Глава 2 / Ленон и Гаузен / Кочетов Сергей
 

Глава 2

0.00
 
Глава 2

Глава II

 

Вскоре Ленон добрался до здания газеты, остановился, собрался с духом и зашагал вверх по лестнице парадного входа.

— Ну что Ленон, отбарабанился? — сострили коллеги при виде Ленона и захохотали. Юноша подождал, когда смешки утихнут, и попытался перевести разговор в нейтральное русло.

— Не скажете ли мне, сколько приблизительно сейчас времени? — спросил Ленон. Собственных часов он себе пока позволить не мог.

— Приблизительно? Пятница! — вновь залились смехом газетчики.

— А не слышно ли чего нового? — спросил Ленон, понимая, что разговор вновь пошел по накатанной колее, но ничего не мог с собой поделать.

— Как же, слышно, — ответил один из его коллег. Он был лишь немногим постарше, но всегда общался с Леноном свысока.

— Одна женщина купила старый заброшенный дом, но когда въехала в него, то увидела, что по всем комнатам беспорядочно летают различные предметы обихода. Но она решила, что это обыкновенные сквозняки. А в другой раз хозяйка дома стояла на балконе и пила чай, но тут что-то толкнуло ее сзади, и она упала вниз и сломала два ребра. Но когда она выписалась из больницы, то снова подумала, что во всем виноваты ужасные сквозняки, и решила, что, за исключением форточек, никогда больше не будет оставлять окна нараспашку.

— А что было потом? — встревоженно перебил юноша.

— А потом ее нашли в луже собственной крови с восемнадцатью ножевыми ранениями, — мрачно закончил историю рассказчик.

— Я всегда… Всегда говорил, что форточку надо закрывать! — испуганно прошептал Ленон и, оглянувшись, заметил, что все в редакции надрываются от смеха, глядя на выражение его лица.

— А есть ли что-то поближе к реальности? — попробовал замять неловкий момент юноша.

— Один мальчик испугал охранника. Охранник подавился жвачкой и умер. Когда прибыла скорая, то обнаружили, что сердце еще бьется, но было уже слишком поздно…

При этих словах Ленон затаил дыхание, предвкушая еще один трагический финал.

— Увы, жевательная резинка уже не подлежала восстановлению!

И кабинет опять покатился со смеху.

Раскусив, что ему опять скормили утку, журналист все же решился еще на одну попытку:

— А есть ли какие-нибудь другие новости?

— Скоро на Мелкопрудной улице откроется платная охраняемая стоянка для собак, — услышал Ленон.

— А чем охраняться будет? — уточнил Ленон, предчувствуя подвох.

— А ими же, собаками, и будет! — и помещение вновь разорвалось волною смеха. В этот миг Ленон решил взять игру в свои руки. Он вспомнил, что сегодняшнее драматическое отречение от колбасы заставило его нравственно переродиться. А это значит, что как духовно обновленный человек, он как минимум имеет право на достойное отношение.

— А вы знаете… — начал Ленон, дождавшись, когда окружающие немного утихомирятся. И тут же спохватился — отступать было поздно, а он не выдумал ничего достойного. Но тут юноша снова вспомнил про то, кем он стал — и на него снизошло озарение.

— Вы знаете, кто бы возглавил французскую революцию, если бы эволюция видов по Чарльзу Дарвину остановилась бы на первой ступени? — произнес Ленон и самодовольно осмотрел обитателей редакции. Все замокли и уставились на Ленона с любопытством, но отвечать не торопились.

— Напальмеон Бананапад! — победно произнес юноша.

— На-пальме-он! — вновь заразительно загоготали присутствующие и начали тыкать в Ленона пальцами. — Ну ты дал! Банановый торт «Напальмеон»! А гражданскую войну в Соединенных Штатах Макаки выиграл кто? Абезян Горилкольн? Послушай, Ленон, да мы тебе новый псевдоним выдумали! Будешь не Ленон, а Линкольн! Авраам!

Осознав, что шутка не возымела ожидаемого эффекта, Ленон пристыжено юркнул в кабинет главного редактора, заметив, что из него уже кто-то вышел.

— Ленон, ты где был? — строго, но в то же время с пониманием задал вопрос Валентин Петрович, главный редактор газеты. Он сделал вид, что не расслышал того, что происходило только что за дверями его кабинета. Он также относился к Ленону с иронией, не лишенной, впрочем, снисхождения. Валентин Петрович был человеком, чья голова носила маленькие уши, но вмещала большие амбиции. За глаза его называли «Папаша Тираж».

— А я не заходил, потому что было занято, — растерянно протянул Ленон.

— Запомни одну вещь, мой юный друг, — посерьезнел Валентин Петрович. — Занято — это в туалете, а у нас газета… Газета гораздо более лучшего качества! Что это еще за низкий стиль? Журналист должен каждое слово аккуратно подбирать.… Но не с помойки!

Журналист не должен бояться подыскивать нужные слова самым тщательным образом, даже если выбор ограничен! Как говорится, слово не воробей — глаз не выклюет! Не использовать всего многообразия лексикона — это все равно, что купить целиком небоскреб, а потом спать в подъезде. Или на улице. Или варить холодец из свиной вырезки. П

При упоминании холодца Ленон поморщился, а Валентин Петрович сердито поглядел на юношу, видимо подумав, что тому пришлись не по вкусу его наставления.

— Ты не извлекаешь выгоду из того, что попадает тебе в руки, Ленон, — продолжил поучать главный редактор. — Но не буду называть градусник термометром, а расскажу все как на духу. Вот у нас в бытность на телевидении был один диктор, который выговаривал не все буквы, и вообще картавил, как черт. И вместо того, чтобы скинуться на логопеда, ему писали такие тексты, в которых проблемных букв не встречалось ни при каких условиях.

— А если вдруг «редиска»? — пришло в голову юноше.

— Писали «маленький малиновый овощ», — ни на секунду не задумываясь, нашел замену папаша Тираж.

— А «парикмахерская»? — поинтересовался Ленон, у которого часто возникали трудности с синонимами.

— Место для укладки и удаления волос, — с ходу ответил главный редактор.

Ленон подумал о том, какое бы еще слово с буквой «р» придумать, но тут его осенило, и он спросил нечто совершенно иное:

— А нельзя было другого сотрудника подыскать?

— Нельзя! — сердито отверг предложение юноши Валентин Петрович. — Ты знаешь, чей это был родственник?

— Неужели Леонида Савушкина? — изумился Ленон. Эта мысль пришла ему в голову, так как Валентин Петрович очень гордился своим знакомством с известным космонавтом и вспоминал о нем при каждом удобном случае. Кроме того, Савушкин был персональным кумиром Ленона.

— Да как ты смог только подумать про Савушкина?! — вознегодовал Валентин Петрович. — У меня про него сказать такое язык не повернется!

Ленон пристыжено замолчал, и главный редактор продолжил свою речь:

— Но это все телевидение, а в газете такая халтура не пройдет! Поэтому, садясь писать, каждый твой ход должен быть точным и выверенным, как при ограблении банка!

— Но я никогда не грабил банк, — испугался Ленон, что ему придется заниматься чем-то подобным.

— Да как ты только мог подумать, что журналист может пойти на что-нибудь противозаконное! — возмутился папаша Тираж. — Газета — это скатерть стола новостного изобилия! Парус корабля, несущегося в информационном пространстве! Призрак, летящий на крыльях правды! Да ты представить не можешь всей важности бумажной прессы! Однажды в американском штате Нью-Йорк случилось непоправимое — печатные станки встали все до одного. Застряли напрочь! И только в одном центральном парке за ночь замерзло не три, не пять, а целых пятьдесят человек!!! Это тебе не муху пришлепнуть! Газета может и жизнь спасти!

Ленон, понимая, что от него могут ускользнуть крупицы мудрости главного редактора, накопленные за годы упорного профессионализма, достал блокнот и начал сбивчиво записывать услышанное.

— Чего это ты там черкаешь? — недовольно прервал свою речь Валентин Петрович и вырвал записную книжку у Ленона из рук.

— Да твои каракули не разобрать! — воскликнул главред и так же грубо сунул блокнот обратно в руки Ленону. Журналист хотел было сказать, что он не так богат, чтобы писать в блокноте, делая интервал между строчками на каждой странице, но побоялся очередной волны недовольства со стороны начальника.

— А как бороться с неусидчивостью? — все же спросил юноша, набравшись смелости. У него действительно часто не получалось сконцентрироваться над текущими занятиями.

— Неусидчивость? Для усидчивости таблетки в аптеке выдают. Помнится, я в Кокосовых прериях как-то отравился, так я часами на одном месте, кхм… — тут главный редактор недовольно поморщился и усиленно замотал головой, пытаясь избавиться от болезненных воспоминаний. Ленон решил больше не пытать его этой неприятной темой и переключился на следующую:

— А что делать, когда наступает сдохновение?

— Сдохновение? — вновь недоуменно переспросил Валентин Петрович.

— Это когда вдохновение, только наоборот. Когда писать вроде бы и хочется, но не получается, — пояснил Ленон.

— А, писательский блок, — разобрался папаша Тираж. — Тут надо вдохновляться трудами известных классиков. Или на их жизненном опыте постигать, как надо описывать актуальные события. Но ты пойми главное, журналистика — это тебе не книжки писать. Это поэзия! Тут не неделю надо пыхтеть над одной страницей как Густав Флобер над «Мадам Бовари». Все должно литься одним потоком, как сквозняк из форточки! Пришел! Увидел! Записал! И принес мне на стол. А дальше.… Дальше некуда расти только фикусу — ему мешает горшок и потолок! Да прекрати уже, наконец, крутиться! — одернул главный редактор своего подчиненного. Но Ленон даже и не помышлял о том, чтобы сдвинуться с места хотя бы на миллиметр. Просто когда Валентин Петрович увлекался рассказом, он начинал беспокойно разгуливать по своему кабинету. Юноша же рефлекторно поворачивал шею, следя за траекторией его блужданий.

— Голова дана затем, чтобы в ней мысли заводились. А будешь вертеть ею налево и направо — остаток ума растрясешь! — поделился наставлением папаша Тираж и вернулся к своим воспоминаниям:

— Меня, помнится, в юности куда только не отправляли. А куда пошлют — туда и пойдешь! Да хоть в тундру оленей доить! Или даже на юга! В Антарктиду! А ты знаешь, как тяжело на южном полюсе в это время года?

Ленон не знал. Чему его школа и научила, так это тому, что холодно в Арктике, Антарктике и холодильнике. Только в последнем пингвинов не водится.

— Приходится таскать градусник и мерить, где снег потеплей, чтобы улечься на ночлежку! Однажды я воткнул градусник в сугроб, а это оказался не сугроб, а полярный медведь! Ты хоть представляешь, что это такое, когда за тобой гонится медведь, взбешенный тем, что термометр из уличного превратился в ректальный! Спасло меня тогда только то, что с собой была банка сгущенки. И я как запущу ему в лобешник!

— И наповал? — заслушавшись, попытался досказать Ленон. Когда Валентину Петровичу хотелось поведать самые яркие впечатления своей молодости, тот всегда находил в юном журналисте благодарного слушателя с неиссякаемым запасом доверия.

— Ну, не совсем, — решил не преувеличивать собственные подвиги главред. — Пока он искал консервный нож, чтобы вскрыть банку, мне удалось смыться. Но это еще не конец истории! Иду я, значит, назавтра по снежному полюсу. Песню насвистываю про круговорот Земли в природе и не слышу, как за мной два во-от такенных белых медведя крадутся, — тут, к ужасу Ленона, папаша Тираж угрожающе поднял руки, изображая масштабы напасти. — Видать, вчерашний хищник злопамятным оказался и приятеля своего на это дело подговорил.

— А они и разговаривать умеют? — удивился Ленон.

— Профессионал всегда должен уметь находить общий язык с любым контингентом! — настолько громогласно провозгласил непоколебимый догмат журналистики папаша Тираж, что Ленону стало неловко за свой вопрос.

— Тут они как наскочат со спины! Один — зубами за левое ухо, другой — за правое… — тут главред для пущего драматизма сделал паузу и замолчал.

— А что дальше случилось? — разволновался Ленон.

— Ну и порвали в клочья, — горестно поведал папаша Тираж.

В этот момент Ленон представил, как Валентин Петрович трагически окончил свою журналистскую карьеру посреди бескрайней снежной пустоши, но до него быстро дошло, что непосредственный участник описанных событий стоит перед ним целый и невредимый.

— А потом вас что, хирурги обратно сшили? — изумился юноша.

— Да при чем тут хирурги! Эти белые сволочи мне шапку порвали! А какая была хорошая шапка. Каракулевая… — сокрушался Валентин Петрович.

— Нарисованная, что ли? — не понял Ленон.

— Почему нарисованная? Настоящая! Это ты у себя в блокноте каракули рисуешь! А для шапок животное специальное есть! Каракулица… Или кирюкица… А может быть, кукрикица? — начал вспоминать Валентин Петрович. Но так и не вспомнив, по-видимому, испугался, что подобное незнание понижает его статус в глазах сотрудников, и, чтобы укрепить пошатнувшийся авторитет, с новыми силами обрушился на Ленона:

— Да много ли ты вообще разбираешься в жизни? Не увидишь — не узнаешь! А не приедешь — не увидишь! Вот я в Кокосовых Прериях едва было не отправился на несколько метров под землю!

— А там и метро было? — удивился юноша.

— Нильские крокодилы! Какой же ты недогадливый! — рассердился главный редактор. — Я имел в виду, что я там чуть взаправду богу душу не отдал!

— Неужели вы собирались уйти в монастырь? — предположил Ленон.

— Если ты не прекратишь меня перебивать, то подведешь меня под него! — пригрозил папаша Тираж и вновь вернулся к своим героическим воспоминаниям:

— Но что бы не случалось, как бы тяжело мне не было… Я всегда возвращался обратно! Со свежим материалом! Ведь, как говорится, цель оправдывает средства, как моющее средство обеляет грязь! Ну и что, если придется запачкаться немного? От газетной бумаги всегда руки мараются! С чистыми руками сыт не будешь, а возможная легкая дизентерия потом — просто ерунда! Дизентерии бояться — есть не ходить! Да в Кокосовых Прериях после местной еды мне так плохо было, что я потом после обеда по три раза завещание переписывал! — похоже, что на Валентина Петровича вновь накатили неприятные воспоминания о давнишних злоключениях, и он решил перескочить на самую знаменательную часть своего творческого пути:

— Когда в наш город вернулся космонавт Леонид Савушкин, я был единственным из репортеров, кто взял у него интервью. Только одному мне удалось пробиться сквозь толщину его космического скафандра! А знаешь почему? «И-зо-бре-тательность» — зазубри себе это на носу! Я подчеркнул в словаре все звездные и астрономические термины и заранее выучил их наизусть. Я узнал о космосе все — его вес, возраст, сколько он занимает, откуда взялся и когда истекает срок его годности. Мы нашли с ним общий язык! Так что я попал… через термины к звездам!

Конечно, говорят, что каждый человек по-своему велик, но Савушкин среди великих — самый настоящий великан. Ты хоть представляешь, что это за личность, Ленон? Это космическая глыба, а не человек!

— Вы хотели сказать «метеорит»? — не удержался и поправил своего начальника юноша. Этот рассказ Ленон слышал много раз, но каждый раз цепкий ум Валентина Петровича выхватывал из памяти новые детали той знаменательной беседы.

— Откуда тебе знать, что я хотел сказать? Это я с ним встречался! А ты еще не дорос! Тебя за километр к такому человеку, как Савушкин, не подпустят!

Немного успокоившись, папаша Тираж продолжил историю своего выдающегося соотечественника:

— Савушкин мечтал о космосе еще с младых лаптей…

— Может быть, локтей? — переспросил Ленон. Он точно помнил, что это выражение звучало как-то по-другому.

— Лаптей! — повторил главный редактор. Он никогда не поправлялся и всегда стоял на своем, даже если сморозил очевидную глупость. — Он же из деревни родом, а какая обувь в деревнях? То-то! Он с детства грезил о космосе, но был слишком застенчивым, чтобы рассказать о своей большой мечте. Но его прирожденная скромность никогда не мешала его доблестным свершениям. Одни переводили пожилых людей через улицу по светофору и считали это благородным делом, но Савушкин был не таков! Переехав в город, он пошел гораздо дальше. Он сидел в кустах неподалеку от мест, неположенных для перехода, и под улюлюканье клаксонов спасал рассеянных бабушек прямо из-под колес автомобилей. Когда все узнали о его героизме, то были так тронуты, что предложили улицу, где он сидел в кустах, назвать его именем. Но он был таким скромным, что отказался, и улицу назвали улицей Спасенных Старух.

— А где она теперь? Что-то я не слыхал о такой, — вновь озадачился Ленон.

— А это… была улица Спасенных Старух, но Савушкину все равно было неловко, что ему постоянно напоминают о его подвиге, — немного замялся главный редактор. — И ее переименовали в Молодежную!

Но что это я все о детстве да о детстве. Он же не этим прославился! — опомнился Валентин Петрович. — Все прошлые свершения блекнут на фоне его космических рекордов! Савушкин в одиночку оттолкал межпланетарную станцию, избежав столкновения с гигантским осколком Луны. Он починил свой разбитый пилотируемый модуль при помощи четырех гаек, пары болтов и тюбика… Нет, не клея! Плавленого сыра! Опасность подстерегала его за каждым поворотом!

— А разве в космосе есть повороты? — изумился Ленон.

— Конечно! — с готовностью подтвердил папаша Тираж. — Земля-то круглая, а космос расположен ВОКРУГ Земли. Стыдно такое не знать! А еще Савушкин изобрел космический зонт.

— Может быть, зонд? — предположил Ленон.

— Зачем ему зонд? — удивился главред. — Он сам в какую угодно дыру залезет, даже в черную! Храбрости ему не отбавлять! А от метеоритного дождя только зонтик и спасает! И этим изобретением он спас… целую планету! В тот раз, когда сложилась очередная нештатная ситуация, он вышел в открытый космос и закричал во весь голос своему японскому коллеге-астронавту… Ячивото Ничитото, кажется… или Молокато Маловато… Как-то так, в общем. Может, их даже двое было, этих азиатов.

— А как космонавты в космосе переговаривались, если в вакууме звука не слышно? — вспомнилась вдруг юноше школьная программа.

— Дурак ты, Ленон! — не выдержал папаша Тираж. — Большую часть времени космонавты молчат не поэтому! Они боятся, как бы их не подслушали инопланетные шпионы!

— А инопланетяне существуют? — в удивлении раскрыл рот журналист.

— А кому еще в космосе шпионить? Кто еще отважится на межзвездное путешествие в такую даль? Темно, не слышно ни черта, вечный холод… Разве нормальный человек на такое пойдет? Только мутант-пришелец! Тем более что Савушкин был первым, кто поймал инопланетный сигнал! Но он ответил так забористо, что эти инопланетные засланцы с семидесятого года боятся показываться людям на глаза! И вообще, кто тут специалист, чтобы рассуждать об этом? Ты даже не отличишь луна-парк от планетария!

Ленон пристыжено замолк и начал напряженно искать в уме пункты различия между данными заведениями, позволив Валентину Петровичу спокойно продолжить свой рассказ:

— За все время, проведенное в космосе, Савушкин мог в любую минуту замерзнуть, задохнуться, сгореть заживо, быть убитым электротоком, отравиться насмерть просроченными консервами, в конце концов! У него за все его подвиги пять, понимаешь, целых ПЯТЬ звезд Героя! Думаешь, это по количеству выходов в космос? Нет, он выходил в космос тысячи раз, как другие ходят за хлебом! Каждая звезда соответствует сбитому вражескому звездолету!!!

— А есть проездной на космический корабль? — озаботился вдруг Ленон, которому тоже захотелось побывать за пределами родной планеты.

— Ты что, совсем глупый? — удивился Валентин Петрович. — Знаешь, сколько он бы тогда стоил?

— Ну, можно было бы одолжить у кого-нибудь, — не отчаивался юноша.

— Не вышло бы! Все проездные на космические корабли именные, — похоронил последнюю надежду юноши главред и перевел разговор в более приземленную плоскость. — А однажды в космосе случилась авария, и спасательный челнок с Савушкиным выбросило в лес. И знаешь, что он сделал?

— Ну, наверное, подумал о том, что написано на этот счет в инструкциях, — предположил Ленон.

— Какая ерунда! Пока бы он размышлял, его бы бурый медведь загрыз, — отверг версию своего подчиненного главред. — В экстремальных ситуациях думать не нужно! На то оно и подсознание, чтобы подсказывать то, что надо, а потом творить что попало. Но дремучий лес — это мелочь по сравнению с открытым космосом. Тем более он рос в деревне и был не понаслышке знаком с живой природой разной степени одичания. Он и сам там едва не озверел! И в зоопарке не привидится насколько! Он две недели… перебивался сыроежиками!

— Кем-кем? — переспросил Ленон.

— Ну этими … которых в лесу много… — замялся Валентин Петрович.

— Земляниками? — подсказал юноша.

— И ими тоже! — подтвердил главред таким тоном, будто ему первому в голову пришла эта мысль. — Он так успешно наладил добычу пропитания, что набрал пятнадцать кило и даже припасов на зиму наделал. Его потом спасательная экспедиция силой оттуда вытаскивала. Пришлось отряд особого назначения подтягивать! Но и тогда он им за просто так сдаваться не собирался! После этого случая даже поговорка пошла: У кого лицо без глаза — тот отчислен из спецназа.

— Так вот почему он исчез так надолго, — сообразил Ленон. Савушкин действительно пропал без вести, и его долгое время считали погибшим. Ему поставили памятник и даже назвали в его честь свежевыстроенный НИИ. Но потом космонавт неожиданно вернулся, и решили оставить все, как есть.

— Нет, не поэтому, — возразил Валентин Петрович и перешел на настороженный шепот. — Ото всех скрывается настоящая причина, потому что это государственная тайна! Но я-то точно знаю, что его похитили инопланетяне! Он мне во время интервью прямо так об этом и сказал! Да я его тогда настолько к себе расположил, — с гордостью похвалился папаша Тираж, — что он потом при расставании меня к себе в космос звал погостить! Я бы и рад, но в то время я только что после простуды был.

Меня еще сценарий про приключения Савушкина слезно просил написать один режиссер из Америки, — никак не мог остановиться Валентин Петрович. — Как же его, итальянца, звать?

— Коппола? — попытался угадать Ленон.

— Он самый, пес его дери за ногу! Харрисон Форд Коппола! А сыграть Савушкина должен был… Ну этот… Из страны съедобных лягушек… Тот, что вечно лакеев играет.

При слове «лакей» Ленон задумался и, наконец, выдал:

— Швейцар де Портье!

— Кажется, он! — согласился папаша Тираж, у которого, похоже, не было иных вариантов. — А Савушкина в молодости должен был сыграть… Ну, этот, белобрысый… Из «Крестного орешка». Или из «Одинокого дона»?

— Бакалей Свалкин? — назвал своего любимого актера Ленон.

— Да не важно, — отмахнулся Валентин Петрович. — Речь-то не о нем, а о режиссере. Ну, я ему и говорю:

— Не дождешься, мафиози несчастный. Я гостайнами не торгую!

А как он это услыхал, так на том самом месте от огорчения чуть макаронами не подавился, итальяшка-то. Слава богу, скорая быстро подоспела. Хорошо, что я ему спагетти в ресторане не дал заказать! В них ведь и отверстий-то никаких нету! Если бы они ему в глотку набились, он бы точно задохнулся. Так что пришлось ему после этого закрывать свою лавочку…

— И открывать скамеечку? — предположил Ленон.

— Все может быть, — не понял папаша Тираж, который, судя по недоумению на лице, уже и позабыл, о чем говорил. — Да в любом случае то, что пережил Савушкин, ни одно кино не сможет показать! Вот как раз, ближе к восьмидесятым, фильм в кинотеатрах шел на похожую тему. Я его, конечно, плохо помню, но там все вертелось вокруг добычи какого-то ценного ресурса…

— Да это же «Дюна»! — догадался Ленон.

— Да нет, «Дюна» — это не фильм, а ансамбль, — возразил папаша Тираж и продолжил вспоминать:

— Там не один фильм был, а несколько. Я еще помню, что все герои сражались друг с другом на фоне войн планетарного масштаба. И старик там был ну очень бородатый. Все уму-разуму учил…

— Из джедайского ордена? — предположил юноша.

— Из дедовского, из дедовского, — не расслышал папаша Тираж. Он вообще мало кого слушал, когда что-то рассказывал. — К самому концу там еще так сильно бабахнуло, что чуть планету не разнесло к чертям собачьим.

— Это ведь «Звездные войны»! — сообразил Ленон.

— Да какие звездные? — не согласился Валентин Петрович. — Скорее колхозные! Но что-то там про роботов было в названии. Во! Вспомнил! Кибериада! Андроида Клончаловского! Ее как раз показывали, когда Савушкин пропал. Потому-то ее сейчас и вспоминают мало. Не до нее тогда было…

Ленон, пораженный услышанным, молча стоял на месте. Разинув рот, он пытался разобраться в полученных сведениях. Леонид Савушкин был в городе настоящей легендой, куда большей, чем сам городок. В его честь была названа улица, проспект и площадь, на которой поставили облаченный в скафандр памятник.

— Да не стой ты столбом, пока дятел гнездо не свил! — раздраженно прервал молчание Валентин Петрович, к которому начал возвращаться деловой настрой.

— Ну и где колбаса? — спросил он, посуровев еще больше.

— Колбаса? — замялся Ленон и сболтнул чепуху:

— А у меня ее утки отняли…

— Оставь при себе свои «утиные истории»! — оборвал папаша Тираж. — Не неси ерунды — руки вообще надо другими делами занимать! Я еще раз спрашиваю, материал про колбасный завод готов?

— Ну, я ведь только что оттуда вернулся, — как мог оправдывался юноша.

— Знаешь, что сказал висельник своему палачу перед казнью? — повернул разговор в опасную сторону Валентин Петрович.

— Дяденька, отпустите меня, пожалуйста, — сделал попытку Ленон, который любил истории со счастливым финалом.

— Он сказал ему: «Только не затягивай с этим». Понял намек? — многозначительно поинтересовался папаша Тираж. — Меня не интересует, где ты шатался весь день. Мне важно только то, чтобы статья была готова в срок — к понедельнику, — отрезал главред. — Сам же говорил, что тебе интересна тема вкусного и здорового питания! Да и Филимон Григорьевич при хорошем результате может изменить свое отношение к тебе. Он ведь по натуре человек неравнодушный! Всегда готов прийти на выручку и забрать ее до последнего гроша! Да что тут говорить, он — предприниматель от бога. Из тех, кто подает в кружку нищим свою визитку. Но, в конце концов, если начальник будет часто наказывать сотрудника рублем, то у сотрудника может кончиться терпение — и тот в отместку накажет начальника кирпичом.

Ленону это предложение не понравилось. Он выступал против насилия в любых его формах.

— А писать о новых сортах нужно? — вовремя спохватился журналист.

— Нужно, нужно… как Кремлю спецслужба, — неопределенно отозвался папаша Тираж и напомнил:

— После колбасного завода пойдешь обозревать научную выставку.

Услышав эти слова, Ленон заметно оживился. Он всегда мечтал освещать экспозицию научных достижений, проводимую каждый год в НИИ имени Савушкина.

— А если подведешь меня, — прервал мечтания Ленона папаша Тираж. — То наживешь себе могущественного врага. А еще один враг мне совсем без надобности! Да если всех моих недоброжелателей собрать вместе, то и ядерной боеголовки на всех не хватит!

Ленон решил, что разумнее будет промолчать, а Валентин Петрович добавил с грустью в голосе:

— Представляю, какой будет моя надгробная эпитафия: «Пожалуйста, плюньте на могилку, а не то цветочки завянут». А на мои похороны, дай бог, придет два с половиной человека…

— По крайней мере, среди них будет Чарли Шин… — попытался успокоить Ленон внезапно расстроившегося главного редактора.

— Чарли Шин? ЧАРЛИ ШИН?!!! Ты что, издеваешься надо мной?! — разъярился папаша Тираж. — Вон! Убирайся отсюда!!! И не вздумай мне показываться до понедельника!

Ленон, не раздумывая, пулей вылетел из кабинета и побежал прямиком к себе домой. Уже вечером юноша, аппетит которого был испорчен колбасным заводом на весь день, решил, что ужинать не будет. Он лишь сделал себе двойной бутерброд с огурцом, или, как он его сам называл, «огурендвич». Поев, он сел за стол и, вдохновленный тирадами главного редактора, принялся за дело:

— «Сегодня на колбасном заводе вашему покорному слуге довелось стать свидетелем колбасной переработки мяса в колбасу». Тьфу ты, тавтология какая, надо по-другому, — подумал журналист. «Сегодня на заводе мясной переработки мы хорошенько поколбасились».

— Опять будто бы слово из другой оперы… Даже не оперы, а скорее диско, — поймал себя на мысли Ленон. Он прислушался к шипению лампочки, но не смог расслышать ничего такого, что пригодилось бы ему в написании материала. Тем не менее, он решил сделать еще одну попытку:

«Сегодня я побывал на предприятии, которое не только градообразующее, но еще и колбасообразующее». И эти слова были сущей правдой, ведь городок, в котором жил Ленон, издревле славился своей колбасой. Одно время у колбасного завода существовал даже такой рекламный лозунг: «Нашей колбасе — сто лет». Но вскоре его убрали из-за двусмысленности. Удовлетворившись результатом, журналист решил подойти к освещению темы с другого конца. «Благодаря новейшим технологиям содержание мяса в колбасе предельно мало…»

— Вот об этом меня просили не писать, — снова спохватился Ленон и решил остановиться на конкретном примере: «Колбаса «Юбилейная» — лучший подарок на восьмидесятилетие. Пусть именинник почует запах детства с самых пеленок». — А вот это уже хорошо! — подумал журналист. — Вдохновляет! — и продолжил дальше:

«Как сообщил нам начальник цеха, спрос на колбасу растет изо дня в день, что связано не только с ростом качества жизни населения…» — тут Ленон ненадолго задумался, — «…но и с ростом качества самой колбасы».

— А теперь о главном, — пробормотал Ленон. — А то спать очень хочется.

«И действительно, колбаса была очень вкусная».

— Стоп-стоп, какая же она вкусная, если я только и делал, что нюхал ее? И что? Описывать теперь оттенки ароматов как у духов? — снова задумался Ленон. Он всегда считал, что журналист должен быть предельно честен. Поломав над этим голову, юноша перефразировал: «Попробовавшие сию колбасу жевали ее с особым аппетитом и не находили слов, чтобы выразить свою обрадованность, кроме довольного фырчанья и помахивания хвостом».

— Хвост придется вырезать, — подумал Ленон. — Уж больно длинная статья получается.

Затем Ленон закончил свои труды, коротким щелчком выключателя прервал еле слышное шипение лампочки и лег спать, мысленно готовясь к сдаче статьи. Тут юноше неожиданно вспомнилось, как Уинстон Черчилль для поддержания тонуса спал по несколько минут каждые несколько часов.

— За это его из парламента и выгнали — нечего на работе дрыхнуть, — подумал Ленон, уже засыпая.

  • Война с мертвыми / Блокнот Птицелова. Моя маленькая война / П. Фрагорийский (Птицелов)
  • Помню. / Помню / Ситчихина Валентина Владимировна
  • Розділ 1 / Надія є / Христич Олка
  • Монисты / Жемчужные нити / Курмакаева Анна
  • Глава 3. / Скиталец / Данилов Сергей
  • Волшебный свет - Легкое Дыхание / Лонгмоб - Лоскутья миров - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Argentum Agata
  • Сезон нелюбви / Из души / Лешуков Александр
  • #7 / Сессия #2. Семинар "Аннотация" / Клуб романистов
  • Затопленный город... / Легенда... / Муравьёва Екатерина
  • Чудеса относительности / Русаков Олег
  • новый год / Новый год / Васильев Данила Владимирович

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль