Глава 24.

Даже осуждённый за тяжкий проступок рыцарь, не считается потерявшим честь. С честью он положит голову на плаху, с честью расстанется с жизнью, а при погребении ему воздадут воинские почести, как доблестному рыцарю! Если же он попытается избежать этой участи, то дальнейшая судьба его будет жалкой и ужасной. Тот, кто бежал от рыцарского суда и был пойман, подвергается экзекуции и повешению. При этом у него над головой ломают его меч, а труп закапывают на кладбище для казнённых, среди могил воров и бандитов. Но хуже того бывают муки, которые испытывает переставший быть рыцарем, если ему удаётся совсем избежать наказания! Я уже рассказывал о бывших рыцарях, вынужденных служить в солдатах-наёмниках чужих королевств или наниматься в слуги-телохранители к какому-нибудь толстосуму. Этого позора никогда не понять тому, кто сам не был рыцарем!

Многие думают, что быть рыцарем, это значит владеть особым умением воевать, виртуозно обращаться с рыцарским оружием и пользоваться королевскими привилегиями. Если бы это было так, то рыцарями могли бы быть многие кнехты, среди которых есть немало умельцев махать мечом. Но далеко не все из хороших бойцов достойны стать рыцарями!

Быть рыцарем, это значит, прежде всего, жить по рыцарским законам — думать, как рыцарь, ходить, как рыцарь, дышать, как рыцарь! Что это за законы? Они ни для кого не секрет, вот основные из них.

Верность долгу — преданность сюзерену, а если ты сам сюзерен, то верность преданным вассалам, которым ты не хозяин, а отец.

Бесстрашие, которое ни есть безголовая храбрость, а лишь доблесть, основанная всё на той же верности, где рыцарь не жалеет жизни, ради того, что для него священно, но не станет рисковать ради пустой забавы. Увы, это постоянно нарушается.

Благородство — широкое понятие, включающее и почтительное отношение к тем, кто выше нас, и почитание прекрасных дам (о них разговор особый, потому что это не правило, а что-то вроде неотъемлемой составляющей души рыцаря), и братское отношение к товарищам по оружию, и снисхождение к тем, кто ниже нас, поскольку мы рождены их защищать, и наша собственная культура, отличающая нас от мужланов. Всё это считается связанным с высоким происхождением и соответствующим воспитанием, потому и «благородство» — благое рождение, принадлежность к высшему сословию. Есть такие, кто оспаривает обязательность наличия «голубой крови». Что ж, пусть остаются при своём мнении. Кровь всегда важна, это подтверждается практикой.

Милосердие — прежде всего, это касается поверженных врагов, как побеждённых в битве, так и сдавшихся на милость победителя. (Однако это не значит отсутствие бдительности, ведь не следует забывать, что среди побеждённых бывают такие, к которым применим лишь один принцип: держишь змею за хвост — разбей ей голову!)

Почитание своего оружия, коня и доспехов. Лучше иметь меч, который стоит, как хороший замок, чем замок полный скверных мечей. Что же касается коня, то это либо твой друг, либо смерть твоя, выбор очевиден. Доспехи, ну, с ними всё ясно — благодарность за сохранение тела, направленная не столько на само железо, сколько на душу мастера, вложенную в это сложное и прекрасное изделие. Щит почитается ещё и потому, что на нём твой герб, а не только за защиту. Герб и девиз, это ты сам, все кто стояли за тобой от начала времён, то во что ты веришь и чему служишь. Даже сюзерен не имеет права приказать тебе нарушить то, что написано на твоём гербе! Поэтому, если приходится удирать, а временное отступление в бою допустимо, рыцарь волен бросить всё, чтобы облегчить коня, вплоть до последнего кинжала и кошеля с деньгами, но только не щит. Потерявший щит теряет достоинство. Его не казнят, но предают позорному обряду и изгоняют. Редко кто способен это выдержать, а про вернувшихся и смывших позор, в этом случае я не слышал.

Мощь и воинское умение — наши приёмы не секрет, но овладеть, ими дано немногим, ведь даже не каждый, кто рыцарь по рождению становится рыцарем посвящённым. Да, среди детей сеньоров есть такие, кто неспособен к рыцарской службе, и это нормально! Из них нередко получаются учёные, политики или просто управители собственных поместий. Глуп тот отец, который стыдится таких сыновей! Однако быть рыцарем, это и честь, и труд, и суровое испытание, ведь золотые шпоры вручаются претенденту только после доказательства воинской доблести, которая суть экзамен, где экзаменаторы — Бог, сюзерен, судьба и смерть!

Все поняли, что сила и воинское искусство в этом деле на последнем месте? То-то! А в жизни именно это самые заметные черты рыцаря. Но речь сейчас не о них.

Пройдя все муки и тернии обучения, которые суровы и тяжки, а начинаются ещё во младенчестве; доказав в бою свою способность быть рыцарем, получив посвящение из рук государя или признанного героя из тех же рыцарей, надев золотые шпоры, воин-рыцарь возносится над толпой, становится рядом с лучшими из лучших, а это отдельное и может быть самое трудное испытание! Здесь легко задрать нос и потерять всё, чего добился. Поэтому у нас принято внимательное отношение к подвигам. Поэтому, вступая в рыцарский орден, подвергаешься обряду унижения, который суть таинство, и нужен, чтобы сбить лишнюю спесь!..

И вот ты рыцарь! Неважно, что в твоём кармане не задерживается даже медная монета, зато самый богатый купец кланяется тебе в пояс, а собрат рыцарь никогда не откажет в приюте, даже если он герцог, а ты безземельный бродяга или как я — королевский жандарм. (Сам не люблю это слово! Предпочитаю называться королевским рыцарем или рыцарем короля!)

Но вот, ты совершаешь… Тьфу через плечо! Не ты, брат мой, — я совершаю проступок! Мне грозит рыцарский суд и плаха, но я могу бежать и сохранить жизнь. Что выбрать?

Если жизнь, то это будет жизнь изгоя. Имя моё ославят при жизни и предадут забвению после смерти. Когда я встречу кого-то из друзей, то на моё приветствие ответят — «Я не знаю тебя!» Нигде и никогда меня больше не признают рыцарем. Даже среди наёмников бывший рыцарь — пария, каким бы воинским искусством он не владел. В самом лучшем случае, такой беглец может наняться в телохранители к не слишком разборчивому толстосуму и всю жизнь терпеть помыкания, так-как разбогатевшее быдло никогда не понимает разницы между телохранителями и слугами. (Наоборот, старается поглумиться в отместку за то, что само оно не в силах поднять рыло на один уровень с господами!)

В худшем же случае можно стать грабителем-одиночкой. Редко-редко, когда ватаги лесных разбойников принимают бывших рыцарей-изгоев в свои ряды. Но, в любом случае, жизнь такого бедолаги будет недолгой — одиночку быстро изловят, а в банде душегубов, он сам себе горло перережет с тоски!..

Вот почему большинство тех, кто убежал от рыцарского суда, опомнившись, либо сами бросаются на собственный меч, либо возвращаются, предпочитая казнь через повешение. Иногда таких, вернувшихся, обезглавливают, как рыцарей, но хоронят уже без почестей, хоть и в склепе ордена.

………………….

В моём случае, я мог бы уехать не просто так, а с любимой, которая призналась мне в ответном чувстве. Мало того, я могу отвоевать её королевство и даже разделить с ней трон. Я ещё не знаю, как осуществить такое, но в принципе это можно сделать. Казалось бы, что ещё надо? Будь я варвар какой-нибудь, я бы не задумывался — принял бы предложение Миуи и обрубил бы связь с прошлым. Но я рыцарь!!!

Я силён, когда за мной стоит орден, когда надо мной есть король, которого я почитаю выше всех властителей на земле. Я силён осознанием своей силы и доблести, своей рыцарской чести! Если всего этого меня лишить… Тогда вы не узнаете меня, леди Колокольчик, вам будут непонятны изменения, которые со мной произойдут, и вы очень скоро зададите себе вопрос — а зачем вам эта тряпка?

Не хочу я становиться тряпкой, не хочу быть изгоем, не хочу избегать того, что предписано рыцарю, не хочу… Даже ради любви. Поэтому, в последний момент, перед тем как будет назначен день побега, я призову магистра и попрошу перевести меня до суда в «Покаянную башню».

Это старый обычай. Рыцарский суд отправляет на казнь далеко не всех провинившихся. Кого-то бывает, оправдывают, объясняя проступок уважительными причинами. Рыцарь, представший перед судом, волен оправдываться или молчать, предоставив решение старшим собратьям. Дожидаться суда принято в узилище, где есть все удобства, согласно высокому положению узника. Последнему положены вино, яства и даже некоторые развлечения, вроде музыкантов, книг и хорошеньких служанок. Но если рыцарь просит о заключении его в «Покаянную башню», то это равносильно признанию вины.

В таком случае его заключение продлится всего три дня, в течение которых к нему не будет допущен никто из посетителей. Корка хлеба, чашка воды и жёсткая циновка составят все удобства, признавшего свою вину. Распятие на стене станет единственным его утешением. Рыцарский суд при этом тоже будет быстрым, потому как, зачем подвергать человека излишним мукам?

Надо сказать, что изредка даже такой провинившийся получает оправдание, но надеяться на это не стоит. Скорее всего, его вину признают очевидной и приведут приговор в исполнение тут же, при малом собрании старшин ордена. Для этого существует специальный зал, где стоит особая плаха, на которой казнят только рыцарей. Правильно, не делать же это на площади при толпе черни! К рыцарю проявляют уважение даже в таком деле, как казнь.

По закону можно попросить отсрочки, чтобы увидеться с родными, но я не стану этого делать. Не стану, только ради того, чтобы не встретиться ненароком с принцессой Миуи. Как бы мне ни хотелось видеть её сейчас, как ни захочется видеть потом, всё же лучше, если обойдётся без прощаний. Пускай она вспоминает меня, как неблагодарного бездушного битюга с чёрствым, как сухарь сердцем! Такой болван недостоин её любви, а потому незачем о нём долго скорбеть.

Поэтому я до сих пор не признался ей… Пусть поскорее забудет меня и встретит новую любовь. Моя леди Колокольчик заслуживает лучшего, а я получу то, что заслужил. Получу из рук тех, кого уважаю больше всего на этом свете!