по ветру.

 Латыши, например, под “чутким” руководством западных кураторов порезали на металл последний завод по производству шпротов, Геня литовцев называет  пренебрежительно «клумпи» (национальный литовский танец «Клумпакоис» исполняется артистами на сцене в деревянных башмачках).Геня не скрывает своей зависти к белорусам, она утверждает:   вам крепко повезло( а ведь “ большое видится на расстояньи” ( С.Есенин).

Мария Андреевна вспоминает о своей поездке в Ригу. Ей понадобилось расспросить дорогу. Она подошла к  молодой девчонке, совершенно сельского вида (ну лапоть лаптем) с вопросом. Неказистый лапоть демонстративно отвернулся, как будто не к ней был адресован вопрос. «Или звуковая лампа у тебя перегорела?» – в мыслях пошутила Мария. Там же сидела на скамейке молодая пара. Они везли в клетке шикарного кота. Увидев, как Марию культурно отшил неказистый лапоть и та чуть не плачет, они тут же пришли на помощь:

– Спрашивайте!

И завязался диалог. И это были наши люди – приветливые и говорливые. И не ровня некрасивому лаптю.

Латвия, как и Литва и Эстония («Триебалта» – слова Татьяны Монтян), стали взбрыкивать первыми под предводительством западных кураторов, начали выступать за мнимую свободу. Точно так поступили и украинцы (и этих сбили с толку), только у них последствия еще потяжелее.

И вот что интересно: одумаются ли эти люди или будут твердить, как идиот Жоржик: «Я или Бог. Откажись от Бога – и я тут же вернусь». Но Мария Андреевна ответила твёрдо:

– Никогда я тебя не заставляла читать молитвы и соблюдать посты. Каждый человек имеет право выбора, и это называется свободой совести. Но я Бога всегда любила, люблю и буду любить! И как могу, буду Ему верна и благодарна за то, что Он есть на свете.